Потоки ледяного дождя с оглушительным шумом хлестали по оконным стеклам заброшенного дома, погруженного в непроглядный мрак.
Воздух в комнате казался осязаемым, тяжелым от могильной сырости. Доктор Абель, стоя по колено в грязной воде, дрожал всем телом — и вовсе не от пронизывающего холода.
Дрожащий, скачущий из стороны в сторону луч его ручного фонаря с потрохами выдавал обуявший мужчину ужас.
Джон лишь молча сжал зубы.
Абель отчаянно пытался взять себя в руки, но тут его взгляд упал на отражение Янсена в колышущейся воде. В тот же миг доктор застыл.
Тень мужчины на черной глади выглядела неестественно, пугающе черной — столь густой, словно она поглощала и растворяла в себе скудный свет. Это не был обычный силуэт, отбрасываемый человеческим телом, а нечто чуждое, поправшее все законы физики.
Стоило всмотреться в эту беспросветную тьму, как в ней угадывалось шевеление. Глубоко внутри тени медленно вращался невидимый, затягивающий в себя вихрь.
— Не смотри! — запоздало выкрикнул Джон.
Лицо доктора уже исказила гримаса дикого, первобытного ужаса.
Фонарь с глухим плеском вывалился из ослабевших пальцев и ушел под воду. Абеля повело в сторону. Обхватив голову руками, он тяжело привалился к перилам лестницы.
Джон рванулся к нему. Доктор уже закатил глаза и исступленно бормотал бессвязный бред, норовя со всей силы расшибить лоб о стену.
Прижав его к полу и навалившись всем телом, детектив лихорадочно соображал, не стоит ли вырубить безумца точным ударом, но тот вдруг дважды содрогнулся в конвульсиях и обмяк, потеряв сознание.
Обливаясь потом, Джон с трудом поднялся на ноги и вперил яростный взгляд в Янсена.
Какого черта тот творит? Зачем сразу выводить из строя его напарника?
— Я ничего не делал, — бесстрастно, словно оправдываясь, отозвался Янсен. — Его разум сокрушил собственный страх. Господину доктору не стоило соприкасаться с тем, что лежит за гранью обыденного.
— А чего ты ждал? — Джон почувствовал, как в груди закипает злость при одном упоминании пастора. — Ты хладнокровно прирезал пастора Коннала, а потом как ни в чем не бывало заявляешься сюда. Как ему было не трястись от ужаса?
Провоевать с пустяковым делом и оказаться в самом центре чертовщины — как тут не выйти из себя?
Янсен на мгновение замер, внимательно изучая лицо собеседника. Похоже, он подметил любопытную деталь: ярость Джона служила ему надежным щитом, вытесняя липкий страх перед неведомым.
— Я лишь вернул пастору Конналу его истинную судьбу, — ровным голосом произнес он.
— Какую еще судьбу? — Джон раздраженно поморщился.
Детектив, хоть и не разделял слепую веру Абеля в абсолютное торжество науки, терпеть не мог мистическую чепуху. За годы практики он навидался шарлатанов. Обезумевшие от горя клиенты частенько бежали сначала к гадалкам с их хрустальными шарами, упуская драгоценное время, и лишь потом приползали к сыщикам.
Слово «судьба» вызывало у Джона стойкое отвращение.
— И ты хочешь убедить меня, будто пастору было предначертано сойти с ума и сдохнуть в этой глуши? — язвительно бросил он.
— Вовсе нет. Он сам выбрал свой исход еще полвека назад. В тот самый день, когда наткнулся на корабль-призрак...
Взгляд Янсена потемнел.
— У каждого следствия есть свой первоисточник, — тихо добавил он.
Янсен повторял это уже второй раз.
В первый раз он намекал на тайны прошлого Чернорифья и суть подношений. Вот только Джона совершенно не заботило, какие грехи связывали покойного Коннала с проклятым кораблем-призраком.
«Кто мне заплатит за раскапывание чужих грязных секретов? Никто».
Что же касается предсмертного письма пастора, детектив твердо решил сфабриковать его самостоятельно. Кем бы ни был этот святоша при жизни и какие бы грехи ни замаливал — Джона это не касалось.
«Сдать дело и убраться отсюда подобру-поздорову — вот и весь план».
Закинув обмякшее тело Абеля на плечо, он поднялся на второй этаж и без церемоний уложил бедолагу на кровать в одной из комнат.
Спустившись обратно, детектив уже полностью овладел собой. Ему требовались сухие, неопровержимые факты.
— Давай проясним ситуацию, — обратился он к Янсену. — Гнев Морского бога пробудила кровавая резня, устроенная контрабандистами на необитаемом острове Форесье? Теперь все участники мертвы, а пробудившееся чудовище обратило свой взор на Чернорифье. Судя по Блокноту пастора Коннала, если принести ему «омытую кровью» жертву, оно утихомирится и не станет равнять с землей весь наш алтарь?
— Именно так.
— А пропавшие горожане? — Джон прищурился, задавая прямой вопрос. — Они пострадали из-за связи с тобой или все-таки были замешаны в контрабанде?
Монахиня уж точно не походила на прожженную преступницу. Будь в Чернорифье полноценный синдикат, Коннал непременно почуял бы неладное. Старик мог одряхлеть, но идиотом не был. Пойми он, что под боком творится нечто противозаконное, да еще и зная зловещую репутацию Форесье, он бы уже давно собрал вещички и сбежал на край света в поисках нового убежища.
— Сыграло роль множество факторов, — уклонился от прямого ответа Янсен. — Помимо соприкосновения с неизведанным, предки той сестры милосердия были среди выживших во время прошлой катастрофы в Чернорифье и остались жить здесь. Что же касается команды «Западного ветра» — они, по всей видимости, высаживались на Форесье и участвовали в былых стычках за груз.
Слушая его, Джон мысленно перевел дух. Похоже, на этот раз парень не лгал. В конце концов, двоих пассажиров «Западного ветра» пощадили, они уцелели.
Значит, даже в этой чертовщине есть своя извращенная логика. И это не могло не радовать.
Больше всего на свете сыщики боятся непредсказуемых маньяков, убивающих без разбору. Джон искренне опасался, что действия Морского бога лишены всякого здравого смысла. Что, если сожрав подношение, тварь просто решит закусить остальным городом ради забавы?
— Если я правильно мыслю, — рассуждал детектив, возвращаясь к заброшенному тайнику, — дешевую контрабанду мэр прятал на заброшенных складах. А самое ценное держал поближе к телу — в потайной комнате или подвале собственного дома.
— Я осматривал здешний погреб, — возразил Янсен. — Там пусто.
Не успел он договорить, как в тишине раздался отчетливый сухой щелчок скрытого механизма. Часть стены в глубине секретной комнаты плавно отъехала в сторону.
Янсен онемел. Минула добрая минута, прежде чем он спросил:
— Как ты это сделал?
— Простая арифметика, — не без гордости ответил Джон. — Планировка первого этажа не совпадает с верхней этажом. Второй этаж заметно шире, а значит, здесь есть скрытая пустота. Очевидно, что у тайника должен быть еще один скрытый рычаг.
Поскольку залитый водой фонарь приказал долго жить, сыщику пришлось действовать на ощупь. В кромешной тьме он нащупал тяжелый ящик и с усилием выволок его наружу.
Это был массивный деревянный сундук, наглухо обернутый в плотную, пропитанную воском бумагу. Сквозь тусклый свет, струившийся из дверного проема, Джон разглядел на упаковке бурые пятна засохшей крови.
Сомнений не оставалось: за этот груз кто-то заплатил жизнью.
Сыщик уже потянулся за тяжелой железкой, намереваясь вскрыть крышку, но Янсен мягко перехватил его руку.
— Это китовый жир. Я слышу его.
Джон замер, не зная, что ответить.
Обычно люди говорят «чую запах». Хотя учуять сквозь герметичную укупорку и слои вощеной бумаги не смогла бы даже ищейка.
Но «слышу»? Что это, черт возьми, значит?
Внезапно по спине детектива пробежал ледяной озноб — точно такой же, как в его ночных кошмарах.
В ушах зазвучал едва различимый, но полный невыносимой муки стон. Он доносился словно из бездонной пучины, накатывая удушливыми волнами.
Джон с силой мотнул головой, отгоняя наваждение.
«Держись. Стоит выбраться из этого проклятого места, и все прекратится».
— И как мы все это доставим? — спросил Джон, пересчитав ящики. Их было ровно семь.
Вода на улице стояла слишком высоко. В одиночку перетащить такую тяжесть до причала казалось невыполнимой задачей.
Тогда стоявший у входа Янсен сделал едва заметный жест рукой. Из темной бурлящей глубины прямо к порогу медленно выплыло нечто, отдаленно напоминающее лодку.
Это было убогое, гротескное судно, собранное из обломков гнилых досок и старой мебели. Его очертания внушали смутную тревогу.
— Если дорожишь рассудком, не пытайся понять, за счет чего этот хлам держится на плаву и не разваливается, — негромко предупредил Янсен.
Его вкрадчивый, мягкий голос заставил волоски на шее детектива встать дыбом.
От этого парня за версту веяло первобытной, неописуемой угрозой. Встреть Джон такого субъекта на туманных улицах Лондона, он бы инстинктивно сжал рукоять револьвера в кармане и обошел его по широкой дуге.
С такими людьми не спорят — им уступают дорогу, пятясь назад, готовые спасаться бегством хоть по крышам, лишь бы не пересекаться взглядами.
Джон искренне не понимал, почему покойный Коннал и ему подобные именовали эти зловещие знания высокопарным словом «оккультизм». Намного точнее было бы назвать это «наукой выживания» или «теорией смертельной опасности».
Сыщик молча принялся за работу.
Когда все семь ящиков оказались на борту, странная посудина лишь слегка осела, продолжая уверенно покачиваться на воде.
— Отправь ее в море, — напутствовал Янсен. — Течение само прибьет груз к Великому рифу. И помни: нужно успеть до того, как взойдет серебряная луна. Ты, конечно, можешь остаться на берегу или послать кого-то другого, но скрыться не удастся никому. Когда врата алтаря закроются, каждый здесь познает на себе взор Морского бога.
Едва договорив, он растворился во тьме, словно его и не было.
Джон остался стоять один.
«Взор Морского бога... Звучало чертовски скверно».
Разумеется, соваться в бушующую бездну ему не хотелось, но выбора не оставалось — заменять его было некому.
Абель лежал без чувств, офицер Ярсон считал его сумасшедшим, а тратить драгоценное время на поиски шерифа или хозяина таверны было безумием.
Нужно было успеть сплавить эти окровавленные ящики в море до восхода луны.
План, судя по всему, состоял в том, чтобы скормить древней твари эту взятку, пока она окончательно не проснулась. Увидит, что поживиться больше нечем, и уберется обратно на дно.
Отыскав старую крикетную биту, Джон приспособил ее вместо весла и принялся выгребать в сторону побережья.
***
Приближаясь к гавани, детектив обнаружил, что причалы полностью ушли под воду. Лишь островерхие крыши домов сиротливо торчали над поверхностью, напоминая дикие скалы.
Чем дальше он продвигался, тем более пугающим становился цвет воды.
В ней не было привычной для наводнения мути или речного песка — только бездонная, пугающе спокойная чернильная синева.
Не успел Джон сообразить, как выбраться на сушу, как жуткая лодка под ним резко накренилась и буквально растаяла в воздухе, оставив его барахтаться среди плавающих ящиков.
Отплевываясь, он огляделся и заметил привязанную у затопленного пирса рыбацкую шхуну.
К счастью, деревянные сундуки обладали неплохой плавучестью, и буксировать их оказалось не так уж сложно.
Более того, детектив явственно ощутил, как некая невидимая сила плавно влечет груз в открытое море. Похоже, Янсен не соврал — подношение действительно притягивалось голодным божеством.
Кое-как перетащив все семь ящиков на борт шхуны, Джон обрубил швартовы.
Судно сперва лениво покатилось на волнах, но стоило ему отойти от берега, как оно, словно подхваченное невидимым исполинским вихрем, сорвалось с места. Набрав бешеную скорость, шхуна стрелой понеслась по волнам и мгновенно скрылась в пелене проливного дождя.
Внезапно мир вокруг онемел. Все звуки — вой ветра, грохот волн, шум ливня — исчезли без следа.
Джон замер, гадая, не сошел ли он с ума, но в следующий миг барабанные перепонки вновь атаковал привычный гул стихии.
Одно изменилось: свинцовые тучи на горизонте дали трещину, и на воду упал бледный, холодный луч света.
Ливень пошел на спад.
Вода уходила с поразительной, пугающей быстротой. Прямо на глазах обнажались затопленные мостовые и фасады зданий.
Лицо сыщика сделалось мертвенно-бледным. Радости он не испытывал — напротив, животный инстинкт внутри него буквально вопил об опасности. Не раздумывая ни секунды, он бросился бежать к стоявшей на холме церкви. Ноги бешено мелькали, легкие горели огнем от нехватки воздуха.
За спиной нарастал утробный, сокрушительный гул. Оглянувшись на бегу, Джон оцепенел.
На город надвигалась колоссальная, фосфоресцирующая белая стена воды, многократно превосходившая высотой самые высокие крыши Чернорифья.
Цунами.
Удар был мгновенным и сокрушительным. Исполинский вал смял тело человека, словно пушинку, и увлек за собой в бездну.
Сквозь грохот Джон улавливал хор безумных, исступленных голосов, кричавших от боли и отчаяния.
Его швыряло и крутило в темноте, разум стремительно угасал. Страха не было — все произошло слишком быстро.
***
Судорожно закашлявшись, Джон распластался на мокрой земле, со слезами выплевывая горькую морскую воду.
Кое-как разлепив веки, он обомлел. Прямо перед ним высилась колоссальная, иссиня-черная скала Великого рифа.
Вокруг царил сущий кошмар. На прибрежной полосе повсюду лежали люди — словно выброшенная на берег мертвая рыба, они застыли в самых нелепых, изломанных позах.
Зрелище внушало леденящий ужас. У некоторых несчастных глаза оставались широко распахнутыми, запечатлев навеки печать предсмертного безумия.
Проползя немного вперед, Джон наткнулся на незнакомых ему горожан, пока взгляд не зацепился за фигуру в темном облачении послушницы. Женщина сжимала в побелевших пальцах простой нательный крест. Она лежала, свернувшись калачиком, лицом к свинцовому небу.
— Эй, очнись! — прохрипел Джон, пытаясь растолкать ее.
Монахиня не шевелилась, но слабая пульсация на шее говорила о том, что жизнь в ней еще теплится.
Неподалеку из черного ила торчало наполовину занесенное песком тело капитана «Западного ветра», иссохшее и серое, точно вяленая рыба.
Детектива затрясло. Вся береговая линия была усеяна такими же обугленными, сморщенными мумиями.
Где они очутились?
Неужели Чернорифье стерто с лица земли?
Цунами уничтожило город, оставив их здесь? Но можно ли назвать это спасением?
Вопросы теснились в голове, не находя ответов. Вдруг откуда-то сверху, со стороны рифа, донесся сухой шорох осыпающихся камней.
Джон мгновенно зажмурился. Любопытство сейчас равнялось самоубийству — он твердо пообещал себе не смотреть на проклятую скалу.
Вокруг разносились странные, ни на что не похожие звуки: влажное дыхание, свист и шуршание сотен невидимых тел. Голову сыщика пронзила тупая, пульсирующая боль. Он сцепил зубы, боясь издать хоть единый вздох.
Затем пришло осязаемое, почти физическое ощущение чужого присутствия. Кто-то смотрел прямо на него.
Леденящая дрожь сковала тело, лишая возможности пошевелить даже пальцем.
«Вот оно. Взор Морского бога».
Вдруг Джон почувствовал, как неведомая сила с легкостью отрывает его от земли и взмывает в воздух. Карманы распахнулись, и их содержимое посыпалось вниз: потрёпанный блокнот пастора Коннала, пачка тщательно запечатанных поддельных писем, пожелтевшая фотография...
Стиснув веки, детектив беззвучно закричал от невыносимой боли, раскалывающей череп, после чего мир для него окончательно померк.
С глухим звуком его тело рухнуло на мокрый песок, точно мешок с костями.
Упавшая на землю фотография медленно воспарила вверх. Вокруг нее соткалось призрачное, колеблющееся марево.
Тонкие серебряные нити соткали очертания скромной обители пастора Коннала. Старик застыл посреди комнаты, с ужасом взирая на нарастающий на стенах и потолке могильный иней. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник силуэт мужчины в надвинутом котелке и дорожном плаще. В руках незнакомец держал ту самую фотографию — единственный осязаемый предмет во всем этом призрачном видении.
Старый пастор без сил рухнул навзничь. Гость небрежно швырнул карточку на обледенелый пол и повернулся, чтобы уйти. Тьма и клубящиеся тени за его спиной слились в безумный, гипнотический вихрь. Напоследок пара холодных голубых глаз равнодушно окинула погружающуюся в небытие комнату.
Иллюзия растаяла.
Великий риф хранил молчание.
Прошло немало времени, прежде чем остатки потусторонней энергии в снимке вновь пришли в движение.
Серебряный фантом соткался во второй раз, в точности повторяя сцену от начала до конца.
Затем в третий.
В четвертый...
http://bllate.org/book/36454/4640739
Готово:
