Дышать нечем… Почему каждый раз должно быть так… Слишком внезапно!
В тот самый момент, когда у него в глазах заискрилось, а сознание начало постепенно меркнуть, Фу Цзинхуань наконец прекратил своё исступленное хищническое вторжение.
Находясь совсем близко, Чи Цзао отчетливо расслышал три слова, сорвавшихся с его губ.
— Я ненавижу тебя.
По общему мнению, в постели, в моменты глубокой страсти и нежности, обычно доводится слышать самые трепетные и будоражащие душу шёпоты, однако возвышающийся над ним Фу Цзинхуань явно вышел за рамки нормы, неуклонно продвигаясь по пути полного безумия.
Потому что сразу после того, как он произнес эту пропитанную глубокой обидой фразу «Я ненавижу тебя», Чи Цзао с ужасом заметил, как его пальцы ловко скользнули под одежду.
Он уходил из дома в спешке и был одет в купленный много лет назад крайне свободный худи с капюшоном, из-за чего движение Фу Цзинхуаня, ухватившегося за край одежды и потянувшего его вверх, не встретило ни малейшего сопротивления, мгновенно обнажив то, что должно было оставаться скрытым от глаз.
Чи Цзао от исхода ледяного пота прошибло насквозь. Сдерживая рвотный позыв, его тело изо всех сил постаралось вжаться назад, однако всё было тенещно.
Погодите?! Куда это твои руки шарят?
Из-за пережитого шока Чи Цзао временно лишился способности говорить и мог лишь опереться локтями о верхнюю часть туловища, с трудом извиваясь среди груды одежды в попытке освободиться от оков, но главный виновник и не думал отпускать его, напротив, прижавшись еще теснее.
Единственные холодные пряди волос Фу Цзинхуаня, словно мелкий весенний дождь, опустились на ключицы Чи Цзао, а остальное тепло без остатка передавалось через соприкасающиеся участки кожи, и Чи Цзао казалось, что он вот-вот сгорит в огне.
Фу Цзинхуань пресек его барахтающиеся руки и ноги, а второй поцелуй нес в себе столько успокоения, словно извиняясь за опрометчивость, из-за которой была разбита его губа, продолжая непрерывно покусывать обнаженные покрасневшие участки. Эффект получился обратным: Чи Цзао задрожал от боли и, наконец потеряв терпение, собрался со всей мочи пихнуть его ногой под кровать.
Однако стоило ему только поднять ногу, как Фу Цзинхуань прижал её и тут же широко раздвинул.
В этот момент Чи Цзао, принявший столь ужасающую позу, наконец осознал всю глубину надвигающейся катастрофы.
В то же время Фу Цзинхуань, тяжело дыша, поднял голову и встретился с ним взглядом.
Взгляд дикого зверя, бросающегося на добычу, — точь-в-точь как в документальных фильмах.
Сердце Чи Цзао бешено колотилось.
Если прежде это была лишь разминка, то теперь не оставалось сомнений: то, что Фу Цзинхуань собирался сделать дальше, могло окончательно ввергнуть их отношения в бездонную пропасть.
В мгновение ока, стиснув зубы, Чи Цзао выдавил:
— Фу Цзинхуань, если ты это сделаешь, я тебе никогда не прощу, слышишь, никогда…
Дыхание Фу Цзинхуаня опаляло его щеку, и спустя мгновение давившая на него тяжесть чудом стала чуть слабее.
Чи Цзао, испуганный и обрадованный одновременно, судорожно попытался уползти.
Внезапно выброшенная рука с вздувшимися венами ухватила его за лодыжку и с силой потянула назад.
Словно захлопнулась последняя дверь, ведущая к надежде.
Беспорядочно взмахнувший кулак Фу Цзинхуань перехватил мертвой хваткой, и Чи Цзао издал приглушенный стон, воочию наблюдая, как его пальцы постепенно разжимают.
Затем по межпальцевым промежуткам прошлось что-то влажное.
Увидев снова застывшего от ужаса Чи Цзао, Фу Цзинхуань улыбнулся.
— Не простишь так не простишь, — его голос был очень тихим, но в конце проскользнула возбужденная нотка. — Либо ты можешь ненавидеть меня так же сильно, как я ненавижу тебя.
Что бы он ни говорил, это уже не могло вернуть пьяного Фу Цзинхуаня в нормальное состояние. Осознание того, что он будет изнасилован потерявшим рассудок Фу Цзинхуанем на этой постели, пропитанной его собственным запахом, заставило сердце Чи Цзао ухнуть вниз.
Все эмоции бурно выплеснулись наружу, стоило ему заметить вещь, с которой он однажды уже сталкивался.
Из глаз Чи Цзао брызнули слезы, за которыми последовал неудержимый всхлип.
Он плакал так сильно, что все его тело тряслось. Сначала ему было стыдно, и он пытался сдерживать голос, но, заметив, что движения Фу Цзинхуаня замерли, его озарило, и он начал вовсю голосить, растеряв последние остатки гордости.
— Я… мне завтра еще на работу… Ты же знаешь, сколько у меня долгов… Вчера еще ругался, велел мне катиться… У-у… А сегодня распускаешь руки…
Посреди тирады он перевел дыхание, подобрал еще порцию упреков и продолжил обвинять:
— Ты так со мной жесток… Почему раньше… почему я так сильно любил тебя…
Фу Цзинхуань тихо повторил:
— Любил меня?
В его голосе невозможно было расслышать ни радости, ни гнева, но судя по тому, что давление на него ослабло, этот трюк пришелся Фу Цзинхуаню по душе.
Неважно, помнит он или нет, сейчас главное — вырсть из пасти тигра. Чи Цзао, сдерживая слезы, закивал как заведенный. Движения были настолько резкими, что несколько капель упали на тыльную сторону ладони Фу Цзинхуаня. Последний, казалось, всем телом вздрогнул и глубоко вздохнул, словно под непосильной ношей.
Больше никто не произнес ни слова, в комнате мгновенно стало очень тихо. Трепеща от страха, Чи Цзао поднял голову и увидел лишь напряженную линию подбородка Фу Цзинхуаня.
Эмоциональный шантаж подействовал на Фу Цзинхуаня сильнее, чем Чи Цзао мог себе представить.
Потому что Фу Цзинхуань, постояв немного в задумчивости, отпустил его, а затем принялся помогать ему одеваться. Чи Цзао ухватился за возможность и поднял руки, чтобы Фу Цзинхуаню было проще просунуть их в рукава, а затем быстр затянул шнурки на брюках.
Фу Цзинхуань тоже привел себя в порядок, выглядел безупречно, и теперь в нем нельзя было узнать того домашнего тирана, что только что пытался взять его силой.
Страшась снова встретиться взглядом и пробудить в нем дурные помыслы, Чи Цзао опустил голову и принялся делать вид, будто вытирает слезы рукавом.
— Больше не плачь… — Фу Цзинхуань глубоко вздохнул. — Напугал тебя?
Чи Цзао закрыл рукавом большую часть лица и при этих словах отчаянно закивал.
Помолчав несколько секунд, Фу Цзинхуань произнес:
— Позволь мне обнять тебя и немного поспать, и я отпущу тебя на сегодня. Как тебе?
Чи Цзао этой ночью натерпелся страху и был бы рад сделать ноги, сверкая пятками, поэтому, услышав такое, разумеется, запротестовал, замахав головой, как погремушкой. Однако Фу Цзинхуань бесцеремонно прижал его к себе и силой стащил с лица закрывавший его рукав.
В воздухе вновь повисла короткая тишина. Фу Цзинхуань протянул руку и коснулся его опухших век.
— Не грусти. Будь послушным, и я больше не стану принуждать тебя, ладно?
Как ни странно, в его тоне Чи Цзао расслышал легкое сожаление.
Осторожно покосившись на него пару раз, Чи Цзао заметил, что выражение лица Фу Цзинхуаня уже не казалось столь пугающим — в нем читалась незнакомая ему сложность эмоций, похожая то ли на раскаяние, то ли на беспомощность.
Сбежавшая от страха душа постепенно возвращалась на место. Чи Цзао всегда был мягок с теми, кто уступает, и раз уж Фу Цзинхуань настроен столь решительно, сбежать этой ночью явно не удастся. Плюнув на всё, он закрыл глаза и пластом завалился спать.
Фу Цзинхуань еще немного посмотрел на него, после чего поднялся и направился в ванной.
Шум льющейся воды не смолкал так долго, что к моменту, когда матрас под ним прогнулся, Чи Цзао уже дремал и видел сны.
В своем сне он был обезьяной с горы Эмэй, которая вальяжно ограбила сумку туриста, долго шарила внутри, но не нашла никакой еды, отчего мгновенно пришла в ярость и отвесила звонкую пощечину.
После глухого звука откуда-то явилась целая рать небесных воинов и генералов и крепко-накрепко связала его веревками. Чи Цзао не мог пошевелиться, обессиленный, он в конце концов смирился и был прижат к подножию горы Пяти Пальцев.
На следующий день, едва проснувшись, он уткнулся носом в широко открытые глаза Фу Цзинхуаня и едва не свалился от страха с кровати.
Фу Цзинхуань подхватил его, а затем поднялся с постели так, будто ничего не произошло.
— Возвращайся жить ко мне, — услышал он голос Фу Цзинхуаня уже в тот момент, когда закинул за спину рюкзак и собирался выйти за дверь.
Чи Цзао обернулся и улыбнулся ему:
— Без проблем.
Дверь наконец захлопнулась.
Без проблем, я должен убраться как можно дальше, чтобы ты больше никогда меня не поймал!
Глава 13. Убежать как можно дальше
Сидя в аэропорту, Чи Цзао все еще до конца не отошел от пережитого шока, и лишь когда перепроверил информацию о рейсе, он наконец позволил себе расслабиться.
В этот раз Фу Цзинхуань напугал его не на шутку. Если верить словам Великого Рогатого Быка и Цинь Боли, да сопоставить это с поведением Фу Цзинхуаня, похожего на брошенную в тереме обиженную жену, вполне возможно, что некогда он, обладая дерзостью и смелостью, добился взаимности Фу Цзинхуаня, но не стал дорожить этим и совершил нечто столь ужасное, что породило в Фу Цзинхуане жгучую ненависть, и теперь, стоило тому подвернуться возможности, он жаждал жестокой мести.
Как именно отомстить? Наверняка, как в тех поучительных криминальных передачах: сначала надругаться, а потом убить, лишить ценности — и распродать на органы, а прах в конце пустить по вонючей канаве.
От одной этой мысленной цепочки Чи Цзао затрясло крупной дрожью. К лицу Фу Цзинхуаня он, конечно, питал трепетные чувства, но при мысли о том, что из-за этого можно лишиться маленькой жизни, жажда выживания мгновенно перевесила всё остальное.
Прощай, краш, желаю тебе поскорее найти новую пассию и побыстрее выкинуть меня из головы!
Умоляю тебя, небожитель, только не позволяй Фу Цзинхуаню снова меня отыскать. Мне и так непросто выжить, дай мне продолжать жить в свое удовольствие.
Чи Цзао поклонился небу, вознося благочестивую молитву.
Перед самой посадкой он переживал, не выскочит ли вдруг толпа людей в черном, чтобы без лишних слов скрутить его, а оказавшись в самолете, опасался, что Фу Цзинхуань вынырнет из какого-нибудь темного угла и примется зловеще сверлить его взглядом. Он был настороже до самого конца, пока от изнеможения не провалился в глубокий сон, из которого его разбудила мягким голосом добрая стюардесса.
Пройдя какое-то расстояние вслед за толпой после выхода из самолета, он получил сообщение от Великого Рогатого Быка с просьбой поднять голову.
Чи Цзао сделал так, как велели, и прямо перед собой увидел ярко сияющий транспарант с его именем, под которым стоял Великий Рогатый Бык с озаряющей всё вокруг улыбкой.
— Ты чего? Лицо совсем бледное, — Великий Рогатый Бык забрал у него багаж и протянул руку ко лбу. — Вроде не горячий. Неужели укачало?
Чи Цзао колебался, стоит ли рассказывать Великому Рогатому Быку о событиях прошлой ночи, но, судя по прежнему опыту, стоило ему только заикнуться, как тот тут же побагровеет, из ноздрей у него повалит пар, и он с ревом «му!» помчится сводить счеты с Фу Цзинхуанем насмерть.
Великий Рогатый Бык продолжал трещать без умолку:
— Брат приехал встретить тебя, рад? Джеймс специально просил меня присмотреть за тобой, еще бы! Да я и раньше о тебе заботился. Чего съесть хочешь? Братан отведет тебя в хого!
При этих словах живот и впрямь заурчал от голода. Чи Цзао кивнул, но, вспомнив что-то, переспросил:
— Жилье здесь я сам должен бронировать?
Великий Рогатый Бык призадумался:
— Это централизованно организует административный отдел нашей компании, я твои данные еще не передавал.
С этими словами он достал телефон, собираясь что-то сделать:
— Ладно, сейчас отправлю ей.
— Подожди, — Чи Цзао придержал его за руку. — Брат… скажи, а можешь ты забронировать его для меня?
http://bllate.org/book/36469/4531289
Готово:
