Чжу-нян окликнула Сестру Сюй.
Проснувшись рано утром на следующий день, Хэ Чжэньчжу умылась и переоделась в собственную одежду. Сестра Сюй оказалась мастерицей на все руки: поврежденные места наряда были аккуратно и заботливо зашиты, и Хэ Чжэньчжу не переставала хвалить ее за золотые руки.
Какой-то проходящий мимо деревенский житель заметил Хэ Чжэньчжу и сделал несколько шагов во двор:
— Чжу-нян, ты здесь? Мать тебя ищет, люди из семьи Сюэ пришли.
Сестра Сюй сказала:
— Чжу-нян, не бойся. То, о чем ты вчера со мной говорила, я обещаю. Вот увидишь, я тебе помогу.
Вернувшись в дом семьи Хэ, Хэ Чжэньчжу действительно увидела вчерашнего старого управляющего.
Ее цвет лица был даже лучше, чем вчера.
У Ши поднесла воды с угодливым выражением лица, но управляющий даже не взглянул на нее, обратившись со всеми любезностями исключительно к Хэ Чжэньчжу:
— Старшая барышня Хэ, я уже доложил второму господину и старой госпоже, что вы выздоровели, и старая госпожа велела мне забрать вас.
Хэ Чжэньчжу кивнула.
Управляющий продолжил:
— Тогда, старшая барышня Хэ, собирайтесь. Как только закончите, мы сразу выдвинемся.
Хэ Чжэньчжу держалась непринужденно:
— У меня почти нет вещей, я могу уйти прямо сейчас.
— Но перед уходом я бы хотела попросить управляющего об одной услуге: подвезти меня и мою матушку до уездного города.
Управляющий Сюэ озадаченно посмотрел на нее:
— Зачем это старшей барышне Хэ?
У Ши тоже подступила ближе, но Хэ Чжэньчжу сохраняла абсолютное спокойствие.
Она отчетливо, слово за словом, произнесла:
— Я хочу отправиться в уезд и попросить управляющего позвать людей из уездного ямыня в качестве свидетелей, чтобы окончательно и навсегда порвать все связи с моей матерью, Хэ У Ши.
Ты не достоин быть матерью!
— Что?! — У Ши прикрыла рот рукой и взвизгнула.
Хэ Чжэньчжу встретилась с ее полным невероятного удивления взглядом и подтвердила:
— Да, матушка, вы расслышали правильно, я хочу выписаться из семейного реестра.
— Управляющий, умоляю, помогите мне. — Игнорируя У Ши, Хэ Чжэньчжу почтительно поклонилась Управляющему Сюэ.
В этот момент Сестра Сюй привела со двора нескольких сельчан:
— Управляющий Сюэ, пожалуйста, согласитесь, помогите Чжу-нян! Вы же не знаете, каково ей с такой пристрастной матерью, как У Цзихуа, сколько всего ей приходится претерпевать. Теперь же ей посчастливилось войти в знатный дом и стать человеком второго господина — это же благословение, нарабатывавшееся несколько жизней...
Сестра Сюй также привела мать малыша Шитоу и рассказала о вчерашнем поступке Хэ Чжэньчжу, которая проявила благородство и спасла ребенка.
— Вчера вечером бабушка Шитоу в знак благодарности оставила Чжу-нян пообедать, а когда та вернулась домой, обнаружила, что дверь заперта на замок.
— Управляющий, рассудите сами, разве это поступок родной матери? Девица на выданье, а ее среди ночи запирают на улице! Случись что...
У Ши взволнованно закричала:
— Ничего я не запирала! Вы тут все не наговаривайте зря!
Хэ Чжэньчжу перевела взгляд на У Нян, и та, судорожно вцепившись в подол одежды, виновато опустила голову.
Всем стало очевидно, что это У Нян заперла родную сестру снаружи. Однако У Ши по-прежнему выгораживала младшую дочь и принялась орать на Хэ Чжэньчжу:
— Кто просил тебя шляться по ночам и не ночевать дома?! Должна ли была вся семья тебя ждаться?!
Сестра Сюй снова подала голос:
— Если посудить, родительский долг по воспитанию тяжелее неба, и во все времена выход из семейного реестра считался величайшей сыновней неблагодарностью. Но эта женщина, У Цзихуа, будучи матерью, ведет себя из рук вон плохо! Старшая дочь тяжело переболела, чужие люди изнемогают от жалости, а собственные родные к ней так холодны. Управляющий, сделайте милость, помогите ей.
Хэ Чжэньчжу проявила жесткость:
— Управляющий, если я не смогу порвать семейные узы, я не осмелюсь со спокойным сердцем ехать в ваш почтенный дом и лучше прямо сейчас наложу на себя руки!
Управляющий Сюэ помрачнел, в нерешительности замерши на месте.
— Старшая барышня Хэ, разрыв семейного реестра — дело серьезное.
Это означало, что он не в силах принять такое решение единолично.
— Тогда мне остается только уйти из жизни первой. Передайте второму господину и старой госпоже мои извинения — видать, у Чжу-нян такая горькая и несчастливая судьба.
С этими словами Хэ Чжэньчжу бросилась на стену. Все это они заранее обговорили с Сестрой Сюй, и та незамедлительно бросилась ее перехватывать.
Но все равно опоздала на мгновение: лоб Хэ Чжэньчжу тут же обагрился кровью.
Это зрелище напугало управляющего до полусмерти.
У Ши тоже остолбенела, наконец-то сообразив, что Хэ Чжэньчжу не шутит и действительно намерена порвать с ней все связи.
У Нян стояла в стороне ни жива ни мертва — она отроду не видела подобных сцен. Ее старшая сестра никогда прежде не вела себя столь бескомпромиссно, а в ее глазах читалось такое упорство и несгибаемость, каких раньше не бывало отродясь.
В испуге У Нян позвала мать, но заметила, что та стоит ошарашенная, очевидно, тоже донельзя перепуганная.
Видя такое развитие событий, Управляющий Сюэ прошел в дальний угол кухни и поманил Хэ Чжэньчжу рукой. Сестра Сюй поддержала девушку и помогла ей подойти. Управляющий тихо произнес:
— Старшая барышня Хэ, что же вы творите? Разве стоит заходить так далеко и калечить себя?
Управляющий Сюэ посмотрел на бледную и хрупкую девушку перед собой и попытался вразумить ее по-отечески:
— Старшая барышня Хэ, скажу вам по совести: когда вы станете наложницей второго господина нашего дома и покинете эту семью, то как бы ни обращалась с вами матушка в прошлом, впереди вас ждет долгая и счастливая жизнь рядом со вторым господином.
Надо сказать, слухи о том, что хозяйка дома семьи Хэ без памяти любит младшую дочь, до него доходили, но он и представить не мог, что все зашло так далеко.
Лицо Хэ Чжэньчжу было смертельно бледным после недавней тяжелой болезни, на ней было старое простое платье, а кровь на лбу выглядела пугающе ярко и вызывающе.
В этот момент ее покорный, но упрямый вид вызывал сильнейшую жалость.
Хэ Чжэньчжу кивнула:
— Управляющий говорит верно. Возможность войти в семью Сюэ — величайшее благословение в моей жизни, знак моей хорошей судьбы. Я буду вечно помнить доброту второго господина. И если я сегодня настаиваю на своем, это напрямую связано со вторым господином.
Управляющий опешил:
— Связано со вторым господином?
— Именно так.
Хэ Чжэньчжу открыла управляющему правду: У Ши угрожала покончить с собой, требуя от нее гарантий, что, попав в семью Сюэ, она выбьет приданое для У Нян.
В конце концов, раз Хэ Лаову погиб в семье Сюэ, с точки зрения здравого смысла в этом требовании был определенный резон. Управляющий Сюэ засомневался:
— Какая-то малость в виде приданого — второй господин вполне может это позволить.
— Если бы дело ограничилось одним разом! Но неужели вы, управляющий, считаете мою мать благоразумной? Она же бездонная бочка! Если я не поступлю так сегодня, у меня не будет ни минуты покоя в будущем, и тогда второй господин вместе со всей семьей Сюэ погрязнут в этой грязи и навлекут на себя дурную карму.
Управляющий Сюэ проследил за взглядом Хэ Чжэньчжу и действительно увидел Хэ У Ши, которая озиралась по сторонам с вороватым видом — всем своим видом она выдавала мелочного и неприятного человека.
Дурная карма и впрямь была ни к чему.
Управляющий Сюэ наконец смягчился и подсказал Хэ Чжэньчжу:
— Для выхода из семейного реестра необходимо согласие старших. Если твоя мать действительно будет против, придется трудно.
В глазах Хэ Чжэньчжу мелькнула улыбка — она только этого и ждала.
Она подошла к У Ши, и та тут же оттащила ее в сторону порога, осыпая бранью:
— Ах ты паршивая девчонка! Я вырастила тебя, а ты вон как отплатила! Стоило только прислониться к высокому дереву, как сразу решила крутить хвостом перед родной матерью! Хочешь полностью порвать со мной, а о младшей сестре больше и знать ничего не желаешь, да?!
http://bllate.org/book/36429/4524656
Готово:
