Как и говорил Муэркан, победа Янь Муханя над ним была достаточным доказательством собственной силы.
Кривая сабля против кривой сабли, боевые барабаны загремели.
В самом центре арены, окруженной многотысячной армией, Янь Мухань и Муэркан сошлись с обнаженными торсами, словно два волка, оспаривающих право стать вожаком, готовые разорвать друг друга на куски.
Техника Муэркана была классической боевой, подкрепленной звериной мощью, каждый его удар нёс в себе сокрушительную угрозу, и Янь Мухань ни капли не сомневался: если он пропустит такой удар, то непременно улетит прочь.
Он уворачивался от атак, внимательно наблюдая за противником и оставляя без внимания то и дело раздававшиеся в толпе свист и улюлюканье.
Муэркан с размаху ударил кулаком о кулак и низко прорычал:
— Так уворачиваясь, ты меня не победишь. Говорят, тебя вырастила волчья стая Снежных гор Яньта — покажи мне свою волчью суть!
Он бросился вперед, но Янь Мухань сделал резкий взмах ногой с разворота, прямо угодив ему в предплечье. Этот удар отдался в ноге болью, словно он пинул железную плиту, голень тут же налилась тяжестью, но Янь Мухань лишь слегка нахмурился и, не прекращая атаки, по инерции выбросил кулак.
Муэркан даже не думал уворачиваться: получив удар в лицо так, что голова его откинулась в сторону, он мертвецкой хваткой вцепился в плечо Янь Муханя.
Глухой стук сталкивающихся тел заставил зубы заныть, Та Му шумно втянул воздух, с замиранием сердца переживая за Янь Муханя.
— Ты проиграл.
Объявил Муэркан и одновременно с этим вложил в руки силу, вывернув сопернику сустав.
Руку пронзила острая боль, но Янь Мухань оставил это без внимания и, обратив ладонь в ребро, полоснул по горлу противника, однако его запястье было накрепко схвачено.
Обе руки скованы, исход предрешен.
В толпе взметнулась волна бурных восторженных криков:
— Янь Мухань проиграл!
Они предпочли бы увидеть поражение Янь Муханя, нежели победу Муэркана.
— Проиграл? — усмехнулся Янь Мухань.
Муэркан на мгновение замер, в глубине его души шевельнулось леденящее предчувствие, и он прибавил силы, твердо решив размозжить запястье, зажатое в его ладони.
Но в тот самый момент, когда он надавил изо всех сил, скованный по рукам и ногам Янь Мухань вдруг резко опустился и впился зубами в кривую саблю, висевшую на поясе.
Вспыхнул серебристый блеск, и всё вокруг замерло в абсолютной тишине.
Проявил легкомыслие, мысленно признал Муэркан, глядя на клинок, что неглубоко вошел ему в грудь. Еще чуть-чуть — и он добрался бы до сердца, еще немного глубже — и брызнула бы алая кровь.
Непонятно почему, но он был уверен: Янь Мухань не допустил бы подобной оплошности.
— Ты проиграл.
Янь Мухань стоял неподвижно — одна рука вывернута, вторая тоже ранена, но от него исходил непреклонный, подавляющий волю властный дух.
Оставив без внимания молчащих Муэркана и многотысячную армию, Янь Мухань перевел взгляд на застывшего Та Му:
— Подойди, вправь мне руку.
Его вторая рука была повреждена, справиться самому не было никакой возможности.
Та Му словно очнулся от наваждения и взволнованно бросился вперед:
— Генерал, вы победили!
Не успел он добежать до Янь Муханя, как перед ним внезапно выросла фигура: Муэркан опустил взгляд на юного генерала, едва достававшего ему до плеча, и поднял руки.
— Ты что удумал? Умеешь проигрывать — так признай поражение! Муэркан, ты же в конце концов храбрец, неужели не можешь проигр...
Та Му замер, глядя, как тот опустился на колени, преклонив одно колено, обхватил руку Янь Муханя, а его голос стал совсем тихим.
Коленопреклоненный Муэркан вправил Янь Муханю сустав и вложил в его ладонь свою испачканную собственной кровью саблю:
— Пред лицом Снежных гор Яньта и во свидетельство перед богами, Муэркан покоряется Янь Муханю... Отныне и вовек клянусь следовать за генералом и защищать вас ценой собственной жизни.
У него тоже была сабля, но он не стал ею пользоваться.
Он совершил ошибку, недооценив врага, но поражение свое признавал честно и безоговорочно.
Янь Мухань провел пальцами по искривленному лезвию, внезапно поднял руку и, придавив плашмя саблей голову воина, с силой нажал вниз:
— Мне не нравится смотреть на людей снизу вверх. Запомни это.
Вставший на колени Муэркан больше не заслонял ему обзор, и Янь Мухань, шагнув мимо него, окинул взглядом собравшихся:
— Кто еще не подчиняется моему приказу?
Воины хранили молчание.
Возможно, физической силой они и превосходили Янь Муханя, но по степени жестокости и решимости не шли ни в какое сравнение. Одной лишь грубой силой вожаком не стать — это путь, ведущий к неизбежной гибели; лишь тот, кто обладает и твердым нравом, и истинной силой, способен вести их за собой и покорять лежащие под ногами земли.
— Этот подчиненный готов следовать за генералом.
— Этот подчиненный готов следовать за генералом.
……
— Мы все клянемся следовать за генералом, сокрушить Южный Цинь и не возвращаться без победы!
На этот раз никто больше не смел преграждать ему путь.
Янь Мухань сжал в руке кусок нефрита, устремил взгляд на Даду и позволил уголкам губ медленно поползти вверх.
Камень был теплым на ощупь и сиял изнутри.
Если прикинуть время, то как раз к моменту, когда они захватят столицу Южного Циня, подарок к его дню рождения будет почти готов.
Птичка Янь: Захватить Даду, утащить человека домой.
В северной армии царил боевой дух, сметающий любые преграды, и войска стремительно приближались к столице Южного Циня.
Чжу Хэн жил в загородном дворце и каждый день отправлял Чу Жуна разузнавать новости. Каждые несколько дней до него доходили слухи о падении очередного города Южного Циня, порой перемежавшиеся с безумными историями о выходках Янь Муханя.
В этот день Чу Жун вернулся только за полночь, с мрачным лицом, окутанный ночной прохладой и влагой горных туманов.
Еще до того, как тот успел заговорить, Чжу Хэн уже всё понял:
— Дедушка-госдарь выступает в поход?
Несколько дней назад из Даду доходили слухи, будто Чжу Цзыси получил приказ возглавить армию. Клан Чжу добился своего могущества на полях сражений, но восемь лет назад старый герцог и старший брат Чжу Цзыси, Чжу Цзэань, погибли в бою, и император воспользовался случаем, чтобы вернуть себе военную власть, постепенно отстраняя клан Чжу от реальных рычагов управления.
Теперь же, когда северные племена пошли войной, а Южный Цинь терпел поражение за поражением, у императора не оставалось выбора, кроме как вновь обратить взоры на лишенный власти клан Чжу.
Хотя династия Южный Цинь правила уже целое столетие и знатных родов оставалось немало, лишь клан Чжу вел свой род от потомственных военных.
И только клан Чжу вызывал опасения, был лишен власти и не пользовался милостью государя.
— Сегодня слуга тайком возвращался в Поместье герцога. Император выразил свою волю, но второй господин еще несколько дней назад взял отгул и сейчас обдумывает это дело. Сейчас во всем поместье царит паника и страх, говорят, что второй господин уже принял решение и завтра намерен идти во дворец испрашивать высочайшего повеления.
Старый герцог обзавелся ребенком на склоне лет и, должно быть предчувствуя закат рода Чжу, с малых лет не позволял Чжу Цзыси заниматься боевыми искусствами, обучая его лишь гражданским наукам.
После гибели Чжу Цзэаня на поле боя среди молодых членов клана Чжу остался лишь один Чжу Цзыси, который к тому же еще не был женат и не имел детей. Если погибнет и он, прервется прямая линия рода Чжу.
http://bllate.org/book/36380/4518681
Готово:
