Цэнь Чжиюань замер, машинально отвернувшись. Цэнь Чжисэнь перевёл взгляд на кончики волос у него на шее, быстро промокнул их насухо и убрал руку.
— На кончиках волос еще осталось немного воды, — сказал Цэнь Чжисэнь.
Цэнь Чжиюань больше ничего не ответил, зашагал вперед.
Цэнь Чжисэнь сунул носовой платок в карман и последовал за ним.
Глава 5. Семейный альбом Семьи Нин
Месяц спустя.
Когда машина въехала в центр города и остановилась на красный свет, Цэнь Чжиюань включил телефон, который был выключен целый месяц. Сразу посыпались новые сообщения — все расспрашивали о его происхождении.
После того как те двое никчемных дядюшек и тетушка постарались прорекламировать это направо и налево, те, кому полагалось знать, уже почти обо всем были в курсе.
Не испытывая ни малейшего желания отвечать, он только отложил телефон, как раздался новый звонок.
— Маленький Цэнь, ты что, специально от меня прячешься? Почему каждый раз, когда я тебе звоню, телефон отключен? — с жалобой в голосе начала женщина.
— Я же ответил на твой звонок. В следующий раз приглашу тебя поужинать в знак искупления вины, ладно? — без особого энтузиазма успокаивал ее Цэнь Чжиюань.
— И где же ты пропадал целый месяц? — допытывалась женщина.
Цэнь Чжиюань перевел взгляд на автомобильное окно:
— В храме.
Женщина опешила:
— А?
Цэнь Чжиюань усмехнулся:
— Правда, провел месяц в храме, постигал дзен.
Женщина не поверила:
— Ты издеваешься надо мной?
Цэнь Чжиюань ответил:
— И в мыслях не было.
Он вовсе не собирался ехать в храм целенаправленно. Взяв отгул у Цэнь Чжисэня и не зная, чем заняться, он просто отправился в отель для отдыха на дальней окраине, чтобы скрыться от мирской суеты. Как раз на горе за тем отелем располагался буддийский храм, так что он каждый день поднимался наверх полюбоваться пейзажами и послушать, как монахи два часа читают сутры. Ни о чем не думая, он вдруг почувствовал, что на душе стало намного спокойнее.
Собеседница на том конце провода собиралась сказать что-то еще, но Цэнь Чжиюань заметил у обочины фигуру человека, ожидавшего машину, и, убедившись, что ему не показалось, бросил: «У меня дела, позже перезвоню», — и подрулил к тротуару.
Сунь Сяоцин накупила целую кучу пакетов и, выйдя из супермаркета, уже начала волноваться, что никак не удается поймать такси, как вдруг подъехала машина Цэнь Чжиюаня. Опустив стекло, он окликнул ее:
— Тетя.
Сунь Сяоцин замерла. Цэнь Чжиюань заглушил двигатель, выключил зажигание и вышел из машины:
— Тетя, вы домой? Я вас подвезу.
Пока Сунь Сяоцин приходила в себя, Цэнь Чжиюань уже помог ей сложить все покупки в багажник:
— Садитесь.
Устроившись в салоне, Сунь Сяоцин неотрывно следила за Цэнь Чжиюанем взглядом, словно собиралась что-то сказать, но не решалась.
Цэнь Чжиюань обернулся и улыбнулся ей:
— Тетя, какой у вас адрес?
Услышав из его уст слово «дом», Сунь Сяоцин с трудом сдержала подступившую к горлу горечь и максимально спокойным голосом продиктовала ему адрес.
Цэнь Чжиюань кивнул.
Место оказалось недалеко, ехать пришлось чуть больше десятка минут — район был довольно старой постройки.
Паркуясь, Цэнь Чжиюань бегло окинул взглядом окрестности и первым вышел из машины, чтобы помочь Сунь Сяоцин донести пакеты.
— Чжиюань, раз уж приехал, пообедай с нами, — в глазах Сунь Сяоцин читалось такое ожидание, что, словно боясь его смутить, она тут же добавила: — Нин Чжэ в школьном общежитии, дома его нет.
Цэнь Чжиюань не стал долго раздумывать и подхватил пакеты, купленные Сунь Сяоцин:
— Хорошо.
На лице Сунь Сяоцин появилась улыбка, и она радостно повела Цэнь Чжиюаня наверх.
Едва переступив порог, Сунь Сяоцин усадила Цэнь Чжиюаня и принялась суетиться, доставая фрукты и снеки:
— Я пойду готовить, а ты чувствуй себя как дома. Хочешь — телевизор смотри, хочешь — иди в кабинет почитай. Скоро вернется твой дядя, если что-то понадобится, сразу зови меня.
Сунь Сяоцин держалась немного робко, но Цэнь Чжиюань, напротив, чувствовал себя вполне непринужденно:
— Я понял, тетя, идите занимайтесь своими делами, не нужно со мной возиться.
Со спокойной душой Сунь Сяоцин ушла на кухню.
Побудив в одиночестве пару минут, Цэнь Чжиюань поднялся с места и направился в кабинет.
Квартира семьи Нин была небольшой, да и по отделке чувствовалось, что прошло немало лет, однако всё содержалось в идеальном порядке. Особенно кабинет: две полные стены шкафов с книгами. Скользнув взглядом по корешкам, Цэнь Чжиюань наугад снял пару томов, полистал и поставил обратно.
В самом углу книжного шкафа его внимание привлекла фотоальбом.
На первой странице хранилась карточка Нин Чжэ в честь ста дней со дня рождения: между бровей у младенца красная точка, улыбка очаровательная, а рядом синими чернилами было выведено:
«Сто дней Сяочжэ. 1996.4.9»
На следующей фотографии — снимок в годичном возрасте: ничего не понимающий малыш сидит верхом на деревянной лошадке, на голове — шапочка в виде тигриной мордочки.
Рядом точно так же аккуратно от руки сделана приписка:
«Годик Сяочжэ. 1997.1.1»
Если листать дальше, везде были только фотографии Нин Чжэ: от младенчества до юношества, где он один, и где они вместе с Нин Чжэном и его женой. Возле каждого снимка указывались дата и место, и весь альбом представлял собой летопись взросления, согретую любовью.
У Цэнь Чжиюаня ничего подобного не было.
Никому и в голову не приходило фиксировать его успехи, и до совершеннолетия все его фотографии ограничивались снимками на документы.
Побудив пару минут в задумчивости, Цэнь Чжиюань вернул альбом на прежнее место.
Перед тем как выйти из кабинета, он заметил на стене у двери шкалу роста. На ней цветными фломастерами оставили несколько отметок, причем самая нижняя не доходила даже до метра.
Цэнь Чжиюань машинально протянул руку, прикинув высоту на глаз, и в воображении возникла картина.
Молодые родители поддерживают делающего первые шаги ребенка, ставят отметку с переполняющими их радостью и надеждой, предвкушая, как их малыш будет быстро расти.
Вот только в этой картине не было места для него.
Услышав донесшийся из прихожей звук открывающейся двери, Цэнь Чжиюань отогнал лишние мысли и вышел из кабинета.
Получив сообщение от Сунь Сяоцин, Нин Чжэн поспешил вернуться пораньше, прихватив по дороге жареную утку и парочку закусок. Переступив порог и увидев Цэнь Чжиюаня, он слегка взволнованно зашевелил губами, но выдавил из себя лишь:
— Приехал.
Цэнь Чжиюань подошел, поздоровался с Нин Чжэном и взял у него из рук пакет с едой, держась совершенно непринужденно.
Забрав угощение, он прошел на кухню помочь с сервировкой. Сунь Сяоцин попыталась было перехватить инициативу, но Цэнь Чжиюань с улыбкой покачал головой:
— Тетя, занимайтесь своими делами, разложить по тарелкам я и сам могу.
Помимо самого обращения, Цэнь Чжиюань, казалось, вовсе не чувствовал себя здесь гостем.
У Сунь Сяоцин украдкой покраснели глаза, она отвернулась и продолжила резать овощи.
Закончив дела на кухне, Цэнь Чжиюань вернулся в гостиную. Нин Чжэн включил телевизор, чтобы в квартире было не так тихо.
Цэнь Чжиюань присел рядом с ним, заводя непринужденный разговор о повседневных мелочах. На любые вопросы Нин Чжэна он отвечал подробно и обстоятельно, совсем не так безразлично, как в тот раз за обеденным столом.
http://bllate.org/book/36460/4529061
Готово:
