Раньше он даже ломал голову над тем, как Янь Хэюй умудряется запоминать столько дат и всегда заранее готовить подарки, одно время он даже подозревал, что тот нанял секретаршу, которая занимается исключительно этим.
Позже, заглянув в телефон Янь Хэюй, он узнал, что тот отмечает важные дни каждого месяца первого числа. Год за годом, и к нынешнему году календарь Янь Хэюй был исписан вдоль и поперек.
Погрузившись в мысли, он немного отвлекся, и не успел опомниться, как Янь Хэюй раздвинул его ноги и крепко обнял, прижав к себе.
— Никуда мы не опоздаем, Юань-юань, поехали домой.
Противозачаточные средства в офисе закончились еще в прошлый раз, а Янь Хэюй так и не успел пополнить запасы. Если не воспользоваться ими, Линь Сунъюань наверняка разозлится и сбежит обратно в дом Линей.
Игра не стоила свеч.
Янь Хэюй гладил Линь Сунъюаня по пояснице и спине:
— Ну как, Юань-юань?
— Ой, не хочу.
Линь Сунъюань не забыл, зачем ждал здесь Янь Хэюй. Он отстранил руки Янь Хэюй, которые похабно гладили и мяли его тело, уселся тому на колени и сдержанно, с серьезным видом произнес:
— У меня есть к тебе вопрос.
Он приподнял подбородок, жестом призывая Янь Хэюй посмотреть на журнальный столик. На нем стояли две красивые чашки с облачным узором, и даже издалека было видно, что они гораздо изысканнее и древнее стоявшего рядом сервиза.
Янь Хэюй приподнял бровь:
— Кто прислал?
— Семья Лань, от имени Лань Бая. Некоторое время назад он устроил у меня выставку картин в знак благодарности. Но подарок слишком дорогой, да еще и прислали не в галерею — очень странно. Они хотят о чем-то попросить тебя? — Линь Сунъюань пристально посмотрел в глаза Янь Хэюю.
Линь Сунъюань не мог придумать других причин: либо они хотят попросить Янь Хэюя о какой-то услуге, либо, насолив Янь Хэюю, пытаются зайти с черного хода и замолить грехи через него.
Янь Хэюй скривил губы, даже не пытаясь скрыть отвращения к семье Лань:
— Пожалуй. Юань-юаню нравится эта пара чашек? Нравится — оставим.
В конце концов, раздавить семью Лань для него — все равно что прихлопнуть муравья. Если эта вещица способна порадовать Линь Сунъюаня, то можно её и оставить.
Все зависело исключительно от решения Линь Сунъюаня.
Равнодушное отношение Янь Хэюя заставило Линь Сунъюаня призадуматься. Он перевел взгляд с Янь Хэюя на чашки, и глаза его заблестели, словно весенняя рябь на воде:
— Дело сложное?
— Ничуть. Пока Юань-юань любит меня, всё очень просто, — по слову произнес Янь Хэюй.
Линь Сунъюань невольно рассмеялся и поправил помятый воротник рубашки Янь Хэюя:
— И когда только шутить перестаешь. Раз не сложно, давай оставим, они отлично подойдут к нашей чайной комнате.
Судя по их прошлым встречам, и Лань Бай, и Лань Ци были вполне неплохими парнями. Если дело не трудное, протянуть им руку помощи было вполне можно.
Впрочем, только на этот раз.
Янь Хэюй не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова. Он еще не забыл, что они собирались домой, и всеми силами подбивал Линь Сунъюаня:
— Поехали домой, как раз сможем забрать чашки. К тому же мы еще ни разу не пробовали в чайной комнате, давай в этот раз попробуем?
— Я помню, в гардеробной остался один наряд, он так подходит под обстановку чайной комнаты.
Линь Сунъюань, вспомнив про те два клочка ткани, о которых говорил Янь Хэюй, забыл про всю свою гордость и благопристойность. Он протянул руку, зажал рот Янь Хэюю и, навалившись на него, повалил их обоих на спинку кресла:
— Чайная комната не для этого! Прекрати немедленно думать о всякой пошлости!
Янь Хэюй не любил чай, но проводить время в чайной комнате ему предстояло.
Проклятый мужчина.
С зажатым ртом Янь Хэюй не мог произнести ни слова, видны были лишь его глубокие, смеющиеся глаза. Линь Сунъюань, глядя на них, быстро растерял весь свой гнев.
Какая досада, он всё же безумно любил лицо Янь Хэюя.
Линь Сунъюань потерял голову от дурных мыслей, набрался наглости и опустил ладонь на живот Янь Хэюю, подумав: а почему бы не перепихнуться прямо в офисе?
Не впервой же в конце концов.
Янь Хэюй прекрасно видел этот алчный взгляд Линь Сунъюаня — жаждущий и в то же время испуганный, до чего же он казался милым.
Спасибо этой привлекательной внешности, что так очаровала Линь Сунъюаня. Воспользовавшись тем, что тот все еще колебался, Янь Хэюй действовал решительно: рука, лежавшая на пояснице Линь Сунъюаня, скользнула прямо внутрь.
Линь Сунъюань широко распахнул глаза:
— Янь Хэюй, ты жульничаешь!
Он попытался экстренно выдернуть руку, чтобы спасти собственную задницу, но поскольку всем телом лежал на Янь Хэюе, движение вышло неуклюжим. Извиваясь и неуверенно потираясь о него, он, напротив, лишь подлил масла в огонь.
Линь Сунъюань мысленно взвыл: О небеса, рассудите, кто здесь преданный, а кто изменник!
Возможно, выражение его лица было слишком трагичным, но Янь Хэюй, уже успевший наполовину сорвать с него одежду, внезапно вспомнил о человечности и положил широкую ладонь на его белоснежный холмик:
— Малыш, в таком виде я как-то не решаюсь продолжать. [Просто положил руку, еще ничего не делал, какого хрена заблокировали, как же это бесит!] [Убийцы! Даже за нежности парочек банят, цензура, ты вообще чем занята?!]
— Серьезно? Убери руку и повтори это снова, тогда твоим словам можно будет поверить хоть немного, — скривил губы Линь Сунъюань.
Янь Хэюй глухо рассмеялся:
— Ладно.
Он вытащил руку из штанов Линь Сунъюаня и заботливо пригладил растрепавшуюся одежду:
— Теперь доверия стало больше?
— То-то же, — пробормотал Линь Сунъюань. Однако, заметив, что на висках Янь Хэюя от сдерживаемого напряжения вздулись вены, а сам он мягко улыбается, ему стало немного неловко.
Покраснев, Линь Сунъюань обвился руками вокруг шеи Янь Хэюя, прикусил губу — жадность всё же взяла верх — и, наклонившись к самому уху Янь Хэюя, кое-что шепнул.
В просторном офисе не осталось ни души.
Линь Сунъюань выбился из сил и теперь, словно гусеничка, повис на Янь Хэюе. Он совершенно не помнил, в какой момент потерял сознание и как вообще оказался в машине, — глаза он открыл уже по дороге домой.
Янь Хэюй полуобнимал его, прижав ладонь к его животу.
Заметив, что человек на его руках проснулся, Янь Хэюй поцеловал его в межбровье и тихо произвел:
— Скоро будем дома, Юань-юань, потерпи еще чуть-чуть.
Линь Сунъюань все еще пребывал в полусне. Потерпеть что?
В следующую секунду его тело задеревенело, и он с неверием уставился на Янь Хэюя.
— Почти всё вытекло, а то, что осталось глубоко, я пока подпер.
Настоящий шелковый платок — самый подходящий по размеру и самый комфортный по материалу из всех, что были в его офисе. Даже при этом пришлось повозиться, прежде чем запихнуть его внутрь.
Если бы не беспокойство о здоровье Линь Сунъюаня, Янь Хэюй предпочел бы оставить эту вещь внутри него навсегда, чтобы всё тело Линь Сунъюаня было насквозь пропитано его запахом.
Янь Хэюй говорил об этом так легко, но у Линь Сунъюаня перехватило дыхание и в глазах потемнело: уж лучше бы он спал всю дорогу до самого дома.
Глядя на вид Линь Сунъюаня, готового снова лишиться чувств, Янь Хэюй глухо рассмеялся, наклонился и потерся кончиком носа о его нос, с легким вздохом произнеся:
— Жёнка, до чего же ты милый.
— Ах ты же... Мы же договаривались, что я сам! — покраснев от гнева, сквозь зубы процедил Линь Сунъюань и принялся тыкать пальцем в грудные мышцы Янь Хэюя, строго предупреждая по слову: — Тебё... конец.
Конец или нет — это потом, а Янь Хэюю безумно захотелось поцеловать его.
Раз захотелось — надо делать. Янь Хэюй наклонился и запечатал поцелуем непрерывно бормочущий рот Линь Сунъюаня, отпустив его лишь тогда, когда воинственный Линь Сунъюань совсем запыхался, а после, словно ластящийся кот, уткнулся лицом в его шею:
— Любимая жёнка, обожаю тебя.
Линь Сунъюань тут же ощетинился:
— Ты... не думай, что своими сладкими речами сможешь просто так замять то, что сегодня произошло. Говорю тебе, всю эту неделю даже не смей ко мне прикасаться!
— Хорошо, не буду. Только целовать и обнимать, — улыбнулся Янь Хэюй.
Линь Сунъюань с гордым видом отвернулся:
— Целовать и обнимать тоже нельзя.
При этом движении головы была отчетливо видна его чистая щека, на мочке же уха всё еще алел оставленный Янь Хэюем след от укуса. Его высокомерно приподнятый подбородок плавно переходил в изящный изгиб шеи, а в бегающих гладках Линь Сунъюаня так и плескалась вредина.
Кадык Янь Хэюя судорожно дернулся, ему страшно захотелось защитить свои права, но, к сожалению, машина уже остановилась — они приехали домой.
Линь Сунъюань тут же толкнул дверь и попытался шустро взбежать наверх, но едва его ноги коснулись земли и он попытался встать прямо, как ощущения, которые он так старательно игнорировал в машине, заявили о себе в полную силу. Линь Сунъюань едва мог переставлять ноги.
Пока он медлил, Янь Хэюй уже обошел машину и оказался рядом. Не говоря ни слова, он подхватил Линь Сунъюаня под бедра и ягодицы, поднимая на руки, точно маленького ребенка:
— Всё в порядке, малыш.
Линь Сунъюань уже не заботился о том, чтобы корчить злые мордашки и ругать его — он просто уткнулся лицом в плечо Янь Хэюя и замер.
Они вошли в дом, поднялись наверх, и в спальне их ждала ванна с водой идеальной температуры.
Когда все процедуры наконец закончились, Линь Сунъюань чувствовал себя совершенно вымотанным — ему не хотелось шевелить даже пальцем. Янь Хэюй прижался к нему, обнимая и прилипнув, словно кусок теста.
Линь Сунъюаню было тяжело даже перевернуться, так что ему оставалось лишь позволить Янь Хэюю делать с ним что вздумается. Перед тем как провалиться в сон, он в полудреме вспомнил о тех двух антикварных чашках — интересно, привез их Янь Хэюй домой или нет.
Уже во сне Линь Сунъюань постепенно расслабил тело, инстинктивно придвигаясь ближе к Янь Хэюю. Янь Хэюй молча смотрел на него, и лишь убедившись, что Линь Сунъюань больше не шевелится, осторожно сменил позу, чтобы тому было еще удобнее.
Наступили выходные, но никто из них вставать не спешил.
Линь Сунъюань лениво валялся, отчаянно желая слиться с огромной кроватью в единое целое, пока Янь Хэюй со всем усердием делал ему массаж.
Среди этого безмятежного утра раздался звонок от Янь Чи:
— Сунъюань, пойдем развлечемся!
После открытия скалодрома дела шли прекрасно, и Янь Чи гордился этим целых две недели. Натешившись вдоволь, он снова жаждал острых ощущений и теперь подговаривал Линь Сунъюаня открыть совместное дело, то и дело вытаскивая его погулять под предлогом, как он это называл, маркетинговых исследований.
У Линь Сунъюаня и без того хватало забот с тем, что уже было на руках, и сил на новое предприятие совсем не оставалось. Он убеждал Янь Чи не спешить, мол, задерешь ногу слишком высоко — штаны порвешь, а там глядишь, придется снова выкладывать все свои карманные за год.
— Тогда... я тебя... выручать не буду, — с трудом выдавил из себя Линь Сунъюань, после чего шустро перевел вызов в беззвучный режим. Тяжело дыша, он обернулся и зыркнул на человека, который продолжал усердно трудиться у него за спиной: — Специально пакостишь, да? Больше не надо меня массировать, уйди, уйди!
Линь Сунъюань принялся беспорядочно пинать ногами воздух, но Янь Хэюй ловко поймал его за лодыжку:
— Я виноват, Юань-юань, но тебе пора обедать.
Как раз в этот момент из телефона донесся вопль Янь Чи:
— Понял-понял, Сунъюань, ты у меня лучший! Время уже не раннее, пошли обедать, я знаю одно недавно открывшееся французское заведение, тебе точно понравится!
Линь Сунъюань отключил беззвучный режим:
— Скидывай адрес, жди нас там.
Девятая глава
Янь Чи тупо посмотрел на дату и мысленно выругался: какого черта сегодня выходной-то?
http://bllate.org/book/36496/4535016
Готово:
