Чэн Шэн с упрёком посмотрел на него:
— Я сошёл с ума или ты? Какого чёрта тебя понесло царапать чужую машину? Завидуешь богатству? Ты сам просил меня помочь, так что эту сумму придётся выложить.
— Я просил тебя о помощи, но это не значит, что можно задирать цену до небес. Таких денег у меня нет.
Ван Ми решил пойти на попятную. Он вытащил из кармана брюк сигарету, чиркнул зажигалкой и снова присел на табурет. Похоже, эта поза была его любимой.
Чэн Шэн не собирался тратить на него время и прямо спросил:
— Когда сможешь отдать?
Ван Ми развёл руками:
— Денег нет.
Едва прозвучали эти слова, как Чэн Шэн с размаху пнул ножку табурета. Полая железная трубка со скрежетом полоснула по цементному полу, и этот резкий звук, словно острое лезвие, резанул по барабанным перепонкам. Табурет был низким, так что Ван Ми не слишком нелепо свалился набок, но Чэн Шэн тут же ухватил его за воротник и со злостью врезал кулаком прямо в скулу. От натяжения ткани лицо Ван Ми мгновенно побагровело.
— Я спрашиваю, когда вернешь? — лицо Чэн Шэна помрачнело. В его ярости не было показухи — это была чистая решимость, не терпящая возражений.
Ван Ми забегал глазами и попытался вырваться:
— Давай поговорим по-хорошему.
Чэн Шэн потерял терпение:
— Когда я говорил с тобой по-хорошему, почему ты ничего не понимал? Я здесь не торгуюсь. Больше спрашивать не буду — отдавай деньги прямо сейчас.
В этом бильярдном клубе все крутились свои, из одного района. Услышав шум, многие уже было направились сюда, собираясь вмешаться, но, завидев Чэн Шэна, тут же замерли на месте. Они встали на почтительном расстоянии, с предвкушающими ухмылками наблюдая за представлением.
— У меня сейчас нет столько, подожди меня...
— Ждать не буду. Деньги мне нужны сегодня. Если наберется больше — верну сдачу, не хватит — добавлю из своего. Отдашь сегодня же, и больше ко мне не суйся, не то я из тебя все кости выну.
Спокойный, ровный тон Чэн Шэна заставил Ван Ми испугаться. Уж лучше бы Чэн Шэн сорвался на крик, тогда они хотя бы подрались. Но этот Чэн Шэн вёл себя как рассудительный грабитель, загоняя Ван Ми в тупик.
Среди местной шпаны драчунов было раз-два и обчелся, а самый лютый из них вообще встал на путь исправления и теперь вот трепал его за воротник, угрожая расправой. Ван Ми растерял всю свою наглую уверенность, скорчил жалобную гримасу и пошел на попятную:
— Ладно, но ты хоть дай мне позвонить, занять у кого-нибудь.
Чэн Шэн отпустил его. Ничуть не боясь, что тот попытается обмануть, он просто стоял и смотрел, как Ван Ми бегает повсюду и клянчит деньги в долг.
Ван Ми вечно влипал в истории, но друзей у него хватало, так что на сбор тысячи юаней ушло меньше двадцати минут. Получив деньги, Чэн Шэн молча и решительно зашагал прочь.
К тому времени уже совсем стемнело. Высокое летнее небо раскинулось над головой, просторное и ясное, в воздухе смешивались ароматы цветов и дневной зной, отчего спина Чэн Шэна покрылась потом.
Он замедлил шаг и достал телефон, чтобы перевести Шан Сию две тысячи.
Шан Сию как раз проводил видеоконференцию, выслушивая придирки какого-то занудного иностранца. Мыслями он был далеко, когда пришло сообщение от Чэн Шэна. Машину он тогда сразу отогнал в автосервис на ремонт; страховка покрывала расходы, так что заделать царапины было пустяком. Но вот поступок Чэн Шэна, отдавшегося этому делу со всей серьезностью и переведшего деньги без лишних вопросов, заставил Шан Сию опустить голову и, скрывшись из поля зрения камеры, украдкой написать ответ.
Он вернул деньги обратно и набрал: Что ты делаешь?
Чэн Шэн простодушно ответил: Гуляю на улице.
Уголки глаз Шан Сию чуть смягчились, и он тайком продолжил писать: Я спрашиваю, зачем ты деньги перевел.
Чэн Шэн снова прислонился спиной к стене, и шероховатая поверхность отозвалась тупой болью, помогая ему сосредоточиться: За машину, брат. Извини, те мои дружки повели себя глупо.
Дружки... Брови Шан Сию едва заметно сошлись на переносице, и он отправил в ответ: Есть страховка, пустяки, не забивай себе голову ерундой.
Для него эта сумма ничего не значила, но он не мог не думать о том, что это значит для подростка возраста Чэн Шэна. Будь он из богатой семьи, разве стал бы подрабатывать и слоняться без дела? Шан Сию отправил ему стикер — мягкого белого кролика, который дергал себя за уши и выдирал шерсть.
Чэн Шэн в изумлении уставился на этот стикер и долго не мог придумать, что ответить. Шан Сию, отправляющий такие картинки, шокировал его куда сильнее, чем если бы прислал открытку с лотосами и надписью безмятежность.
Не дождавшись ответа от Чэн Шэна в течение минуты, Шан Сию отложил телефон в сторону и вернулся к совещанию. Встреча затянулась надолго. Шан Сию ничего не ел с тех пор, как вернулся из массажного салона, и к этому часу его не только скрутило от голода, но и в голове зашумело. В видеоконференции участвовало семь человек, говорил лишь один, и его механический голос то и дело прерывался. В конце концов его спросили, каково мнение Шан Сию.
Шан Сию уже собирался ответить, что это предложение лишено практической ценности, но не успел произнести ни слова, как потерял сознание и рухнул прямо на стол. Даже теряя сознание от боли, он успел подумать: ну надо же, как позорно я оплошал.
Заметив неладное, помощник тут же помчался к нему домой.
А Чэн Шэн тем временем с большим трудом подобрал подходящий стикер, но Шан Сию больше не вышел на связь. Чэн Шэн ждал очень долго, то и дело проверяя телефон, и лишь под утро, решив, что Шан Сию, должно быть, уже уснул, с тяжёлым сердцем погрузился в сон.
От переутомления у Шан Сию начались проблемы со здоровьем, и его увезли в больницу. Чтобы ускорить выздоровление, врач строго-настрого запретил ему перенапрягаться и работать во время лечения, поэтому помощник забрал у него телефон. Впрочем, Шан Сию было всё равно, есть при нем гаджет или нет, а помощник, опасаясь, что тот зачахнет от скуки, даже притащил ему бумажные газеты.
— Директор Шан, в вашем телефоне некто по имени Жизнь бьет ключом постоянно выходит на связь, ответить?
Глава 9. Зелёные груши
Это был Чэн Шэн. Шан Сию не стал менять его ник, и эти четыре иероглифа на удивление точно подходили Чэн Шэну. Что именно в нем било ключом — юность, неукротимая энергия или что-то еще? Шан Сию не знал ответа.
— Давай сюда, я отвечу.
Помощник принёс телефон, заблокировав все остальные уведомления и оставив только сообщения от Чэн Шэна. Строчки мелькали с бешеной скоростью — пока Шан Сию брал трубку, Чэн Шэн продолжал строчить. Левая рука Шан Сию была подключена к капельнице, а правой он держал аппарат, корпус которого нагрелся от потока входящих сообщений, и принялся пролистывать их вверх, одно за другим.
Он провёл в больнице уже неделю, и ровно столько же они с Чэн Шэном не виделись. Если бы неделю можно было измерить единственным письмом, то сообщения, которые Чэн Шэн отправлял ему, походили на неустанных почтовых голубей — они летели наперегонки с зарей и закатом, сквозь звёзды и луну.
Сообщения от Чэн Шэна были короткими, похожими на записки на клочках бумаги, и падали на экран Шан Сию одно за другим.
«Брат, деньги ты не взял, а питательное меню возьмешь?»
«Я очень вкусно готовлю».
«Пожалеешь, если не попробуешь».
«Впрочем, не хочешь лечебную еду — и не надо».
«Приходи в салон».
«Я специально ради тебя научился иглоукалыванию».
«У меня уже была возможность потренироваться на отце».
«Не бойся».
«Брат, почему ты не отвечаешь?»
Чэн Шэн был донельзя разговорчив, и большая часть его посланий состояла из всяких пустяков повседневной жизни. Казалось, это и было всё его существование, и теперь оно во всей красе предстало перед глазами Шан Сию.
Из-за долгого молчания тон Чэн Шэна казался чуть более холодным, чем раньше. Долистав до самого последнего сообщения, где цепочка точек тянулась длинной змейкой, Шан Сию дважды моргал опустившимися ресницами. Он не стал печатать текст или отправлять голосовое — вместо этого он сделал снимок своей руки под капельницей и переслал Чэн Шэну.
Его пальцы касались белой простыни, дневной свет заливал палату через огромное окно, и объектив, отражая блики, делал эту руку почти прозрачной. Поперек тыльной стороны ладони крест-накрест легли полоски медицинского пластыря, словно суровая печать, приковавшая его к больничной койке.
Увидев эту фотографию, Чэн Шэн мгновенно забыл всю обиду на то, что его игнорировали несколько дней подряд. Его тут же захлестнуло чувство вины: как он мог забыть, что Шан Сию болен?
«Это серьезно?! Я могу приехать к тебе?!»
Уставившись на два этих восклицательных знака, Шан Сию вдруг отчаянно захотел узнать, как Чэн Шэн общается с другими людьми. Поддавшись сиюминутному любопытству, он постучал по экрану:
Приезжай.
Всего два слова.
Из-за необходимости соблюдать покой Шан Сию никого не принимал, но стоило Чэн Шэну сказать о визите, как он не только не отказал, но и выразил радость.
Чэн Шэну нужно было работать днём, и, не дожидаясь воскресенья, едва закончив смену вечером, он переоделся в повседневное и взял такси до больницы. Поездка вышла спешной, захватить что-то толковое он не успел, поэтому просто прихватил корзину с фруктами из лавки неподалёку от клиники. Целлофановая обёртка шуршала при каждом его размашистом шаге, громко нарушая тишину больничного коридора, словно возвещая о его прибытии.
Он шёл слишком быстро, но, к счастью, в больнице было прохладно, так что он даже не вспотел. Добраявшись до палаты Шан Сию, он остановился, сделал глубокий вдох, выровнял сбитое дыхание и лишь после этого постучал.
Тук-тук. Всего два удара.
Не дождавшись ответа, Чэн Шэн хотел постучать еще раз, но испугался, что Шан Сию спит. Помедлив, он приоткрыл дверь на пару дюймов и заглянул в узкую щель. Расстояние было приличным, но он разглядел Шан Сию, сидевшего у кровати в кругу света. Белый свет лампы придавал его лицу мягкое сияние, а в оконном стекле отражался ночной город с его высотками. Свет не мог пробиться сквозь непроглядную тьму за окном, поэтому он освещал лишь самого Шан Сию, погруженного в чтение книги.
Чэн Шэн всматривался в его четко очерченный профиль — казалось, божество единым плавным росчерком выписало эти линии. По идее, он должен был ослеплять, но болезненная бледность и отрешенность придавали ему сходство с созданием, вмиг утратившим милость небес, грубо разбитым божественной рукой, а затем кое-как слепленным из осколков заново.
Шан Сию сидел неподвижно, застыв в одной позе. Чэн Шэн тоже замер у двери, зачарованный этой хрупкой, манящей красотой, исходившей от него, словно от крыльев бабочки. На миг Чэн Шэну померещилось, будто у этого человека под одеждой скрываются жабры и перепонки, а меж тонкими длинными пальцами натянута прозрачная, словно стекло, нежная кожица — скользкая, липкая на ощупь, от которой по телу бегут мурашки. Желая избавиться от этого покрова и стать обычным человеком, он загадал желание морю, отдав взамен собственные годы жизни.
Пока Чэн Шэн блуждал в собственных мыслях, Шан Сию заметил его силуэт у двери и позвал:
— Заходи.
Этот едва слышный голос разрушил все нереалистичные фантазии Чэн Шэна. Вся эта иллюзия рассеялась, осыпавшись на лицо Шан Сию: жабры и перепонки исчезли, остались лишь те самые выразительные глаза, излучающие глубокий, весомый взгляд, от которого Чэн Шэн тут же смущенно опустил глаза.
— Чего застыл? — спросил Шан Сию.
Сжав в руке корзину с фруктами так, что ладони вспотели и зашуршал целлофан, Чэн Шэн замялся:
— Брат, твоя болезнь...
Шан Сию слабо улыбнулся, словно сбросив тяжелый груз с плеч:
— Всё в порядке.
Услышав это, Чэн Шэн удивленно уставился на него. Даже сейчас Шан Сию пытался его утешить. Всё в порядке? Разве такое может быть в порядке? Его собственный отец целыми днями твердил «всё в порядке», а потом каждый раз перед операцией семье выдавали извещение об угрозе жизни. При мысли о Чэн Ин взгляд Чэн Шэна снова переменился, став еще темнее — словно ручьи и озера, сливающиеся в океан, делались шире, глубже и способными удерживать на дне куда больше тайн.
http://bllate.org/book/36411/4522361
Готово:
