Это же тебе сама героиня специально оставила, посмотри, какое у неё доброе сердце, а ты её сегодня днём ещё и злой обозвал! — Система, которая всё это время сдерживала обиду и не желала первой заводить разговор с Гу Чжэнем, наконец не выдержала и заговорила ехидным тоном.
И впрямь, у этой героини, Чэн Юйфэй, сердце оказалось на редкость добрым.
Гу Чжэнь не стал испытывать угрызений совести или чувства вины, как на то рассчитывала Система, напротив, он совершенно не собирался скромничать: прямо взял миску и принялся за еду за обе щеки, даже не подумав её разогреть.
К счастью, погода стояла жаркая, так что от холодной пищи живот вполне мог и не заболеть.
Чэн Юйфэй оставила Гу Чжэню порцию примерно на две чашки риса, а на гарнир был только тофу, но Гу Чжэнь в мгновение ока уплел всё до последньої крошки.
Даже несмотря на то, что это были лишь тофу и простой белый рис, Гу Чжэнь ел с огромным аппетитом.
Те зрелища, которые так хотел увидеть Хэ Цзэмин, не произошло вовсе.
Гу Чжэнь был разборчив разве что в еде, да и то не сказать, чтобы обязательно должен был есть мясо.
К тому же, согласно прописанному для Гу Чжэня плану по обелению репутации, в этом мире он изначально числился убежденным вегетарианцем.
Гу Чжэнь быстро расправился с едой, но сытым себя так и не почувствовал.
Все те небольшие снеки, которые первоначальный владелец тела специально прихватил с собой на съемки шоу, конфисковала съемочная группа, в самом дворике никакой другой еды тоже не заготовили, и даже фруктов сыскать не удавалось. Поразмыслив немного, Гу Чжэнь решил без долгих раздумий направиться прямо на огород за домом.
Стоило силуэту Гу Чжэня исчезнуть в дверном проеме, как из комнаты как раз вышла Чэн Юйфэй.
Сменив привычную обстановку на незнакомую, Чэн Юйфэй никак не могла уснуть, поэтому решила выйти и выпить немного воды, чтобы промочить горло.
Едва переступив порог комнаты, Чэн Юйфэй среди кромешной тьмы словно заметила чей-то силуэт, стремительно промелькнувший у выхода.
Возможно, ей просто померещилось — в конце концов, во всем доме не было включено ни единого света.
И всё же, движимая каким-то необъяснимым предчувствием, Чэн Юйфэй последовала за ним, сама толком не понимая, какими соображениями руководствуется.
Выйдя вслед за незнакомцем из дворика и полагаясь лишь на струящийся с небес лунный свет, Чэн Юйфэй принялась внимательно высматривать только что мелькнувшую фигуру.
Однако, сколько она ни искала, никого обнаружить так и не смогла.
В тот самый момент, когда раздосадованная Чэн Юйфэй уже собиралась повернуться и уйти, до её слуха донеслось какое-то шуршание.
Звук этот был совсем тихим, но в царившей вокруг глубокой ночной тишине он казался особенно отчетливым.
Чэн Юйфэй посмотрела в ту сторону, откуда доносилось шуршание, но людей по-прежнему не увидела, и её уже начали закрадываться сомнения: а не послышалось ли ей всё это?
Шуршание не прекращалось, и Чэн Юйфэй, шаг за шагом приближаясь, наконец остановилась у самого края огорода.
Это было как раз то место, где утром Хуан Хуньань сотоварищи собирали овощи.
Опустив взгляд и вглядевшись в темноту, Чэн Юйфэй вместо обещанного человека обнаружила... грызущего зелень зайца!
Даже при тусклом свете луны Чэн Юйфэй смогла разглядеть, что шерстка у зверька была ослепительно белой, без единого темного волоска.
Зайчик совершенно не подозревал о появлении человека и был полностью поглощен поеданием свежей зелени с грядки, продолжая издавать то самое шуршащее постукивание зубами.
Чэн Юйфэй торопливо замедлила движения и даже затаила дыхание, смертельно боясь ненароком спугнуть ушастого гостя.
Обычно кролики существа крайне пугливые, да к тому же бегают очень быстро.
Ни о чем не догадывавшийся зайчик продолжал шевелить своей раздвоенной верхней губой, стремительно расправляясь со свежими хрустящими листьями и наполняя тишину отчетливым хрустом.
Глядя на эту картину, Чэн Юйфэй вдруг вспомнила, как днем Гу Чжэнь своими передними зубами грыз огурец.
Если подумать сейчас, их манера трапезничать действительно казалась удивительно похожей!
Чэн Юйфэй до того увлеклась наблюдением за этой кроличьей трапезой, что не заметила, как зверек полностью уничтожил целый кочан зелени, оставив торчать из земли лишь самый корень.
Тогда зайка перевел взгляд на другие овощи на грядке и принялся подпрыгивать, тщательно выбирая самый лакомый кустик.
Чэн Юйфэй по-прежнему задерживала дыхание, стараясь не издавать ни звука, чтобы не спугнуть кролика своими действиями.
К счастью, зверек всё время продвигался вперед и ни разу не оглянулся, так что до самого последнего момента даже не догадывался о присутствии Чэн Юйфэй — настолько он был заторможенным и совершенно лишенным бдительности.
Из этого Чэн Юйфэй заключила, что этот кролик наверняка не дикий, а, часом, сбежал из какой-нибудь поблизости расположенной усадьбы, где его любовно и заботливо выращивали хозяева.
Вот только было непонятно, домашний он питомец или нет.
Аппетит у этого зайца оказался на редкость отменным, и хотя уплетал он за обе щеки с невероятной скоростью, Чэн Юйфэй пришлось прождать добрых минут десять, пока зверек наконец не насытился.
Темп кроличьей трапезы заметно замедлился, и теперь это больше напоминало стачивание зубов о лакомство ради убийства времени.
Чэн Юйфэй, простоявшая на страже столько времени, в этот миг больше не выдержала и решила совершить внезапное нападение со спины.
Она стремительно наклонилась и ловко цапнула кролика обеими руками.
Зверек, совершенно не ожитавший такого поворота событий и не успевший даже сообразить, как убежать, в мгновение ока оказался в руках у Чэн Юйфэй.
Прижала к груди испуганно бьющегося кролика, Чэн Юйфэй тут же принялась его тискать, гладя с головы до самого хвоста.
Шерстка у зайки оказалась на редкость приятной на ощупь — гладкой, шелковистой и чистой; кроме следов земли на лапках, нагулянных на огороде, на нем не было ни единой соринки.
Наконец добившись своей цели потискать кролика, Чэн Юйфэй блаженно прикрыла глаза, чувствуя, что все её недавние ожидания стоили того.
В этот момент Чэн Юйфэй была невероятно довольна жизнью, однако сам зверек, оказавшийся в её объятиях и подвергшийся такому бесцеремонному тисканью, испытывал совершенно противоположные чувства.
Кролик отчаянно выражал протест, неустанно извиваясь в руках Чэн Юйфэй и пытаясь вырваться на свободу.
Силенок у ушастого оказалось немало: брыкаясь всеми четырьмя лапами, он время от времени чувствительно пинал девушку, доставляя ей боль.
Тем не менее, Чэн Юйфэй и не думала разжимать руки, крепко прижимая кролика к груди.
Уж сдержать сопротивление одного-единственного кролика человеческой силы ей вполне хватало.
Потискав зверька еще немного, Чэн Юйфэй больше не стала задерживаться и, прихватив добычу с собой, вернулась в дворик, а затем скрылась в комнате.
Убедившись, что дверь плотно заперта, Чэн Юйфэй наконец ослабила хватку.
Стоило ей отпустить руки, как кролик тут же кубарем скатился вниз и принялся суматошно прыгать по всей комнате, стараясь держаться как можно дальше от этой ужасной женщины.
http://bllate.org/book/36431/4524931
Готово:
