Чэнь Ванфэй встретился взглядом с серьезным и глубоким выражением лица трехлетнего малыша, пощипал его за пухлые щечки и невольно усмехнулся: — Я же о тебе забочусь, детям не стоит делать такое выражение лица, оно тебе совсем не по возрасту.
Конечно же, он заботился о нем. Если бы малыш сегодня сначала столкнулся с этим самым папочкой, то его, пожалуй, приняли бы за мошенника, промышляющего подставами, и отвели в полицейский участок.
Чэнь Тяньлэ всё же немного расстроился: хотя папу он любил сильнее, папочку он тоже любил, и ему не хотелось, чтобы папа и папочка по-настоящему развелись. — Папа, обязательно вот так?
Увидев его обиженную крошечную мордашку, Чэнь Ванфэй удивился: — Ты о чем?
Чэнь Тяньлэ тихонько проговорил: — Малыш не хочет, чтобы вы с папочкой разводились.
Слова прозвучали для Чэнь Ванфэя крайне странно. Никаких отношений между ним и Лу Иньчжи не было, но, глядя на опечаленного малыша, ему пришлось ответить: — Дело вовсе не в разводе. Твой папочка сейчас вообще нас не знает, для него мы — абсолютные чужие люди, и он для меня — точно такой же незнакомец.
Из тех, кого встретишь на территории кампуса, и Чэнь Ванфэй даже взглядом на них лишний раз не задержится. Разве в мужчинах есть что-то интересное? Хотя между университетским красавцем и первой красавицей института разница всего в одно слово, в глазах Чэнь Ванфэя они отличались просто кардинально.
Услышав такие слова от папы, Чэнь Тяньлэ тут же замотал головой, возражая: — Не может быть! Как это папочка нас не знает!
Чэнь Ванфэй уточнил: — Ты всё еще не веришь?
Чэнь Тяньлэ заявил с полной уверенностью: — Папочка не может нас не знать! Папочка больше всех любит папу и малыша!
Папочку часто доводили до беспамятства выходки папы. Как-то раз Чэнь Тяньлэ тайком спросил папочку, не случится ли у них как в кино, где во время ссор в конце концов разводятся. Папочка тогда погладил его по голове и ответил: — Не переживай, даже если твой папа захочет развестись, я не соглашусь. Он еще спросил почему, и папочка, посмотрев на него, спустя мгновение произнес: — Потому что я люблю вас, только не говори об этом папе.
Чэнь Ванфэй не понимал, что творится в голове у Чэнь Тяньлэ. Глядя на слепую уверенность этого карапуза, он хоть и понимал, что суровая реальность жестока, всё же решил лишить ребенка несбыточных иллюзий.
-
Вечер возле университетского кампуса.
Чэнь Тяньлэ стоял с радостным предвкушением, вытянув маленькую шейку и озираясь по сторонам: — Папа, почему папочка до сих пор не выходит?
У Чэнь Ванфэя не было контактов Лу Иньчжи, однако его сосед по комнате Чжао Ляньмин еще на первом курсе вступил в студенческий совет, а прошлым председателем студенческого совета был как раз Лу Иньчжи. Только что он позвонил Чжао Ляньмину и попросил помочь вытащить Лу Иньчжи на встречу. Чжао Ляньмин долго и с огромным любопытством расспрашивал обо всем, но Чэнь Ванфэй лишь отмахнулся, сказав, что по телефону всё не объяснишь и они поговорят по возвращении. Только после этого Чжао Ляньмин перестал допытываться и дал железобетонную гарантию, что непременно придумает способ вызвонить Лу Иньчжи. Правда, с самим Лу Иньчжи Чжао Ляньмин знаком особо не был, так что ему пришлось приложить немало усилий, чтобы выйти на друзей Лу Иньчжи… Пять минут назад Чжао Ляньмин отзвонился и отрапортовал, что задание выполнено.
Чэнь Ванфэй переспросил: — Запомнил, что папа тебе только что говорил?
Чэнь Тяньлэ завел ручки за спину и решительно кивнул. Чэнь Ванфэй поспешно отошел и спрятался в тени — он вовсе не желал светиться перед Лу Иньчжи, смертельно боясь, что тот влюбится в него с первого взгляда и от него потом будет не отделаться.
Отец с сыном прождали недолго, как вдруг из ворот кампуса, неторопливо шагая навстречу лучам закатного солнца, показалась высокая ладная фигура. Лица в контровом свете толком разглядеть было нельзя, но даже одна лишь фигура и стиль одежды мгновенно привлекали всеобщее внимание.
Заприметив знакомый силуэт, Чэнь Тяньлэ инстинктивно хотел окликнуть его, но тут же вспомнил папины наставления и поспешно захлопнул рот. Слово папа так и не сорвалось с губ — в конце концов, оставаясь с папочкой наедине, он тоже называл его папой, просто перед настоящим папой приходилось разделять их, чтобы было понятно, к кому он обращается.
Лу Иньчжи вышел, огляделся — вокруг никого не было, — отправил другу знак вопроса и вдруг услышал легкие шаги.
Чэнь Тяньлэ подошел к Лу Иньчжи вплотную и моргнул, глядя на него.
Лу Иньчжи опустил голову и только тогда заметил перед собой крошечного малыша, который с ожиданием задирал голову: — Что-то нужно?
Голос прозвучал холодно.
Хотя папочка обычно держался отстраненно со всеми, он никогда бы не повел себя подобным образом. Чэнь Тяньлэ, не желая сдаваться, протянул руку, но Лу Иньчжи привычным движением отстранился и повторил вопрос: — Что-то нужно?
Заметив, что папочка смотрит на него как на совершенно чужого человека, Чэнь Тяньлэ почувствовал себя обиженным и выдавил лишь одно: — Малыш проголодался.
Увидев, что ребенок чуть ли не плачет с голоду, Лу Иньчжи окинул взглядом окрестности и, не обнаружив поблизости никого из взрослых, опустил взгляд на мальчика и осведомился: — Где твои родные?
Чэнь Тяньлэ огорчился, что папочка и впрямь его не узнает, и ничего не ответил.
Лу Иньчжи не слишком жаловал детей и не имел опыта общения с ними. Заметив, что ребенок мнется и упорно молчит, он достал из кошелька сто юаней и протянул ему: — Возьми, купи себе что-нибудь поесть.
Наблюдавший за происходящим из укрытия Чэнь Ванфэй: — ??
Пусть Чэнь Тяньлэ и расстроился, но он всё же помнил, что у папы нет денег, а потому послушно взял купюрку. Когда малыш был недоволен, он слегка выпячивал губку, и сейчас, испытав горечь от того, что папочка его не узнал, Чэнь Тяньлэ помимо обиды затаил легкую обиду и злость.
Хотя характер у Лу Иньчжи был довольно прохладный, заметить такого крошечного ребенка одного на улице и не попытаться разобраться в ситуации он не мог, а потому развернулся, намереваясь подойти к будке охраны и расспросить обо всем дежурных.
Чэнь Ванфэй решил, что тот просто уходит, и быстрой походкой направился к ним. Чэнь Тяньлэ тут же сморщил носик: — Папа.
— Теперь поверил тому, что папа говорил?
Чэнь Тяньлэ буркнул: — Малыш больше не хочет папочку!
Взгляд Чэнь Ванфэя упал на ту самую купюрку с портретом великого кормчего в детской ручонке: — Ты что, попросил у него денег?
Чэнь Тяньлэ покачал головой.
Чэнь Ванфэй изумился: — Тогда с чего это он вдруг дал тебе денег?
Всё еще дуясь и пребывая не в духе, Чэнь Тяньлэ протянул сто юаней Чэнь Ванфэю. Тот только успел взять их в руки, как со стороны приближающихся шагов раздался прохладный и красивый голос:
— Что вы делаете?
Чэнь Ванфэй повернул голову и столкнулся лицом к лицу с вернувшимся Лу Иньчжи. Перед его глазами предстало излишне смазливое, но отмеченное печатью холодной отчужденности лицо.
— В смысле — что делаю?
Взгляд Лу Иньчжи прямо уперся в купюру, зажатую в руке Чэнь Ванфэя. И хотя на его лице не отразилось ни единой эмоции, Чэнь Ванфэю почему-то показалось, будто тот думает, будто он грабит ребенка.
Черт!
Глава 4
Возможно, из-за того, что выражение лица Чэнь Ванфэя оставляло желать лучшего, Лу Иньчжи тоже обратил внимание на то, как сильно ребенок привязан к этому красивому юноше, и сообразил, что сделал неверные выводы. Впрочем, раз у мальчика есть знакомые, ему больше незачем вмешиваться. Больше ничего не говоря, он развернулся и зашагал прочь.
Чэнь Ванфэй машинально протянул руку и впился пальцами в запястье Лу Иньчжи.
От Лу Иньчжи веяло неизменным холодом, с головы до ног он был пропитан высокомерной недоступностью, казалось, ничто на свете не способно задеть его чувств, а голос звучал абсолютно беспристрастно: — Что-то нужно?
Чэнь Ванфэй считал, что Лу Иньчжи из себя просто строит непонятно кого. Он совершенно не понимал, как он сам в свои двадцать с лишним лет мог на это клюнуть, и лишь еще сильнее уверился в том, что этот человек наверняка прибег к каким-то грязным трюкам, воспользовался моментом слабости и брал измором, но только вот с нынешним им этот номер бы не прошел.
Девятнадцатилетний Чэнь Ванфэй отличался жутко упрямым характером, и против каких бы уловок к нему ни лезли, его броня оставалась непробиваемой.
Силы Чэнь Ванфэю было не занимать — всё же он вырос в деревне, а не рос изнеженным барчуком. Дернув Лу Иньчжи за руку, он с размаху шлепнул злосчастную банкноту прямо ему на ладонь: — Забирай свои деньги обратно! Малыш еще неразумен, ладно, но ты-то взрослый человек, с какой стати разбрасываешься деньгами налево и направо?
— Ты что, решил провернуть аферу с подставой? Сунул ребенку денег, а потом обвинишь его в краже? — Выпалив это, Чэнь Ванфэй с секунды на секунду стал еще сильнее убеждаться в своей правоте, и его взгляд мгновенно заострился.
Лу Иньчжи встретился взглядом с этими черными, блестящими и полными подозрений глазами Чэнь Ванфэя: — …
Какое-то время в воздухе висела абсолютная тишина.
Чэнь Ванфэй возмутился: — Это что за взгляд у тебя такой?
Лу Иньчжи предпочел не объясняться: — Разговаривай так разговаривай, незачем распускать руки.
Только тут Чэнь Ванфэй осознал, что до сих пор крепко сжимает чужое запястье. Лу Иньчжи был в футболке с коротким рукавом, и их голая кожа соприкасалась без каких-либо преград, позволяя ощущать тепло чужого тела и сильные, упругие удары пульса на запястье. Чэнь Ванфэю вдруг стало не по себе; смертельно боясь, что тот истолкует это как проявление каких-то особых чувств, он тут же разжал пальцы и на глазах у Лу Иньчжи тщательно вытер о собственную одежду ту самую ладонь, которой только что хватался за чужую руку.
Увидев эту сцену, Лу Иньчжи даже бровью не повел. Совершенно не меняясь в лице, он молча развернулся и пошел дальше.
Чэнь Тяньлэ тоскливо проводил взглядом его удаляющуюся спину, а затем яростно фыркнул, снова рискуя расплакаться. Чэнь Ванфэй, не желая иметь с Лу Иньчжи ничего общего, останавливать его не стал. Он подхватил малыша на руки и принялся щипать за щечки: — Всё, хорош, я же здесь, не умер еще. Или ты любишь меня только на словах, а в душе тебе больше хочется уйти с ним?
Последняя фраза явно была шуткой — Чэнь Ванфэй и помыслить не мог, что его сын может любить кого-то другого больше, чем его самого.
Однако карапуз принял всё за чистую монету, поспешно обхватил папу за шею, и из его глаз градом полились слезы: — У-у-у, нет! Малыш идет за папой! Малыш больше не хочет папочку! Он даже не узнает малыша!
В свои три года он, разумеется, был не в силах постичь, почему папочка вдруг перестал его узнавать, и сейчас банально упрямился и дулся.
Заметив, что малыш снова разревелся, Чэнь Ванфэй поспешно принялся утирать ему слезы рукавом и ласково уговаривать: — Я же пошутил, чего ты сразу в слёзы? На самом деле он не то чтобы не хочет тебя, просто сейчас ты для него — совершенно чужой человек, он ведь тебя попросту не помнит.
Чэнь Тяньлэ шмыгнул носом и с не до конца понятным видом переспросил: — А когда папочка вспомнит малыша?
Уж это-то точно не случится, ведь для них обоих ничего подобного в реальности еще не происходило. Впрочем, Чэнь Ванфэю было всё равно: он вообще не собирался ничем связываться с Лу Иньчжи и, разумеется, предпочел бы держаться от него за километр — ведь он чертовски, до смерти не хотел себе мужа-мужчину!
— Как придет время, так само всё и вспомнится, не спеши.
Лишать ребенка иллюзий и говорить всю правду было всё же рано.
Чэнь Тяньлэ вроде бы и переживал всем сердцем, но на словах упорствовал: — Малышу вовсе не спешно! Не помнит — и не надо, малышу ни капельки не больно и не обидно!
Правда? А кто только что горькими слезами обливался?
Ребенок есть ребенок, мысли у него скакали быстро, и тема сменилась мгновенно: — Папа, а почему ты только что отдал деньги обратно? Разве у нас нет денег?
Чэнь Ванфэй ответил: — Даже если нет, чужие деньги брать нельзя.
Чэнь Тяньлэ возразил: — Но ведь папочка — не чужой!
Чэнь Ванфэй: — С какой стати он не чужой? Сейчас он для нас самый что ни на есть чужой, совершенно незнакомый и посторонний человек.
Подумав немного, Чэнь Тяньлэ тяжело вздохнул, и его личико помрачнело от разочарования: — Ну ладно тогда.
http://bllate.org/book/36500/4535436
Готово:
