Они немного постояли у доски объявлений, просматривая выставку «Лучшие педагоги», а потом вместе двинулись к выходу. Ань снова захотела проверить Фан Чжэ. «Скажу, что не пойду обратно в класс, — подумала она. — Мол, в кабинете задохнулась, пойду прогуляюсь по стадиону». Посмотрим, предложит ли он составить ей компанию. Но тут же передумала: слишком прозрачно. Будто она сама бросается ему в объятия. А вдруг всё это лишь плод её воображения? Тогда будет ужасно неловко. Лучше в следующий раз. Если снова встретятся, тогда и скажет, что хочет прогуляться. К тому же в прошлый раз именно она проявила инициативу — теперь пусть он за ней побегает. Хотя… ждать, пока Фан Чжэ сам начнёт ухаживать, наверное, чересчур много требовать. Хоть бы просто проявил чуть больше инициативы.
Тем временем у них появилась тема для разговора — только что прочитанные анкеты отличных учителей. Ань знала, что у Фан Чжэ слабоваты навыки общения, и потому после каждой своей фразы старалась задавать вопрос, чтобы разговор не застопорился. Оба незаметно замедлили шаг, стараясь продлить это редкое время вместе.
На втором этаже учебного корпуса Ян Ян сидел на подоконнике и проветривался. Случайно он заметил идущих рядом Фан Чжэ и Ань. Не веря глазам, он вытянул шею и ещё раз убедился, что не ошибся. Убедившись, он тут же спрыгнул с подоконника и бросился к Ма Хаочуаню, который спал, уткнувшись лицом в парту, и сильно толкнул его.
Толчок вышел таким сильным, что Ма Хаочуань чуть не свалился со стула. Он моргнул, огляделся и, убедившись, что сейчас не урок, обернулся и буркнул:
— Чего?.
Ян Ян подбежал к окну, глянул наружу и огрызнулся:
— Да проснись ты уже! Быстрее, а то потом будешь реветь.
Ма Хаочуань поднялся и тоже подошёл к окну. Как раз в этот момент он увидел, как Фан Чжэ и Ань, разговаривая, вошли в здание. Он на миг замер. Лицо его осталось совершенно невозмутимым, но в душе пронеслось: «Чёрт!»
После занятий, спускаясь по лестнице со второго этажа, Ань заметила Ма Хаочуаня: тот стоял у лестничного пролёта с рюкзаком за плечами. Она удивлённо заглянула в коридор второго этажа — в классе ещё толкались ученики седьмого, явно не собирались расходиться.
— У вас уже конец? — спросила она.
— Нет, просто мне надо кое-что сделать, уйду пораньше, — ответил Ма Хаочуань и пошёл рядом с ней вниз по лестнице.
Ань небрежно заметила:
— Если тебе так срочно, чего ждёшь меня?
— А мне хочется, и всё!
Ань подумала, что у него, скорее всего, вообще никаких дел нет — просто ищет повод сбежать с уроков. Она сказала, шагая рядом:
— Ты, наверное, опять собрался в интернет-кафе с Тянь Ли и компанией? Всё с ними торчишь… Уже в выпускном классе, неужели нельзя стать серьёзнее? Хватит думать только об играх!
Ма Хаочуань вздохнул:
— Ой, да ты прямо как моя мамаша.
Ань парировала:
— Хочешь — слушай, не хочешь — не слушай. Всё равно для твоего же блага говорю.
Ма Хаочуань подумал и сказал:
— Тогда я пойду к тебе домой.
— Зачем тебе ко мне?
— Учиться! — торжественно заявил он. — Ты же хочешь мне помочь? Приду к тебе, будешь меня контролировать, объяснять, что непонятно.
— Да чему я тебя научу? Мы же по-разному учимся.
— Ну, хотя бы по китайскому или английскому…
— Да брось, не мучай меня…
В итоге Ма Хаочуань так и не пошёл к Ань домой, хотя изначально и не рассчитывал на согласие. Просто они давно не шли вместе, и он начал чувствовать, что, возможно, слишком расслабился.
Из-за того недоразумения прошлого года Ань стала холоднее к нему, и он это понимал. Он решил не торопить события — всё равно, судя по всему, Ань не хочет прояснять их отношения до окончания школы, как и в девятом классе. Ничего, он подождёт. До выпускных экзаменов осталось меньше года. Но он и представить себе не мог, что между ними вдруг вклинится кто-то другой.
Он не был из тех ревнивцев, которым невыносимо видеть, как их девушка общается с другими мужчинами. Но тут всё зависело от личности. Если бы сегодня с Ань шёл кто угодно — он бы и бровью не повёл. Он был в этом уверен.
Но почему именно Фан Чжэ! Конечно, скорее всего, они просто случайно встретились и немного поболтали. Однако такие, как Фан Чжэ или Юань Юань, — это оружие массового поражения. С ними надо быть особенно настороже.
Тем временем после уроков Фан Чжэ, как обычно, не спешил уходить. Когда Дуань Шилэй позвал его, он ответил, что ещё зайдёт к учителю, чтобы разобрать пару задач, и просил не ждать. Он собирался заняться словами, но, покрутив в руках ручку, которую забыла Ань, понял, что не может сосредоточиться.
Он не вернул ей ручку — решил, что так у него будет повод найти её в следующий раз. Фан Чжэ слегка сжал резиновую насадку в виде жёлтого цыплёнка и подумал: наверное, Ань ещё не заметила, что потеряла ручку в учительской. Скорее всего, даже не заметила. А если и заметит, то вряд ли вспомнит, где именно потеряла. И уж точно не станет напрягаться, чтобы вспомнить. Ведь её любимая фраза: «Не надо думать — когда перестанешь искать, потерянное само объявится».
Откуда у неё такое странное убеждение? Сколько всего она теряла — и разве хоть что-то находилось само? Про ручки и говорить нечего, но даже паспорт она дважды теряла и дважды восстанавливала. Когда в последний раз получила новый, она даже радостно сказала ему:
— Представляешь, какая удача! Мне оформляла тот же самый сотрудник, что и в прошлый раз. Она меня даже узнала!
Он съязвил:
— Тогда в следующий раз можешь просить у неё льготы.
Ань с сожалением вздохнула:
— Ах, вот ведь! Забыла попросить её вичат.
Единственный раз, когда она по-настоящему переживала из-за потери, был во время их медового месяца в Германии: она оставила оба паспорта в отеле и вспомнила об этом, уже сидя в поезде до следующего города. Пришлось срочно выходить на маленькой станции, долго ждать обратный поезд и возвращаться. Почти весь день они провели в поездах, запланированную экскурсию пришлось отменить. К счастью, паспорта оказались на месте.
Когда они ждали обратный поезд на той станции, она нервничала и всё твердила, что ошиблись с остановкой — надо было ехать до следующей, крупной станции, где больше рейсов. По дороге обратно она была взволнована и с красными глазами повторяла: «А вдруг в отеле их уже нет?» Когда паспорта вернули, она наконец перевела дух и в поезде без конца извинялась перед ним: «Всё из-за меня… Ты целый день катался туда-сюда». Он успокаивал: «Да ничего страшного, поездом тоже интересно. Посмотришь пейзажи. Когда состаримся, обязательно вспомним это как особое приключение». Она пообещала: «Обязательно вернёмся сюда, когда будем старыми, и повторим наш медовый месяц. Обязательно компенсирую тебе этот потерянный день».
Фан Чжэ просидел в классе больше двадцати минут, пока не ушли все, кто дежурил. Только тогда он собрал портфель и вышел. Подойдя к велосипедной стоянке, он сразу увидел Лу Яо, которая ждала его там. Он на миг замер — уйти уже было некуда — и, сжав зубы, направился к ней.
— Ещё не ушёл? — поздоровалась Лу Яо.
Он кивнул, не зная, что сказать.
Лу Яо горько усмехнулась:
— Разочарован, да?
Фан Чжэ смутился и молча потянулся за своим велосипедом.
Увидев, что он не возражает, Лу Яо тут же потеряла улыбку:
— Значит, я не ошибалась. В последнее время ты либо задерживаешься, либо идёшь домой окольными путями… Ты действительно избегаешь меня.
Фан Чжэ, глядя на её расстроенное лицо, хотел что-то сказать, чтобы утешить, но слова застряли в горле.
Лу Яо спросила:
— Летом всё было нормально. Если я что-то сделала не так, скажи прямо. Зачем молча избегать меня? Это очень больно, ты понимаешь?
Фан Чжэ не знал, что ответить. Он не мог объяснить ей причину. Помолчав, наконец произнёс:
— Лу Яо, мы не подходим друг другу…
Лу Яо опешила. Она не ожидала, что он так прямо откажет. За все эти годы он ни разу не отвечал на её намёки, но и никогда не говорил «нет» так откровенно. «Если не отказывает — значит, есть шанс», — думала она. И верила, что терпение однажды вознаградится.
— Как можно знать, подходим мы или нет, если даже не попробовали быть вместе? Есть только «нравится» или «не нравится», а не «подходим» или «не подходим»… Не верю, что ты совсем ко мне безразличен. Если бы совсем не нравилась, ты давно бы скрылся от меня и не ждал бы до сих пор, чтобы начать избегать…
Она с тревогой посмотрела на него:
— Ты… тебе кто-то другой понравился?
Фан Чжэ инстинктивно отвёл взгляд, не решаясь смотреть ей в глаза.
Несколько раз подряд Ань ходила в кабинет математики, но так и не встретила Фан Чжэ. Она уже начала сомневаться, не ошиблась ли она в своих чувствах, как вдруг услышала, что Лу Яо взяла больничный.
Она узнала об этом на перемене после урока английского: две девочки из седьмого класса обсуждали, как пойдут после занятий проведать Лу Яо. Тут Ань вспомнила, что действительно не видела Лу Яо на последнем уроке физкультуры.
Лу Яо заболела — и, судя по тону, болезнь серьёзная. Обычный насморк вряд ли стал бы поводом для визита. В голове Ань мелькнула мысль: неужели Лу Яо — та самая бывшая девушка Фан Чжэ, которая умерла? Но тут же она отбросила эту идею: они ведь ещё в школе! Хотя Фан Чжэ никогда не рассказывал о своих прошлых отношениях, из его случайных замечаний она уловила кое-что: в университете у него была девушка, возможно, не одна. Он как-то серьёзно высказался, что не верит в отношения на расстоянии. Так как он учился в другом городе, скорее всего, либо его университетская подруга рассталась с ним из-за расстояния, либо школьная, с которой он потерял связь после поступления. Значит, даже если Лу Яо и встречалась с ним, она не могла быть его «белым месяцем».
Ань нашла подходящий момент и спросила у Чжан Цзяцзя, с которой они вместе ходили на английский:
— Слышала, Лу Яо заболела? Серьёзно?
Чжан Цзяцзя ответила:
— Это не болезнь. Два дня назад она сломала ногу, спускаясь по лестнице.
— Сильно? Пришлось в больницу?
— Не знаю точно. Вчера выписали. Мы хотим сходить к ней домой.
Ань больше не расспрашивала и, конечно, не стала предлагать пойти вместе — они ведь почти не знакомы. Просто подумала, что Фан Чжэ наверняка пойдёт навестить её.
Так думала не только Ань. Чжан Цзяцзя тоже была уверена, что Фан Чжэ обязательно пойдёт и должен пойти. Поэтому, когда она предложила Фан Чжэ заранее купить что-нибудь к визиту, а он ответил: «Вы идите, я не пойду», — она очень удивилась. Но не стала допытываться — решила, что он, наверное, хочет прийти один.
После выписки Лу Яо ещё больше месяца лечилась дома и не возвращалась в школу. Чжан Цзяцзя время от времени навещала её, приносила школьные задания и каждый раз намекала Фан Чжэ, чтобы он тоже сходил к Лу Яо.
Фан Чжэ и сам много раз хотел пойти, даже дважды доходил до её подъезда, но в итоге тихо уходил.
В тот день после уроков Фан Чжэ, как обычно, дождался, пока все разойдутся, и пошёл к велосипедной стоянке. У ворот школы он увидел, как из машины вышел мужчина и направился прямо к нему.
— Здравствуй, ты Фан Чжэ? — спросил незнакомец.
Фан Чжэ сразу узнал его и кивнул, невольно крепче сжав руль велосипеда.
— Я отец Лу Яо. Можно с тобой поговорить?
Через полторы недели Лу Яо вернулась в школу. Вместе с этим появился громкий слух: она и Фан Чжэ теперь встречаются.
Эта новость мгновенно стала главной темой для обсуждения среди учеников. Ходили слухи, что администрация даже вызвала родителей обоих, но те якобы встретились в дружелюбной обстановке и вместе, улыбаясь, покинули школу — будто уже породнились.
Наиболее распространённая версия гласила, что Лу Яо добивалась Фан Чжэ четыре-пять лет, и он начал смягчаться. А после её травмы он навестил её, и всё «сложилось естественным образом». Были и более злобные слухи: мол, когда Фан Чжэ пришёл к ней домой, Лу Яо, воспользовавшись тем, что никого нет дома, сама «бросилась» ему на шею, и он не устоял…
http://bllate.org/book/3652/394248
Готово:
