Редкость, когда все главы в сборе, — рассмеялся Сяо Сун. — Обычно нам удаётся собраться всем вместе разве что на ежегодное жертвоприношение богам.
Несмотря на непринуждённый тон, в сидевшем на главном месте Человеческом Императоре по-прежнему чувствовалось грозное, не допускающее возражений величие истинного владыки, нёсшее в себе непреклонную, подавляющую волю.
Он перевёл взгляд на Су Сюэси и слегка замер. Кроме нескольких глав кланов и Сяо Суна, почти никто в императорской семье не видел истинного лица Су Сюэси. Сегодня вечером он пришёл без каких-либо закрывающих лицо покрывал, и каждый, кто видел его ранее, уже успел в глубине души поразиться его холодной, неземной красоте.
— Раса людей и все остальные кланы изначально близки как братья, а теперь мы ещё и скрепим наш союз свадебными узами с Кланом Бессмертных, так что я могу считать себя наполовину старшим родственником. У третьего нрав легкомысленный, так что если в будущем он сделает что-то не так, ты смело говорижай об этом: я и наложница Юэ уж точно не станем его покрывать.
Цвет лиц сидевших за столом принцев был самым разным.
Сяо Чанцзэ, переварив шок и тревогу, испытанные им в самый момент известия о даровании брака, сменил настрой очень быстро и теперь находил происходящее весьма занятным, с живым интересом разглядывая своего будущего супруга.
Четвёртый принц Сяо Чанань был самым скромным: его лоб покрылся холодным потом. Четыре сидевших напротив главы клана не сулили ничего хорошего, а их лица выглядели одно мрачнее другого, казалось, ещё мгновение — и они сорвутся в ярости. Августейший отец был поистине могущественен и оставался совершенно невосприимчив к этой давящей атмосфере.
— Боюсь, побеспокоить Ваше Величество и Благородную супругу Юэ не удастся. Если он действительно разозлит меня, боюсь, Третий принц осознает свою ошибку на месте, — Сюэ Сюань подпёр щеку одной рукой, небрежно откинувшись назад, а другой крутил кубок с вином. Его бледное лицо выдавало болезненность, но никто не осмелился бы относиться к нему с лёгкомыслием. — Как раз о чём Третий принц и беспокоился днём: кто же может наверняка знать, что такое домашнее насилие?
Человеческий Император громко рассмеялся, указывая двумя пальцами на Сяо Чанцzэ, и легко рассеял напряжённую атмосферу:
— Если и впрямь будет так, то отец вмешиваться не станет. Коль уступишь в мастерстве — пеняй на себя.
Сяо Чанцзэ:
— Глава клана Сюэ шутит, Сюэси не станет меня обижать.
— Хрусь.
Взгляды присутствующих дружно устремились к углу стола Ши Хайюня.
Один из углов прочного сандалового дерева оказался сжат в его руке. Ши Хайюнь с потемневшим лицом и натянутой улыбкой произнёс:
— Прошу прощения. В последние дни уединение для медитации шло не слишком гладко, и после выхода из него я всё никак не могу совладать с силой. Услышав слова Третьего принца, я счёл их забавными, вот от избытка чувств и вышло так.
Сяо Чанцзэ легко улыбнулся и ответил:
— Ничего страшного. Глава Ши занят внутренними делами клана и далёк от мирских чувств, что вполне естественно. Впрочем, глава клана в самом расцвете лет, ему тоже следовало бы, как и Чанцзэ, пораньше задуматься о делах сердечных.
Бесстыдство.
Деревянные бруски в руке Ши Хайюня рассыпались на мелкие щепки и труху. Он в гневе выпалил:
— Третий принц легко говорит об этом! Если бы не ты отобрал...
— Цок.
Кубок Су Сюэси опустился на стол, издав тихий звук, за которым тут же последовал приступ кашля. Сюэ Сюань зашелся таким оглушительным кашлем, казалось, он готов выплюнуть собственные лёгкие.
Сидевший ближе всех Се Линжу налил чашку чая и протянул ему. Сюэ Сюань поблагодарил:
— Благодарю, — а затем пояснил остальным: — Старая болячка, ничего страшного.
Сяо Чанцзэ:
— Главе Се всё же стоит как следует поберечь здоровье. О чём это говорил глава Ши?
Ши Хайюнь от охватившего его гнева чуть было не совершил безрассудство, но подсказка Су Сюэси и Сюэ Сюаня помогла ему изрядно остыть, и он резко сменил тему:
— Я к тому, Третий принц, что легко рассуждать со стороны. Не будь у тебя сегодня помолвки, ещё неизвестно, кого бы сейчас заставляли жениться. Дела сердечные требуют обоюдного согласия. Если мне не суждено встретить того, кто полюбит меня и кого полюблю я, где же мне искать пару? Я же, в конце концов, не Третий принц.
Который ещё может принуждать к браку, пользуясь своим императорским статусом.
Се Линжу подхватил разговор. Он улыбнулся — ярко и дерзко, но слова его разили наповал:
— Если подумать, старшинство и младшинство имеют свой порядок, а Второй принц до сих пор не женат, хотя его почему-то опередил Третий.
Накал страстей здесь соперничал с битвой небожителей, и каждый из бравших слово обладал немаловажным весом.
Сяо Чжанжуну не приставало вмешиваться, но раз уж глава клана демонов обратился к нему напрямую, промолчать он не мог и попытался сгладить углов:
— Я человек военный, возлюбленной у меня нет, а о браке должны хлопотать отец и наложница-мать. Второму брату радостно, что ты сможешь жениться раньше, Третий.
Наследный принц оставался невозмутим, однако его пальцы то и дело постукивали по столу, выдавая глубокую тревогу.
Четвёртый принц напряг спину, слушая, как второго брата совершенно беспричинно втянули в этот спор, и чувствуя, как каждую секунду может хлынуть холодный пот. Сидевший рядом с ним пятый принц находился в схожем состоянии, и лишь шестой — Сяо Чаньюй — вёл себя наиболее беззаботно: закрыв глаза, он массировал себе виски, придерживая рукой шатающееся туловище, а вскоре и вовсе припал к столешнице, похоже, сморённый сном, совершенно не замечая царившей вокруг натянутой, как тетива, атмосферы.
Четвёртый принц: «...» Быть молодым всё же в чём-то полезно.
Се Линжу не волновало, что говорит Сяо Чжанжун:
— Появление этого союза у Сюэси застало нас, старых друзей, врасплох. Да и ты, Сюэси, раньше мы ведь ни разу не слышали, чтобы ты пылал страстью к Третьему принцу.
Сюэ Сюань, с виду охваченный праздным любопытством, произнёс:
— Когда же Сюэси и Третий принц успели так сойтись? Не расскажешь ли нам?
Су Сюэси было неудобно заявлять о своей позиции преждевременно, да и цель Сюэ Сюаня вовсе не заключалась в том, чтобы добиться ответа.
— Ах... Забыл, Сюэси у нас такой застенчивый, даже выходя на улицу, прячет лицо, ему наверняка неловко. Может, тогда Третий принц поведает об этом?
Сяо Чанцзэ на этот раз тоже сполна прочувствовал давящую ауру глав кланов. И по иронии судьбы в ту ночь, когда он впервые узрел истинное лицо главы клана, тот действительно не скрывал своей внешности, но заявлять об этом вслух было, разумеется, нельзя.
Он один противостоял троим: не успел он ответить на вопрос Сюэ Сюаня, как с другой стороны продолжил Се Линжу:
— Хм-м... Уж не безответна ли страсть Третьего принца? — он покачал головой и, подняв взгляд, добавил: — Конечно, вряд ли... Разве мог Его Величество пойти на столь принудительные меры?
Его Величество Человеческий Император, разумеется, не боялся подобных расспросов, однако в этот момент сидевшая подле него наложница Юэ неожиданно поднялась с места, неспешно сошла с возвышения и уселась рядом с Су Сюэси.
Су Сюэси, до сих пор не сказавший ни слова в этом словесном поединке, приподнял веки, когда его холодные пальцы оказались зажаты в чужой руке — наложница Юэ ласково сжала его ладонь:
— Ох уж этот ребёнок, с первого же взгляда я почувствовала к тебе такую сердечную привязанность. Сколько тебе нынче зим?
Пальцы Су Сюэси были крепко зажаты в руке Благородной супруги Юэ. Сама она выглядела нежно и чрезвычайно дружелюбно.
Су Сюэси холодно ответил:
— Двадцать шесть.
Благородная супруга Юэ принялась заводить мирные беседы:
— Оказывается, тебе всего лишь год как исполнилось двадцать, а Чанцзэ старше тебя на целый год, но совсем не обладает твоей рассудительностью. Я вот...
Сюэ Сюань больше не мог слушать и решительно швырнул свой винный кубок на стол. Из четырёх глав кланов, присутствовавших в зале, Су Сюэси был самым молодым, однако главой клана он состоял дольше всех — как он мог не обладать рассудительностью? И как вообще можно было сравнивать с ним Сяо Чанцзэ?
Изящный маленький фарфоровый кубок ударился о стол со звуком «хлоп», расколовшись на две неравные части. Звук выдался не слишком громким, но во дворце Цюнлинь мгновенно воцарилась абсолютная тишина — все, включая слуг и дворцовых служанок, даже дыхание затаили.
Глава 11. Гармония фениксов
Благородная супруга Юэ замерла лишь на мгновение, но всеобщее безмолвие ничуть её не смутило, и она с лёгкой улыбкой продолжила:
— Не бойся, что над тобой посмеются, мы с Его Величеством уже несколько лет подряд пытаемся подыскать ему невесту, да только он раз за разом расстраивал все помолвки, упрямо твердя, что будет ждать ту самую, к которой ляжет сердце.
— Этот брак — шаг с нашей стороны неравный, но сегодня я могу поручиться именем матери: Чанцзэ — человек, безусловно, преданный и дорожащий чувствами.
Слова наложницы Юэ не содержали прямых откровений, но пробуждали самые разные домыслы: раз раньше он не желал брака, а теперь вдруг согласился — неужто его сердце воспылало к нему? О подобном, пожалуй, ещё стоило поспорить.
Возможно, она была доброжелательной старшей, и на её месте любой другой человек, оказавшись вот так поманенным за руку, несомненно, испытал бы душевный трепет и смятение.
Но за руку она держала Су Сюэси.
С самого детства лишённый родителей, Су Сюэси познавал тепло человеческих отношений главным образом от друзей-сверстников. Старейшин можно было назвать старшими, но забота об упадке и процветании Клана Бессмертных, забота о самом положении главы волновала их куда больше судьбы Су Сюэси как живого человека, и они никогда не проявляли к нему подобной фамильярной ласки.
Он совершенно не умел отвечать на подобную заботу и, слегка высвободив руку из хватки Благородной супруги Юэ, отнесся к ней сдержанно и прохладно — вовсе не намеренно, а потому, что в данном вопросе он неизменно представлял Клан Бессмертных, а не самого себя.
Мягко обойдя острые углы, он вежливо отклонил слова наложницы:
— Благодарю за доброту, Ваша Светлость, можете не беспокоиться: господин Су вовсе не станет питать обиду на Третьего принца из-за дарованного императором брака.
Переведя взгляд через плечо наложницы Юэ, он устремил его на сидевшего во главе стола Сяо Суна:
— То, что два клана могут жить в мире и согласии — желание как Вашего Величества, так и Клана Бессмертных. Заключение союза — дело великой важности для обеих сторон, и его нельзя свести лишь к детским нежностям. И всё же... не слишком ли легкомысленно подошло к этому вопросу Ваше Величество?
Излишне прямолинейный вопрос вновь погрузил дворец Цюнлинь в гробовую тишину.
Взгляд Сяо Суна оставался неизменно спокойным, лишённым гнева оскорбленного достоинства:
— Глава клана заблуждается. Заключение союза — шаг, тщательно обдуманный Мною, и в нём нет никаких личных побуждений.
— Разумеется, Ваше Величество стремится лишь к тому, чтобы простолюдины жили в мире и покое, а Чжунчжоу процветал; вы — государь, чьё сердце объятно для всего мира, и ваш покорный слуга чувствует себя несостоятельным в сравнении.
Хотя Сяо Сун уже объяснил Су Сюэси причину с глазу на глаз, он не мог выставить эту причину напоказ внешнему миру, а потому требовалось сохранить лицо — этот принцип был ему понятен, иначе не было бы и сегодняшнего вечернего пира для кланов, равно как и противостояния с четырьмя главами, которое входило в изначальный расчет и являлось результатом его молчаливого согласия.
Поддержав Су Сюэси, он произнёс:
— Каковы же соображения главы клана насчет дарованного брака?
Су Сюэси поднялся со своего места и замер посреди залов:
— Не утаить от Вашего Величества: у вашего подданного действительно есть несколько заветных желаний, и я смею надеяться на милостивое соизволение Вашего Величества.
У Сяо Суна дрогнули веки:
— Глава клана может говорить без утайки.
Су Сюэси склонился в поклоне:
— Желание первое: прошу Третьего принца войти со мной вместе в Башни Утра и Вечера, дабы принести жертвы богам.
У Сяо Суна возникло смутное ощущение, что всё именно так и обернётся.
Башни Утра и Вечера представляли собой две пагоды, возвышавшиеся в восточной и западной частях Императорской столицы. На рассвете и на закате их стены, отражая лучи солнца, окутывались сиянием, из-за чего восточная Пагода Сюаньтянь также именовалась Башней Утра, а западная Башня, Пронзающая Небеса — Башней Вечера.
Пагода Сюаньтянь была возведена в новую эру божеств. На её вершине почитались божества-хранители четырёх рас: бессмертных, демонов, призраков и людей, тогда как в нижних ярусах покоились родовые святилища ушедших в иной мир прежних императоров расы людей и глав всех прочих кланов. Во время ежегодного жертвоприношения Человеческий Император в сопровождении глав четырёх кланов поднимался на Пагоду Сюаньтянь, чтобы совершить требы богам, почтить предков и вознести молитвы о благополучии.
Башня, Пронзающая Небеса существовала ещё со старой эры божеств, и воздавались в ней почести Главному Богу — Владыке Всея Сущего. Открыть её были способны лишь обладатели императорской крови, однако и сама императорская семья входила туда исключительно по случаю величайших событий, причём поднимались самое большее до второго яруса. Говорили, что на самой вершине башни можно узреть Владыку Всея Сущего, но подняться туда ещё никому не удавалось. Насчитывавшая шестнадцать этажей башня таила в себе бесчисленные испытания, и чем выше был ярус, тем смертоноснее становилась опасность.
Брак между Кланом Бессмертных и императорским родом, безусловно, являлся великим событием, и вход в Башню, Пронзающая Небеса ради поклонения Владыке Всея Сущего не вызывал вопросов. Однако даже первые два, самые нижние ярусы этой башни были смертельно опасны, и малейшая оплошность грозила обернуться потерей жизни.
http://bllate.org/book/36530/4539237
Готово:
