Когда я учился на втором курсе, я вступил в студенческий совет. Как-то раз так совпало, что в университете проходило мероприятие по встрече первокурсников, и я вызвался волонтером — просто так помог одной младшекурснице дотащить кое-какие вещи.
Эта первокурсница, судя по всему, дома привыкла к всеобщему баловству: развела руками — мол, ничего не умею. Я подумал, раз уж взялся помогать, надо доводить дело до конца: помог ей перетащить вещи, потом бегал туда-сюда, помогая оформить интернет, карту для воды и даже устанавливая кулер.
Правда, то, что я считал пустяковым одолжением, вызвало у нее бурю благодарности. Она наотрез отказалась уходить без моего Вичата и заявила, что непременно хочет угостить меня ужином.
Я не придал этому особого значения, решив, что просто завожу знакомство. Она то и дело писала мне, задавая всякие вопросы: например, на каком этаже библиотеки меньше всего людей, где забирать курьерские посылки или какие элективы лучше выбрать. Учитывая, что она здесь новенькая, я терпеливо отвечал на все и помогал всем, чем мог.
Я отвечал на сообщения очень медленно — просто потому, что сам терпеть не могу целыми днями болтать с кем попало ни о чем. Телефон я доставал и просматривал только на перерывах или когда вспоминал о нем.
Иногда она спрашивала о чем-нибудь утром, а отвечал я ей только после полудня, но она ни капли не сердилась. Стоило мне отправить хоть слово, как она тут же заваливала меня кучей милых стикеров, выглядя при этом ужасно оживленной.
Она звала меня на выходных поесть хот-пот в торговый центр неподалеку от университета и спрашивала, не хочу ли я посмотреть аниме, которое только что вышло в прокат.
На самом деле мне не слишком хотелось куда-то ехать на выходных, потому что в таком случае мне пришлось бы возвращаться в университет из дома Си Жун. Мои мысли тогда были предельно простыми: мне просто лень было мотаться туда-сюда.
К слову, на втором курсе мое финансовое положение уже заметно улучшилось, так что до голода дело не доходило.
Я нашел неплохо оплачиваемую подработку репетитором по иностранному языку — сто юаней в час, два раза в неделю. Нужно было заниматься с ребенком, который только пошел в среднюю школу. Его дом находился недалеко от моего университета, да и добираться было удобно.
К тому же, поскольку тратил я обычно мало, у меня даже водились кое-какие свободные деньги.
Тем не менее я продолжал нагло объедать Си Жун. Иногда, когда у него выдавался свободный день, по выходным он даже брал меня с собой погулять по выставкам или покататься на картинг в гоночный клуб.
Вспомнив о своих прекрасных выходных, я тут же попытался отговориться. Младшекурсница спросила, что у меня за дела, и мне пришлось солгать, будто на выходных я должен идти работать.
Она ответила: «Ладно, ну а как насчет пятницы? Старшекурсник, не лишай меня лица».
А в конце еще и прислала жалобный смайлик.
Раз уж человек дошел до такого, мне ничего не оставалось, как согласиться. После этого я открыл чат с Си Жун и принялся печатать, объясняя ему, что в пятницу вечером не смогу прийти к нему.
Я написал ему: «Я в пятницу иду гулять с однокурсниками, в этот день не получится прийти на ужин [плачу]».
Отправив это сообщение, я тут же добавил еще одно: «А можно я приеду в субботу утром?».
Он не ответил. Поленился поставить даже точку — мое сообщение кануло в лету.
Меня тут же охватила тревога, и я подумал: почему он не отвечает? Разозлился? Едва ли...
Я отправил ему вдогонку котика, который плачет.
Спустя несколько минут он просто перевел мне красный конверт на двести пятьдесят юаней.
Я заподозрил, что он обзывает меня глупцом.
Я принял деньги, забросал его анимированными гифками с благодарностями, а затем написал: «Босс, на ужин точно не уходит больше двух сотен, ты дал слишком много».
Он ответил лишь через несколько минут, лаконично и емко, всего четырьмя иероглифами: «Оставь, на карманные расходы».
Ладно, с чего это я вдруг неожиданно прочувствовал всю радость жизни на содержании?
Я попытался было завязать с ним переписку, но он бросил: «Скоро операция, занят».
Мне пришлось с грустью отложить телефон.
Я отвечал на сообщения медленно (ну, во всяком случае, когда писал не ему), но Си Жун отвечал еще медленнее. Ждать от него хоть какого-то слова было все равно что дожидаться императорского указа — он вечно либо был занят, либо спешил по делам.
У меня от его вечного слова «занят» уже скоро разовьется посттравматический синдром.
После занятий в пятницу я встретился с младшекурсницей у ворот университета, как мы и договаривались.
Я обратил внимание, что она, похоже, специально принарядилась: на ней было нежно-розовое платье, и выглядела она очень бодрой.
Издалека заметив меня, она замахала рукой и подпрыгивая подбежала, словно маленький кролик, а затем защебетала мягким голоском: «Старшекурсник, извини, что опоздала! Преподаватель задержал пару, долго ждал?».
На самом деле не так уж и долго, всего минут двадцать, мысленно поправил я ее. Вот когда я жду Си Жун, счет обычно идет на часы, так что это время для меня — просто сущий пустяк.
Эй, почему я снова думаю о Си Жун? Какая странная штука.
Отогнав роящиеся в голове бестолковые мысли, я улыбнулся и сказал ей: «Ничего страшного».
Мы поймали такси. Младшекурсница, судя по всему, отлично разбиралась в еде: она привезла меня в японский ресторан с длинной очередью у входа и с пеной у рта заверяла, что здесь безумно вкусно и ожидание столика меня не разочарует.
Мне было в общем-то все равно, просто немного сосал под ложечкой — желудок был пуст, и я тосковал по масляному стейку от Си Жун.
Господи, что со мной не так? Уже в сотый раз я снова думаю о Си Жун.
Младшекурсница, казалось, все время о чем-то увлеченно со мной говорила, а я сохранял улыбку и поддакивал в ответ «угу-ага», хотя на самом деле не услышал ни единого слова.
Без преувеличения, я вдруг понял, что само имя Си Жун, похоже, полностью оккупировало мою бедную голову, напрочь лишив способности думать о чем-то другом.
Даже когда я ел дорогущие японские блюда, еда казалась мне совершенно безвкусной — я просто машинально отправлял в рот кусочки, пережевывал их и тупо набивал желудок.
Спасите, что со мной творится?
Покончив с едой, я сам оплатил счет, не притрагиваясь к деньгам Си Жун.
Мне нравилось тайком откладывать присылаемые им суммы. И пусть в банке это выглядело всего лишь как рядок цифр, от созерцания их мне почему-то становилось невероятно хорошо на душе.
Да, это удивительно: Си Жун мне ничего не должен, но стоило мне заикнуться о чем-либо — например, о посиделках с клубом или даже о необходимости распечатать документы, — как он тут же давал мне денег.
Я уже не помню, с каких пор это повелось. Наверное, с того момента, как я заикнулся, что хочу купить новый ноутбук и собираюсь занять у него немного стартового капитала с последующим возвратом.
К тому решению я шел несколько месяцев после долгих раздумий: в конце концов, я изучал компьютерные науки, и вечно сидеть за компьютерами в университетском компьютерном классе было нельзя. Иногда класс закрывали на профилактику, и я даже не мог сдать домашнюю работу, а в недели зачетов и экзаменов там и вовсе яблоку негде было упасть, и мне приходилось вставать чуть ли не в пять утра, чтобы занять место.
http://bllate.org/book/36529/4539152
Готово:
