Любой преподаватель желает, чтобы на его занятиях было как можно больше студентов, но ей впервые довелось встретить того, кто намеренно ограничивает количество учеников.
Погруженная в такие мысли, она на мгновение потеряла бдительность и, не заметив ступеньку, слегка оступилась, а её тело качнулось в сторону.
Гао Мэй всё это время следила за ней, поэтому тут же протянула руку, притянула её обратно, поддержала за талию и, дождавшись, пока та уверенно встанет, с улыбкой произнесла:
— Что такое? Учитель Сюй снова хочет, чтобы я отнесла тебя на руках в спальню?
Вокруг уже почти не осталось студентов, да и Гао Мэй говорила вполголоса, так что никто из посторонних не мог расслышать содержание их беседы.
И всё же слова Гао Мэй заставили щеки Сюй Мэнбай порозоветь. Она упрямо запротестовала:
— Я просто оступилась, случайно.
— Хорошо, тогда будь внимательнее.
Гао Мэй с трудом сдерживала улыбку.
Сюй Мэнбай тихо фыркнула и, почувствовав, что её рука всё ещё находится в ладони Гао Мэй, слегка шевельнулась, давая понять, что пора бы и отпустить.
К её удивлению, Гао Мэй не только не выпустила её руку, но и крепче переплела свои пальцы с её мягкой ладонью, увлекая за собой вниз по лестнице со словами:
— Ладно уж, давай я тебя проведу.
Сюй Мэнбай на мгновение замерла и, отставая на два шага, пассивно последовала за Гао Мэй.
Лестница в учебном корпусе была выполнена в весьма изящном, художественном стиле — винтовая. В лучах заходящего солнца фигура идущей впереди девушки, которая держала её за руку, казалась невероятно красивой.
Глядя на эту живописную картину, Сюй Мэнбай вдруг поймала себя на мысли, что ей безумно хочется достать телефон и сделать снимок.
Однако воплотить этот замысел в жизнь она не успела: обе уже спустились на первый этаж.
Гао Мэй чуть замедлила шаг, дождалась, пока Сюй Мэнбай поравняется с ней, и спросила:
— У тебя есть какие-нибудь планы на День образования КНР?
Сюй Мэнбай тут же покачала головой. Она никогда не любила путешествовать в официальные праздники, потому что в такие дни повсюду образовывались огромные толпы народа. Уж лучше остаться в общежитии и почитать книги, чем отправляться в подобные места.
Получив вполне предсказуемый ответ, Гао Мэй улыбнулась уголками губ и произвела:
— Я весь этот месяц была как на иголках. Хотелось бы выкроить два-три дня во время праздников и съездить отдохнуть на один курорт. Не хочешь составить мне компанию?
Словно заметив колебания Сюй Мэнбай, она тут же добавила:
— Этот курорт недавно открыл один мой знакомый, народу там пока немного, самое то, чтобы расслабиться.
Сюй Мэнбай немного подумала: кажется, никаких причин для отказа не было, и она согласилась.
Они распрощались у перекрёстка — судя по всему, Гао Мэй предстояло еще посетить какой-то деловой ужин.Сюй Мэнбай встретилась с Фань Синьмэй в столовой и за ужином вскользь упомянула об этом разговоре.
За последнее время Фань Синьмэй несколько раз пересекалась с Гао Мэй в школе. В отличие от её прежних представлений, Гао Мэй вовсе не казалась заносчивой или высокомерной: во время бесед она даже сама вспоминала о временах работы во Второй средней школе Таоюань, что значительно улучшило мнение Фань Синьмэй о ней.
Услышав о предстоящей поездке, Фань Синьмэй тут же загорелась энтузиазмом и воскликнула:
— Я тоже хочу поехать!
Сюй Мэнбай улыбнулась и ответила:
— Тогда вечером вернусь и спрошу у Гао Мэй, можно ли захватить тебя с собой.
— Ой, да не нужно.
Фань Синьмэй достала телефон и принялась быстро печатать:
— У меня же есть её в WeChat.
Это известие даже заставило Сюй Мэнбай слегка заревновать:
— Вы когда успели добавить друг друга? Почему я ничего не знаю?
Фань Синьмэй призадумалась:
— Ну, как-то раз я заносила материалы нашему руководителю группы учителей английского, столкнулась с ней, ну и перекинулась парочкой слов.
— И давно вы добавлены?
— Недели две? — неуверенно ответила Фань Синьмэй.
— Так долго! И о чём вы болтали?
Фань Синьмэй уже собиралась ответить, как вдруг почувствовала что-то неладное. Она подняла голову, посмотрела на Сюй Мэнбай и с ехидной улыбкой протянула:
— С чего это вдруг? Откуда такой допрос с пристрастием, будто ты ревнивая подружка, застукавшая парня за изменой?
Сюй Мэнбай тут же умолкла, а её голос стал совсем тихим:
— С чего бы...
— Ещё как с чего! Чью это ревность ты тут проявляешь? Дай-ка подумать: точно не мою, мы ведь столько лет знакомы. Значит, выходит...
Сюй Мэнбай поспешно перебила её:
— Гао Мэй тебе ответила?
Реакция подруги позабавила Фань Синьмэй, и та рассмеялась:
— Ой, глядя на тебя, я и сама почти готова поверить в вашу романтическую историю.
Последовав совету Сюй Мэнбай, Фань Синьмэй заглянула в телефон — как и следовало ожидать, Гао Мэй согласилась.
Фань Синьмэй показала экран Сюй Мэнбай, словно оправдываясь:
— Ты только не подумай ничего лишнего, мы ни о чём таком не болтали. Чаще всего разговор заходил о тебе.
Сюй Мэнбай пробормотала под нос: Я ничего не думаю, но всё же не удержалась от вопроса:
— И что же вы обо мне говорили?
Фань Синьмэй решила немного потянуть интригу:
— А ты угадай.
Сюй Мэнбай молча протянула руку через стол, забрала с её тарелки самый большой кусок мяса и пригрозила:
— Если не скажешь, буду постоянно отбирать у тебя мясо.
— Всё-решено-решено, сдаюсь!
Заядлая любительница поесть Фань Синьмэй капитулировала и наконец выдала:
— Ничего особенного. Спрашивала, происходило ли что-нибудь интересное в школе за последние годы, завела ли ты новых друзей, не сталкиваешься ли с какими-то трудностями и всё в таком духе.
Тут Фань Синьмэй лукаво заиграла бровями:
— Она ещё интересовалась, не заводила ли ты за эти годы романы~
Чем больше она говорила, тем сильнее крепла её уверенность в том, что здесь явно что-то есть:
— Разве такие вещи не спрашивают напрямую у самого человека? Похоже, эта Гао Мэй действительно к тебе неравнодушна!
Сюй Мэнбай швырнула кусок мяса обратно в тарелку подруги и приказала:
— Ешь давай.
Покончив с ужином, Сюй Мэнбай вернулась в кабинет, чтобы поработать сверхурочно.
В преддверии ежемесячных экзаменов многие учителя задали ученикам немало домашних заданий и подготовили кипы проверочных листов.
После того как работы были собраны, педагогам предстояло потратить уйму времени на их проверку. Раньше многие учителя привлекали к проверке самих учеников, но после выхода нового распоряжения учебной части подобная практика оказалась под запретом, и теперь преподавателям приходилось разгребать горы тетрадей самостоятельно.
В результате по вечерам в учительской, обычно пустовавшей в это время суток, теперь постоянно засиживалось множество людей.
Впрочем, на Сюй Мэнбай, которая всегда проверяла работы исключительно сама, это никак не влияло.
Она оставалась глуха к окружающим жалобам: спокойно устроившись за своим рабочим столом, она закончила проверку тетрадей, а затем принялась собирать материалы, необходимые для написания новой научной статьи.
Лишь изредка, когда она на мгновение теряла концентрацию, до её слуха долетали отдельные озлобленные реплики.
— Просто до смерти надоело, и во всём виновата эта ненормальная.
— Сама еще соплячка, а ведёт себя так, будто у неё климакс начался, слов нет.
— Да кто она вообще такая, с чего ради ей позволено устраивать такие масштабные встряски?
В последнее время Чжао Жуйфэн преследовали сплошные неудачи. Кто-то донёс в управление образования на то, что он время от времени принимал мелкие знаки внимания от родителей учеников. К счастью, его дядя имел определённые связи в ведомстве, иначе дисциплинарного взыскания избежать бы не удалось.
Вдобавок ко всему, из-за недавних школьных реформ ему приходилось оставаться на работе гораздо чаще прежнего. Услышав общие разговоры, он сорвал накопившееся раздражение на свалившемся как снег на голову руководстве.
— Подумаешь, — презрительно фыркнул Чжао Жуйфэн, подхватывая разговор. — Какая тут может быть заурядная почва? Наверняка переспала с кем-то из членов правления, вот и всё.
Грязно звучащие слова долетели до слуха Сюй Мэнбай, заставив её тут же нахмуриться.
Она отложила работу и прислушалась к разговору коллег.
Меньше всего можно было ожидать, что эти самые народные учители, призванные сеять разумное среди подрастающего поколения, способны проявлять столь ядовитую мелочность.
Она понимала, что внезапные реформы прибавили хлопот многим преподавателям, и их недовольство было вполне объяснимым. Однако распускать грязные сплетни из-за обычной злости — низкий поступок. Тем более что объектом этих домыслов была Гао Мэй.
Сюй Мэнбай терпела-терпела, но в конце концов не выдержала и произнесла:
— Учитель Чжао, выбирайте выражения.
Стоило ей это произнести, как некоторые из тех преподавателей, что до этого молчали, робко поддержали её:
— А ведь и правда, перегибаете вы палку, учитель Чжао.
— Именно. Нельзя же так говорить о человеке. В конце концов, её пригласило само руководство школы, и, откровенно говоря, она просто выполняет свои прямые обязанности. Если кого и винить, так это школьное начальство.
— Если подумать, результаты учеников нашей школы за последние годы действительно выглядели весьма плачевно.
— Вообще-то, я даже жду, какие перемены принесут эти реформы в успеваемость детей.
В глубине души каждый понимал всё это, просто людям требовалось выпустить пар и найти громоотвод.
Услышав замечание, многие педагоги предпочли замолчать и перевели тему.
Вскоре все вокруг уже позабыли о недавнем инциденте, и лишь на лицах Сюй Мэнбай и Чжао Жуйфэна по-прежнему лежали мрачные тени.
Чжао Жуйфэн был зол из-за того, что Сюй Мэнбай, к которой он в последнее время активно подбивал клинья, публично осадила его перед всеми, когда он шутки ради бросил пару фраз. В его душе клокотало негодование.
Сюй Мэнбай же терзалась от того, как легко эти люди поливали грязью Гао Мэй. Они прекрасно осознавали всю свою неправоту, но при этом ни капли не смущались, не испытывали ни малейшего чувства вины и продолжали непринужденно щебетать о чём-то другом.
В этот момент все коллеги по учительской показались ей до ужаса чужими и пугающими.
Желание оставаться в кабинете пропало окончательно. Собрав свои вещи, она покинула помещение.
Шагая по дороге к общежитию, Сюй Мэнбай снова начала корить себя за мягкотелость. Будь она хоть чуточку храбрее, смогла бы прямо тогда поставить этих сплетников на место и заставить их осознать последствия за спиной у людей?
Но какой толк теперь сожалеть о содеянном?
Почему она оказалась такой никчемной?
Мрачные мысли полностью захватили Сюй Мэнбай, и тяжёлая давящая атмосфера вокруг неё казалась материальной — словно грозовая туча с глухими раскатами грома зависла над самой её головой.
— Учитель Сюй?
Нерешительный оклик не смог вырвать Сюй Мэнбай из плена собственных мыслей, и она продолжала ббрести вперёд.
Пока кто-то не ухватил её за руку сбоку, заставив ошеломленно остановиться.
Подняв глаза, она увидела, что рядом с ней каким-то образом оказалась Гао Мэй.
Они остановились на тихой тенистой аллее, неподалёку уже виднелось здание учительского общежития.
На Гао Мэй был свободный брючный костюм, выгодно подчёркивающий её стройный и элегантный силуэт; рукава были слегка закасаны, а пальто перекинуто через руку. Судя по лёгкой усталости на лице, она только что вернулась с какого-то официального приёма.
http://bllate.org/book/36515/4537631
Готово:
