Бай Юй внезапно вскинул голову и с нескрываемым беспокойством посмотрел на императора, не переставая подавать ему знаки еле заметными движениями глаз.
Император, скорее, действуй по плану! От успеха зависит всё!
Вчера всё было тщательно обговорено: как только император разобьет чашу в качестве сигнала, стражники, стоящие за дверью, ворвутся внутрь и заставят Вдовствующую императрицу отречься от престола.
Разумеется, это требование должен озвучить сам император.
В противном случае его самого и генерала Чэня объявят мятежниками.
В этот момент в тронном зале воцарилась гнетущая и напряженная атмосфера, от которой температура воздуха, казалось, упала на несколько градусов.
— Мой... мой государь... — пальцы Цзи Вэньсюаня слегка дрожали, и вино из чаши пролилось на пол.
С одной стороны — женщина, которая растила его двадцать лет, с другой — императорский наставник, относившийся к нему лучше всех.
В одно мгновение он оказался не в силах сделать выбор.
Наконец, дрожащим голосом Цзи Вэньсюань произнес:
— Вдовствующая императрица, вы — мое небо, и я во всем должен следовать вашим указаниям.
— Ах... — услышав это, Бай Юй мгновенно ощутил, как надежда рухнула, и без сил осел на пол.
Да что же это такое! Император до сих пор печется о милости той, что его воспитала.
Бай Юй вздохнул, резко поднялся на ноги и устремил холодный взгляд на Вдовствующую императрицу:
— Злая правительница! Ты ради собственной выгоды пренебрегаешь государством и народом, ты просто бестолковая и некомпетентная женщина!
— Ты идешь против воли Неба и попираешь человеческую мораль. Как ты, столь распутная и беззаконная, сможешь в будущем предстать перед двенадцатью Покойными императорами Великого Чу!
— По-моему, многовековая династия Великого Чу рано или поздно погибнет в руках такой женщины, как ты!
Сказав это, Бай Юй воздел глаза к небу и разразился горестным, безумным хохотом, в котором сквозили глубокая скорбь и ядовитая насмешка.
Казалось, все его стремления и надежды в этот миг оборвались.
Вдовствующую императрицу от ярости перекосило, лицо её почернело, как ночной мрак, внушая окружающим ледяной ужас:
— Стража! Что вы стоите? Схватите этого наглого изменника, заткните ему рот, пусть перестанет здесь лаять, как бешеный пес!
Стражники поняли приказ, быстро бросились вперед, скрутили руки Бай Юю и, схватив дохлую крысу с подноса, попытались запихнуть её ему в рот.
Бай Юй с отвращением выплюнул мерзость, вместе с которой вышла и струйка крови.
Однако стражники крепко стиснули его челюсть и насильно впихнули дохлую крысу ему в рот. Лишь когда они убедились, что он проглотил её, они наконец разжали руки.
Канцлер Ван, наблюдая за этой сценой, внутренне ликовал. Он почтительно поклонился Вдовствующей императрице и произнес:
— Вдовствующая императрица, ваш покорный слуга также считает, что императорский наставник зашел слишком далеко. То, как он только что себя вел, — это ни что иное, как прямая угроза вам!
— Если каждый начнет брать с него пример, страшно даже представить, какой хаос может разразиться в будущем!
Из-за разногласий по многим политическим вопросам он и Бай Юй давно стали заклятыми врагами.
Вдовствующая императрица слегка кивнула и вновь перевела взгляд на Бай Юя:
— Я знаю, что у тебя есть Золотая медаль, дарующая освобождение от смертной казни, выданная Покойным императором. Как бы ты ни бесчинствовал, я не могу лишить тебя жизни.
— Но я считаю, что просто убить тебя — это слишком милосердно. Я хочу, чтобы остаток своих дней ты провел, влача жалкое существование, в котором смерть покажется избавлением.
— С сегодняшнего дня я лишаю тебя всех чинов и подвергаю наказанию кастрацией.
— А затем тебя отправят в Цзяофансы. Ты станешь самым низким из дешевых прислужников, с которым каждый сможет делать что угодно, унижая и попирая твое достоинство.
— И даже если тебе посчастливится выкупиться на свободу, ни в одной харчевне или другом заведении не смеют тебя принять! Нарушителей ждет смерть без права на помилование!
Что? Кастрация?
Уж лучше бы она просто приказала убить его одним ударом!
Как только эти слова прозвучали, зал наполнился гулом. Чиновники переглядывались, и выражения их лиц постоянно менялись.
— Он ведь мужчина в самом расцвете сил, дворцовая казнь для него — величайшее унижение.
— И не говори. Отныне ему суждено лишь влачить жалкое существование под презрительными взглядами людей.
— Эх, как жаль! Подумать только, в четырнадцать лет, благодаря выдающимся познаниям, он сдал экзамены на высший балл и стал чжуанъюанем, был в зените славы.
— Кто бы мог подумать, что учитель самого императора, которому всего-то девятнадцать лет, превратится в посмешище и игрушку в чужих руках.
Вдовствующая императрица слушала доносившийся ропот, и уголки её губ дрогнули в усмешке.
Ха, он еще слишком неопытен, чтобы тягаться с ней. Когда она в свое время расправилась со всеми наложницами в гареме, он, должно быть, еще сосал материнское молоко в колыбели.
— Стража, заставьте этого предателя немедленно написать признание в вине. Расклейте его у городских ворот, чтобы все знали, к чему приводит подобное поведение!
Что, признание?
Бай Юй холодно смотрел на нее, его глаза налились кровью так, словно вот-вот должны были заплакать кровавыми слезами:
— Я не виновен! С какой стати я должен признаваться?
Вдовствующая императрица слегка приподняла голову, подавая знак стражникам.
Те поняли её без слов и быстро схватили Бай Юя за руки.
— Господин императорский наставник, теперь это уже не вам решать, хе-хе!
Бай Юй отчаянно сопротивлялся, но не мог вырваться из железной хватки.
В конце концов, его пальцы насильно окунули в красную тушь и с силой прижали к листу, на котором значились шестнадцать зловещих иероглифов: Мои преступления перед Небом и государством непростительны, я подвел народ и нарушил оказанное мне высочайшее доверие.
Бай Юй, больше не в силах сдерживать гнев, издал яростный рев и с такой силой ударил ладонью по твердому полу, что тыльная сторона его руки тут же залилась кровью.
— Вы, кучка трусливых крыс! Боитесь возразить Вдовствующей императрице и позволяете этой женщине, сеющей хаос в государстве, творить что вздумается!
— Сейчас повсюду полыхает война, враги издеваются над нами, как хотят, а вы только и знаете, что сдаваться, сдаваться и сдаваться!
— Посмотрим, что вы будете отдавать врагу, когда они заберут все наши земли! Золото и серебро или своих жен и детей?!
Вдовствующая императрица от ярости задрожала, её глаза вспыхнули гневом. Она вытянула палец, указывая на него, и ледяным тоном произнесла:
— Чего вы еще ждете? Сорвите с него драконий халат, сорвите пурпурно-золотую корону и немедленно свяжите его, чтобы отправить в Цзяофансы!
http://bllate.org/book/36465/4529816
Готово:
