Одно короткое сообщение зажгло экран телефона Ци Муяна, экран загорелся и снова погас — неизвестно, сколько раз его уже перечитывали.
Дорогой одноклассник, я Чэн Кэ, уже несколько дней как вернулся в страну А. Стоило ступить на родную землю, как в памяти всплыли все те мелочи из старшей школы, то время поистине незабываемо для меня. Не мог бы я пригласить тебя на свою встречу? Я познакомлю тебя со своим женихом Вэнь Цзэнанем, он очень добрый человек, и я надеюсь, что вы тоже сможете стать хорошими друзьями.
Другое же сообщение тихо лежало в папке с удаленными в телефоне Чжун Удуна.
Удун, я Чэн Кэ. Мне так неловко за то, как я в прошлый раз в больнице подшутил над тобой с помощью феромонов, вспоминая об этом по возвращении. Могу я пригласить тебя на обед с извинениями? Как раз в том маленьком ресторанчике напротив нашей старшей школы, ты ведь помнишь его? Знаю, что ты занят, надеюсь на ответный звонок.
Глава 4. Односторонне
Приближалась полночь.
Чжун Удун без малейших колебаний удалил сообщение от Чэн Кэ и тихо сидел у постели Ци Муяна, то и дело подправляя одеяло.
Лишь когда Ци Муян спокойно засыпал, на его лице можно было смутно разглядеть следы былой детской наивности. Под его плавным, почти по-детски не сформировавшимся размахом бровей прятались длинные, но не густые ресницы.
То ли оттого, что кто-то слишком тупо закутал его в одеяло и ему стало жарко, то ли из-за того, что реакция в организме еще не утихла, румянец на его коротком и аккуратном миловидном личике неизменно заставлял Чжун Удуна проводить аналогии с красным яблоком.Очиститель воздуха усердно выпускал холодные потоки, и после фильтрации панель прибора показала, что давление феромонов стабилизировалось в диапазоне, допустимом для человеческого организма.
Пришло время уходить.
Чжун Удун снова приложил тыльную сторону ладони ко лбу Ци Муяна. Убедившись, что краснота на его лице вызвана вовсе не жаром, он размял затекшие ноги и приготовился к выходу.
В тот самый миг, когда он распрямился, стоя во весь рост, снизу вверх его пронзил запоздалый холод. Промокшие до нитки штанины всё ещё сочились влагой, капля за каплей стекавшей вниз, а стоило холодному воздуху коснуться их, как влага начала стремительно испаряться, забирая с собой те крохи тепла, что он с таким трудом сохранил. Его кожа, переставшая удерживать температуру, уже онемела от ледяного озноба.
Он попытался оттянуть прилипшую к ногам ткань, но стоило сделать пару шагов, как тонкий материал брючного костюма снова холодно прильнул к коже голеней.
Это липкое, влажное ощущение было крайне неприятным, поэтому он зашел в ванную, взял сухое полотенце и попытался промокнуть одежду, чтобы хоть немного убрать воду.
Прижимая полотенце к ткани на бедрах и растирая её, он невольно перевел взгляд на собственный живот.
Он был альфой с нормальным развитием, его генетические хромосомы — АА, с самого детства он был альфой, а после вторичного дифференцирования им и остался. (Альфы и омеги могли сменить пол, превратившись из альфы в омегу).
Его периоды повышенной восприимчивости проходили по расписанию, и потребности были вполне естественными и обоснованными, однако все эти годы, будучи парнем Ци Муяна, он испытывал такое невероятное подавление, что это казалось абсурдным.Да и кто бы поверил, если бы он об этом заговорил? Что касается потребностей, Чжун Удун никогда не получал того обращения, которого заслуживал.
Он прекрасно понимал: девяносто восемь процентов совместимости феромонов вовсе не были условием, при котором Ци Муян мог бы принять его.
В детстве он еще мог мечтать о том, что в один прекрасный день Ци Муян станет его парой, но после того как он помог ему со стимуляцией и разделение провалилось, его собственные феромоны в конце концов вернулись к своему истинному успокаивающему назначению, а тем, кто доставлял ему безудержное наслаждение, оказался совсем другой человек — во всяком случае, точно не он, Чжун Удун.
Трение рождало едва уловимое тепло, вода тоже почти впиталась. Проведя в оцепенении полминуты, он заметил, как следом за его взглядом вниз медленно опустилось слегка влажное полотенце.
Поколебавшись мгновение, он медленно надавил на него, но стоило только приблизиться к реальному соприкосновению, как прибор для контроля давления феромонов мгновенно зафиксировал резкий скачок его показателей и чутко издал несколько жужжащих звуков, а в ответ на это зажегся красный свет.
Он крепко сжал зубы и, не отводя глаз, уставился на прибор.
Этот непрерывно мигающий красный огонек напоминал кроваво-красный глаз, следивший за каждым его движением, и стоило ему получить предупреждение, как он инстинктивно подавлял свои феромоны обратно.
Он всегда полагался на блокаторы, с трудом переживая период повышенной чувствительности, а во время периода течки самого Ци Муяна от него тоже требовалось вводить активирующий состав — доводя концентрацию феромонов до предельного уровня, чтобы только приблизиться к маркеру.
Ни разу в жизни он не испытывал ощущения абсолютной гармонии и полноты, и для альфы это было донельзя мучительно и невыносимо!
Ему не доставалось даже самого элементарного, неужели такая жизнь действительно продлится вечно?
Грустно осознав это, он сдавленно выдохнул из горла звук, полный гнева, со злости швырнул полотенце в зеркало в ванной и сбежал.
Лишь во второй половине следующего дня Чжун Удун снова встретился с Ци Муяном.
Ци Муян выглядел прекрасно: одетый в свою любимую вещицу из лимитированной люксовой коллекции, он покачивался на вращающемся кресле в кабинете Чжун Удуна.
— Ну как ощущения? — Чжун Удун, только что вернувшийся из лаборатории, встал за спиной Ци Муяна и закрыл ладонью его лоб, измеряя температуру.
Ци Муян закатил глаза, запрокинул лицо к потолку, безвольно откинув назад шею, так что макушка уперлась ему в живот.
— Могу ли я сказать, что прошлой ночью ты проявил себя из рук вон плохо?
В кабинете присутствовали и другие люди, и, услышав это, один из коллег тут же подшутил: — Доктор Чжун, только посмотрите, как вы заняты, раз посмели пренебречь периодом течки вашей второй половины! Не переживайте, сударь, я заставлю брата Чжуна захватить с собой парочку местных деликатесов из нашего НИИ — ручаюсь, вам понравится.
— Да кто тебе... — Ци Муян еще не успел договорить слово сударь, как его рот накрепко закрыла широкая ладонь Чжун Удуна.Сотрудники научно-исследовательского института в основном были одиноки. Дело вовсе не в том, что они не хотели искать пару — просто работа поглощала их с головой, каждый был безумнее предыдущего. Когда наступал ежегодный период повышенной чувствимости или течки, подавители и блокаторы феромонов вкалывали в тело так легко, словно обычную воду.
Говоривший обладал мышлением закоренелого романтика, помешанного на любви. Степень совместимости феромонов с партнером была его единственным неизменным любовным кредо, и в периоды повышенной чувствимости он скорее применит любое средство для подавления, чем зайщет самоудовлетворением. Услышав, что совместимость Чжун Удуна и Ци Муяна зашкаливает до безумия, он тут же превратился в их ярого фаната, горячо поддерживающего эту пару до самого конца и верного ей до гробовой доски.
Его слова вызвали дружный смех коллег, и праздные зеваки тоже охотно поддержали шутливое обсуждение.
Чжун Удун легко выдерживал безобидные шуточки коллег, но разговор в перепалках заходил всё дальше и в конце концов скатился до рождения детей. Воспользовавшись тем, что Ци Муян еще не взорвался от гнева, Чжун Удун взял его за руку и вывел из кабинета.
Рука Ци Муяна покраснела от крепкой хватки. И без того скверное настроение парня окончательно испортилось не успели они дойти до парка, как он сорвался на крик и изо всех сил ударил Чжун Удуна по спине.
Разве я тебе не говорил? От твоих рук так смердит дезинфекцией, не смей прикасаться ко мне, пока не отмоешь!
Ци Муян отдернул руку. Смесь запахов антисептика и духов на коже вызывала у него глухое раздражение. Он снова толкнул Чжун Удуна в грудь:
Да на твоем этом халате наверняка полно микробов, не подходи ко мне!
Чжун Удун давно привык к его скверному характеру, подумав про себя, что раз тот сам явился к нему, то вряд ли исключительно ради того, чтобы отвесить пару тумаков.
Зачем ты пришел в институт? — спросил Чжун Удун.
Обычно эти двое не слишком часто общались: кроме регулярной потребности Ци Муяна в успокоении феромонами да требований его родителей, наедине они виделись считанные разы.
Ци Муян достал из рюкзака влажную салфетку, тщательно протер межпальцевые промежутки, заново пшикнулся духами и, вальяжно достав телефон, принялся долго и сосредоточенно вчитываться в экран, словно изучал какой-то важнейший документ.
А ты знаешь, что Чэн Кэ вернулся?
Знаю.
Ци Муян перевел взгляд на его лицо, и вмиг одурманенное выражение сменилось свирепым.
Раз знал, почему мне не сказал! Если бы не мои собственные надежные источники, ты так и собирался бы скрывать это от меня? Еще и тайком его медосмотр проводил — кто знает, что на уме у тебя, вдруг ты хочешь ему навредить!
Чжун Удуну было лениво опускаться до его уровня:
Он пришел на оформление карты в Центральную больницу. Лу Лянь была слишком занята, и я взял это на себя.
Ци Муян продолжал нести несусветную чушь:
Да ты ведь даже не врач Центральной больницы! К тому же, а что если ты его изуродуешь? Он с таким трудом вернулся на родину, связался со мной впервые за столько лет, если ты его покалечишь, я с тебя живого не слезу!
Хотя обычно его характер и так отличался своенравностью, сегодня эмоциональное состояние явно было не в порядке.
Его железа попросту не вынесла бы стимуляции таким количеством альфа-феромонов, но он всё равно обожал вести себя безрассудно. Чжун Удун уже не раз напоминал ему: если в период течки подвергаться временной маркировке от множества партнеров и искусственно не поддерживать баланс уровня выработки феромонов, функция железы рано или поздно даст сбой, и феромоны иссякнут до последней капли.
Чжун Удун мысленно оценил уровень его феромонов и с облегчением отметил, что на этот раз тот всё-таки послушался и после всего выпил успокоительное. Колебания настроения, судя по всему, объяснялись исключительно возвращением Чэн Кэ.
Чего уставился? — зыркнул на него Ци Муян.
Янъян, ты обязан сейчас принимать лекарства строго по расписанию и дозировке, иначе рухнет вся система желез, и никакие операции уже не помогут.
Что? Опять намекаешь, что в этой жизни мне никуда не деться от твоих феромонов? — на лице Ци Муяна заиграла едкая усмешка.
Говоришь так, будто ты имеешь хоть какое-то значение! То, в каком я сейчас состоянии — разве не твоих рук дело? Хватит строить из себя здесь святошу. Знаешь, почему я ложусь в постель с другими? Я нарочно добиваюсь того, чтобы мое тело привыкло к чужим феромонам! Я не собираюсь следовать вашей дурацкой системе совпадения феромонов, ха, еще и терпеть твое успокоение каждый месяц — с меня хватит!
Подобные слова он повторял бесчисленное количество раз, и Чжун Удун слышал их столько же. Сначала было больно, но со временем он постепенно смирился: сколько бы усилий он ни прилагал, любви Ци Муяна ему не добиться.
Но Ци Муяну было мало насмешек над Чжун Удуном, и он перевел огонь на Чжун Учуня.
Этот сопляк Чжун Учунь разве не собирается поступать в университет? И надо же было умудриться пойти на воспитателя детского сада! Я же говорил, что от детей из ваших детских домов толку ноль, даже специальность выбирают такую, чтобы прислуживать другим.
Можешь говорить что угодно обо мне, но не смей трогать Учуня, — глухим голосом произнес Чжун Удун.
И буду говорить! Буду! Думаешь, я не заставлю мать отозвать фонд? Я устрою так, что все ваши детки по миру пойдут! — Ци Муян подпрыгивал перед Чжун Удуном, демонстрируя всю свою мелочную злобу.
Дело было вовсе не в том, что Чжун Удун не умел злиться на него. Они росли вместе с малых лет, и он слишком хорошо знал Ци Муяна: этот человек лишь горазд спорить о том, в чем совершенно неправ, и языком молоть что попало, а на реальное дело у него просто не хватит духу.
Ладно, хватит дурью маяться, чего ты в конце концов добиваешься?
Ци Муян фыркнул, всем своим видом показывая, что по-прежнему держит его под каблуком, вычурно поправил брендовую одежду и властно протянул руку:
Отчет о медосмотре Чэн Кэ — сюда!
http://bllate.org/book/36399/4520912
Готово:
