Он посмотрел в окно: огромные клубящиеся облака казались одновременно мягкими на ощупь и плотными на вид. Какая-то медсестра катила гуляющего по аллее ребёнка в инвалидном кресле; к маленькой пухлой ручке мальчишки была привязана игрушечная жёлтая экскаваторная выемка — она отставала от кресла, с глухим стуком перекатываясь и спотыкаясь на гравийной дорожке.
Чжоу Вэйши потрогал собственную руку: от слишком долгого капельного вливания кожа стала совсем холодной.
Наверное, в такой специфической обстановке, как больничная палата, человек невольно начинает чувствовать себя не в своей тарелке.
Он пошевелил пальцами, переместив капельницу туда, куда падал свет, и ощутил крошево тепла.
Вскоре солнце сместилось и закатилось за горизонт, оставив после себя лишь долгие тени, а холодная жидкость бесконечным потоком продолжала вливаться в его тело.
——————
— Большое вам спасибо, доктор Вэнь. — Чжоу Вэйши принял из рук врача свою медицинскую карту и, смущаясь, попытался подняться с больничной койки, чтобы пожать Вэнь Яню руку.
Вэнь Янь в два шага подошёл ближе, жестом призывая Чжоу Вэйши лежать смирно, и заодно собрался проверить железу Чжоу Вэйши.
Манипулировать спящим человеком легко, а вот с соронящимся Чжоу Вэйши — задача сложнее некуда.
Чжоу Вэйши прикрыл ладонью заднюю часть шеи, пресекая попытку Вэнь Яня приблизиться, и уже в какой по счёту раз повторил:
— Доктор Вэнь, я бета, мне больше не нужно на это смотреть.
— Осмотри его.
Неизвестно когда у дверей палаты, скрестив руки на груди, появился Линь Юэчжи, во взгляде которого читалась зловещая мрачность.
Вэнь Янь редко видел, чтобы Линь Чжун принимал такое свирепое выражение лица. Оба столкнулись лбом к лбу, словно два заострённых острия, и хотя Чжоу Вэйши, казалось, едва выдерживал этот натиск, закусив губу, он всё же остался непреклонен и по-прежнему заслонял собой проход.
Чжоу Вэйши обратился к Вэнь Яню с просьбой:
— Выпишите мне лекарств, чтобы просто изолировать период течки, я хочу поскорее выписаться из больницы.
— Раз уж тебя всё равно всего вдоль и поперёк осмотрели, к чему теперь строить из себя недотрогу?
Линь Юэчжи широким шагом двинулся к Чжоу Вэйши. Тот инстинктивно защитил железу и шарахнулся в сторону, но не успел сделать и шага, как был стремительно схвачен: его запястья завели за спину, а затылок придавили к подушке.
Его тело против воли скрючило в углу койки, обнажая небольшой участок белоснежной шеи сзади — словно обвитое проволокой растение-повилику, чей верхушечный побег принужден расти, цепляясь исключительно за больничную постель.
Слишком много раз он сопротивлялся альфам, и слишком ничтожны были шансы на успех, что напрочь отбило у него всякое желание бороться.
Смирившись, словно приняв неизбежное, он позволил Линь Юэчжи откинуть его растрёпанные пряди, а его ресницы едва заметно затрепетали.
Резиновая перчатки коснулась уязвимых нервов железы — она казалась ещё холоднее, чем вливаемый в тело физраствор.
— Всё в порядке, готово, готово.
Увидев всё, что нужно, Вэнь Янь поспешно велел Линь Юэчжи отпустить его, аккуратно разгладил одежду Чжоу Вэйши, изо всех сил стараясь сохранить хотя бы видимость базовой врачебной заботы перед лицом беззастенчивого тирана, силой отбирающего чужое добро.
Чжоу Вэйши не просто обладал твёрдым характером снаружи — в его мягкости таился несгибаемый стержень.
На вид он казался сговорчивым и вежливым, но стоило Вэнь Яню завести разговор, как выяснилось, что лечиться тот наотрез отказывается какими бы то ни было уговорами. Выкладки Чжоу Вэйши выглядели следующим образом:
Первый аргумент против от Чжоу Вэйши заключался в том, что инъекции большого количества препаратов нейрологического действия повлияют на его умственные способности.
Он — научный сотрудник, не желающий сокращать время, отведённое на исследования, и не имеющий права допускать малейших промахов.
Доктор Вэнь возражал, что нынче в ходу совершенно новые методы лечения, вовсе не те старые лекарства с горой побочных эффектов, и вред от них минимален.
Напротив, если не лечиться, то в следующий раз во время течки нельзя будет ставить подавляющие средства, а уколы успокоительного куда сильнее ударят по соображалке.
Второй аргумент против от Чжоу Вэйши состоял в полном отсутствии свободного времени.
Лекции в университете, руководство студентами, прикладные научные проекты — при таком графике ему невероятно трудно следовать планомерному курсу лечения.
Вэнь Янь пояснял: можно принимать лекарства перорально дома, а раз в месяц являться на инъекцию и контрольный осмотр.
Это не отнимет много времени, а после исцеления высвободится куда больше времени и сил для научной работы, правда же?
Услышав это, Чжоу Вэйши заметно смягчился — он прекрасно осознавал состояние собственного организма, и дальнейшее затягивание болезни принесло бы лишь вред, но он всё же с некоторой застенчивостью выдвинул третий аргумент:
— У меня нет денег.
— У тебя нет денег? У тебя, в Хайском научно-техническом университете, и нет денег? — Вэнь Янь гневно ткнул пальцем в стоявшего в стороне и наблюдавшего за всем со стороны Линь Юэчжи. — Он что, тебе денег не даёт?!
Оказывается, ругать Чу Сяочэня за бессовестность он начал слишком рано — среди них нашлись мастера и покруче!
— А ты спроси у него, куда он спустил столько денег на проекты и экспертные гонорары? — Линь Юэчжи даже не поднял головы, перебирая пальцами оранжево-синие уголки кубика Рубика. Эту головоломку он приобрёл на ходу чисто от скуки, прокрутил уже добрую половину дня, но несколько угловых элементов вечно вставали не на место.
Чжоу Вэйши же, словно происходящее его совершенно не касалось, смотрел в окно: ветви гигантской кроны камфорного дерева пересекали друг друга, закрывая полнеба.
— Твоя железа в настоящее время частично восстановила секреторную функцию феромонов, и это благо. Ты от рождения омега, и этот факт не изменится никакими силами.
— Ты ведь и сам знаешь, что с твоим телом не всё в порядке, иначе почему ты до сих пор держишься за Хайский научно-технический университет?
Обладая талантом, высоко оцененным самим Чу Сяочэнем, и при этом скромным материальным положением, почему он предпочёл отказаться от миллионной годовой зарплаты и остался на должности университетского преподавателя с весьма скромным окладом?
Вэнь Яню и думать было нечего: всё потому, что тот попросту не способен долго находиться за пределами зон действия станций экранирования феромонов, он не выносит стимуляции феромонами.
А в Хайском научно-техническом университете находится самая плотная в Хайши сеть станций экранирования феромонов.
— Нормальное выделение феромонов способно сделать все показатели твоего организма намного стабильнее. Такие твои симптомы, как звон в ушах, сонливость, аритмия и боли в костях, вызваны именно тем, что ты выделяешь слишком мало феромонов.
Вэнь Янь напоследок попытался вразумить его:
— Чем раньше начнёшь лечение, тем легче будет восстановиться. Ты и так уже затянул, дальше будет только хуже.
Спеша на консилиум, Вэнь Янь удалился первым, предварительно посоветовав пациенту хорошенько всё обдумать и не вредить самому себе.
Утром Чжоу Вэйши выпил каши и всё это время находился под капельницей; желание сходить в туалет, зарождавшееся в нём под бесконечные тирады Вэнь Яня, росло не по дням, а по часам и теперь грозило выплеснуться через край.
Опираясь свободной от капельницы рукой на стойку для внутривенных вливаний, он спустился с постели с противоположной от Линь Юэчжи стороны и потихоньку доковылял до уборной.
Кто-то завязал ему брюки во время сна так хитроумно, что прорезь пуговицы оказалась слишком узкой, а эластичный пояс — затянутым намертво, так что справиться с ним одной рукой не представлялось возможным.
Правая рука и без того доставляла неудобства, и от малейшего движения в трубке капельницы на пару сантиметров поднялся столбик крови.
Кто-то толкнул дверь, и Чжоу Вэйши, даже не оборачиваясь, ощутил исходящее от Линь Юэчжи давление.
— Сначала ты.
Он бросил попытки совладать с брюками, отпустил вцепившийся в поясницу край ткани, сделал маленький шаг в сторону и приготовился выйти наружу, чтобы освободить уборную для Линь Юэчжи.
Не успел он сделать и двух шагов, как этот человек, совершенно не признающий ни очереди, ни элементарных правил приличия, преградил ему дорогу.
Линь Юэчжи бросил:
— Руки убери.
Больничный туалет — не Цзиньжуй, двоим взрослым мужчинам здесь было тесно настолько, что они едва могли разминуться.
Чжоу Вэйши отклонил помощь Линь Юэчжи, развернулся к нему спиной, загораживая проход, и несколько смущенно произнёс:
— Я сам расстегну, спасибо.
Линь Юэчжи пропустил его слова мимо ушей. Описав вокруг него полукруг предплечьем, он протянул руку сзади наперед, оттолкнул пальцы Чжоу Вэйши, которые тот безуспешно пытался расцепить, слегка наклонил голову и в два счёта стянул с него штаны.
Пожалуй, из-за того, что им уже слишком часто доводилось обнажаться друг перед другом — вплоть до совместного пребывания на больничной койке, — Чжоу Вэйши больше не испытывал прежней неловкости, как при первой встрече.
Поблагодарив Линь Юэчжи, он встал перед писсуаром.
Однако прошло какое-то время, а внизу не происходило ровным счётом ничего.
Брови Линь Юэчжи сошлись на переносице, и он, сочтя это совершенно естественным, заглянул через его плечо сверху вниз, после чего в режиме реального времени озвучил вопрос:
— Почему не ссытся?
Сказано было так, будто проблемы возникли у самого Линь Юэчжи.
Глава 13. Мини-подставка
Чжоу Вэйши на мгновение зажмурился. Он с малых лет отличался на редкость ровным нравом, и поводов чувствовать себя беспомощным в его жизни выпадало немного; но сейчас это божество-хранитель, вставшее у него за спиной, заставляло чувствовать себя под прицелом чужого взгляда даже без оглядки — словно на него глазеют как на цирковую обезьяну.
И при этом он всё ещё капельницу получает, в больничной пижаме, штаны стянуты этим типом, да ещё и мужское достоинство подводит.
Он поистине дошёл до предела беспомощности.
Тяжело вздохнув, Чжоу Вэйши повысил голос и, сдерживая рвущееся наружу раздражение, процедил:
— Пожалуйста, выйдите.
— Если не можешь пописать, не загораживай дорогу.
Линь Юэчжи оттолкнул Чжоу Вэйши в сторону, расстегнул собственный ремень и прицелился в унитаз.
Загнанный альфой в угол Чжоу Вэйши отвернулся и под журчание чужой струи выдавил из себя, задыхаясь от стыда и злости:
— Дай мне выйти!
Жалким образом подтянув штаны, чтобы прикрыть наготу, он чувствовал, что мочевой пузырь уже на пределе и давит на низ живота, а от звука льющейся у альфы струи у него от напряжения покраснела даже шея.
— Ты, чёрт побери, даже пописать не можешь, чего ты на меня орёшь? — Линь Юэчжи, смыв воду, задрал полу его больничной рубашки: покрасневший до блеска кончик, который должен быть мягким и бледным, неестественно опух.
— Врачи же предупреждали, что после удаления катетера с мочеиспусканием могут быть проблемы.
Чжоу Вэйши дёрнул край одежды вниз и, невзирая на преградившего ему путь Линь Юэчжи, взял в руку стойку для капельницы, намереваясь проскользнуть у того под рукой и достать телефон.
Столько пациентов с катетерами — пара поисковых запросов, и сразу станет понятно, что делать в таких случаях; уж в сборе и обработке информации аспиранты разбираются лучше всего.
— Чего стыдиться, чай, не впервой видел.
Не успел он договорить, как Линь Юэчжи согнул колено, занёс ногу и ловким движением прижал его к себе за талию. Стойку для капельницы он резким рывком вырвал из рук и с глухим стуком водрузил рядом — словно зажатый у бедра альфы длинный меч, внушающий трепет своей суровой мощью.
Он перехватил ту руку Чжоу Вэйши, в которую была вотвлечена игла капельницы: ладонь альфы источала тепло, но нажим оказался неожиданно мягким. Он приподнял эту руку чуть выше и мимоходом отрегулировал скорость вливания, заставляя тонкую струйку крови в трубке опуститься ниже.
Чжоу Вэйши всегда отличался чистоплотностью, и лишь теперь до него дошло, отчего он с неудовольствием дёрнулся:
— Ты же даже руки не помыл!
Линь Юэчжи издал тихое цоканье:
— Сколько же с тобой хлопот.
Альфа зажал кончики его пальцев, сложил их ладонями вместе и плеснул на них из крана пару капель воды — дескать, помыл, после чего прижал руку Чжоу Вэйши к краю раковины:
— Обопрись здесь и больше не дёргайся.
Одной рукой вытянув с вешалки махровое полотенце, альфа смочил его тёплой водой и отжал.
— Задери одежду, не заставляй меня повторять дважды.
Чжоу Вэйши на секунду ушёл в глухую внутреннюю оборону, но слишком хорошо понимал, что перед альфой у него нет ни шанса на победу, и в конце концов позволил Линь Юэчжи накрыть его пах горячим полотенцем.
Управившись, Линь Юэчжи неожиданно весело рассмеялся и даже легко щелкнул его по лбу:
— Вылитая мини-подставка для сушки носков.
Чжоу Вэйши отвернулся, а прилившая кровь окрасила его кожу от ключиц до самых кончиков ушей.
http://bllate.org/book/36508/4536288
Готово:
