Она очнулась в тумане, слыша какое-то гудение в ушах. Чу Сяньсинь потрясла головой и почувствовала, что в носу всё еще полно воды — её жутко першило.
— Кхе-кхе-кхе…
Она несколько раз резко кашлянула и услышала неспешные приближающиеся шаги. Она отчетливо различила звук босых ступаний по ковру — очень мягкий, от которого сразу становилось уютно.
В тусклом свете лампы лицо человека было совершенно неразличимо; её мокрые длинные волосы были закинуты набок, а от неё исходил смутно знакомый аромат духов, заставивший вспомнить об одном человеке.
— Где-нибудь болит?
Знакомый голос, похожий на зимний ветерок — слегка прохладный, но несущий капельку тепла. Низкий грудной голос проник прямо в сердце Чу Сяньсинь.
После вопроса ответа не последовало, и изящная женская рука тихонько коснулась её лба, поглаживая туда-сюда с хрупкой и безвольной элегантностью… словно проверяя температуру.
Кто это?
— Скажи мне, если болит.
Женщина наклонилась ближе, и в следующее мгновение можно было отчетливо разглядеть её черты: уголки губ слегка приподняты, длинные крутые ресницы чуть завиваются, угольно-черные зрачки пристально смотрят на Чу Сяньсинь, а на прядках у лба еще блестят капли воды — похоже, она прибежала сюда, толком не высушив голову.
— Сестрица? — сорвалось с губ Чу Сяньсинь. Перед глазами возникла иллюзия: казалось, она отгородилась от всех остальных звуков, её разум и душа видели только стоявшую перед ней Цинь Сижо.
— М?
Один слог легко сорвался с губ, Цинь Сижо склонила голову набок и отдернула руку.
Но в следующее мгновение Чу Сяньсинь схватила её ладонь и прижала к своей груди, отказываясь отпускать. Её взгляд, полный безумного помешательства, устремился на Цинь Сижо; та сперва испугалась, но, заметив, что в этом нет злого умысла, позволила той изучать собственную руку.
— Мисс Чу, вы пришли в себя?
Цинь Сижо расслабила руку, не сжимая её в ответ, но температура её тела постепенно повышалась. Если бы Чу Сяньсинь не отпустила её, Цинь Сижо испугалась бы, что пора включать кондиционер, чтобы остыть.
Лишь услышав эти слова, Чу Сяньсинь вернулась к реальности. Она очнулась от сна, разжала пальцы, и её состояние мгновенно сменилось с возбуждения на ужас.
— Ты… ах… больно…
Она попыталась приподняться, но в этот момент в голове отзвалось тупой болью, и она, схватившись за голову, снова рухнула на кровать.
— Вы ушибли голову.
Голос Цинь Сижо звучал чрезвычайно мягко — в их кругах он славился своей невероятной красотой. Когда-то кто-то предлагал ей полмиллиона за запись её голоса для навигатора, но она отказалась. Этот человек был непредсказуем: порой страстно любила деньги, а порой обладала совершенно уникальным стилем поведения.
— Разве ты не умерла? — Чу Сяньсинь отпрянула назад и испуганно произнесла.
Цинь Сижо улыбнулась и подалась ближе. В её карих глазах отражалась лишь Чу Сяньсинь; они сидели лицом к лицу, разделенные всего пятью-шестью сантиметрами. Горячее дыхание Цинь Сижо касалось щеки Чу Сяньсинь — щекотно и сладко, заставляя сердце бешено колотиться.
— Ты так сильно хочешь моей смерти? Неужели, если я умру, ты сможешь унаследовать мое состояние? — В голосе Цинь Сижо слышалось недоумение, а её взгляд не отрывался от глаз Чу Сяньсинь.
Чу Сяньсинь оцепенело смотрела на нее, в голове было абсолютно пусто, она даже забыла, как дышать, и её лицо покраснело от нехватки воздуха.
Поняв, что та снова пытается задохнуться, Цинь Сижо протянула теплую руку, коснулась её губ и слегка потянула их вниз.
— Дыши, не нервничай.
Только подчиняясь ее подсказке, Чу Сяньсинь сделала первый вдох, но одновременно ощутила невыносимый жар ладони Цинь Сижо — казалось, он был даже сильнее её собственного.
— У тебя красивые губы.
Цинь Сижо приблизилась еще сильнее, остановившись за мгновение до того, как коснуться её лица, и указательным пальцем слегка прижала нижнюю губу Чу Сяньсинь, медленно скользя по её изгибу.
Чу Сяньсинь от страха застыла неподвижно, слезы застряли в глазах, размывая и без того неясный облик собеседницы.
— Не плачь, я больше не буду тебя дразнить.
Цинь Сижо отдернула руку, откинулась назад, и её выражение лица мгновенно стало серьезным.
Чу Сяньсинь вцепилась в простыню, её сердце завязалось тугим узлом, она не сводила глаз с Цинь Сижо, боясь, что та исчезнет в следующее мгновение.
Внезапно у неё зазвенело в ушах. Окинув взглядом всё знакомое вокруг — включая далекие толпы людей за окном, звуки музыки и сам этот этаж…
Перед глазами зароились многослойные призрачные тени, в голове невыносимо болело… Почему Цинь Сижо не умерла?
Она непрерывно задавала себе этот вопрос, но в ответ получала лишь новые сомнения. Наконец, сдавшись, она сделала несколько глубоких вдохов прохладного воздуха, чтобы успокоиться, и спросила:
— Какой сейчас год?
— Семнадцатый.
С улыбкой ответила Цинь Сижо. Она неторопливо поднялась, взяла со стола бутылку красного вина, наполнила бокал на высокой ножке, слегка взболтала и пригубила. Пока Чу Сяньсинь была без сознания, она безостановочно звала её по имени, поэтому та и не ушла. Но кто бы мог подумать, что, очнувшись, та снова заявит, будто она мертва — зря только ждала.
В голове у Чу Сяньсинь царил полный хаос. Семнадцатый год? Разве это не три года назад? Три года назад… она была жива, значит… она попала в семнадцатый год?
— Тебе холодно?
Пока она размышляла, Цинь Сижо внезапно задала вопрос невпопад. Чу Сяньсинь растерянно опустила взгляд и с ужасом обнаружила, что на ней не осталось ни единой вещи! Её совершенно обнаженное тело вот так лежало здесь, и Цинь Сижо увидела абсолютно всё!
— Я… ты… — Чу Сяньсинь схватила одеяло, накрылась с головой, охваченная смертельным ужасом. Что, черт возьми, она творит?
Цинь Сижо тихонько рассмеялась. Босиком пройдя по ковру, она изящно развернулась, наклонилась и двумя пальцами приподняла подбородок Чу Сяньсинь, со значительной усмешкой в глазах произнеся:
— Так нервничаешь? Боишься, что я что-то с тобой сделаю?
……
Чу Сяньсинь была вынуждена смотреть прямо в её прекрасные глаза, её сердце бешено колотилось, щеки залились краской… а в голове полыхала боль, будто от ударов топора.
Но она должна во всем разобраться!
Чу Сяньсинь коснулась пальцев Цинь Сижо, сжимавших бокал, и, постепенно преодолевая страх, протянула руку и обхватила её указательный палец. Кожа была нежной и теплой — она действительно была живой…
— В чем дело? — улыбаясь, наклонилась ближе Цинь Сижо, и её взгляд с некоторым лукавством скользнул под одеяло.
Только тогда Чу Сяньсинь пришла в себя и подняла голову. Ее ресницы слегка дрожали, а слезы стояли в глазах, не смея сорваться. Их носы соприкасались, между ними было всего три сантиметра — расстояние, достаточное, чтобы заставить душу Чу Сяньсинь трепетать.
В коридоре зазвучала романтическая музыка, снаружи расцвели фейерверки, а за окном открылся прекрасный вид.
Наступила полночь.
Всё вокруг словно замерло в этот миг.
Лицо Цинь Сижо, похожее на изваяние из нитей, то светлело, то погружалось в тень, но в глубине её глаз по-прежнему таилось то же глубокое чувство. Это была привилегия Чу Сяньсинь, и она знала об этом, потому что Цинь Сижо сама сказала, что влюбилась в неё с первого взгляда именно здесь, и с тех пор в её глазах существовала только она.
— Сестрица…
Она подалась вперед и, словно влекомая злыми чарами, впилась в соблазнительные губы Цинь Сижо. Дохнуло знакомым винным ароматом… это был её запах.
Цинь Сижо замерла, но не отпрянула и не оттолкнула её. Так и стояла с открытыми глазами, наблюдая, как та целует её, и находя это даже забавным.
Только вот та плакала: её слезы скатывались из уголков глаз и падали прямо на тыльную сторону ладони Цинь Сижо — такие горячие, словно её сердце болело, пробуждая какое-то смутно знакомое чувство.
Цинь Сижо застыла, невольно проникшись к ней жалостью. Изначально она планировала лишь познакомиться и пообщаться поближе, но не ожидала, что эта девушка окажется решительнее её самой. Довольно любопытно.
— М-м…
Чу Сяньсинь, прислушиваясь к дыханию человека под своими губами, вмиг словно вернулась в те дни, когда была вместе с Цинь Сижо. Но почему она покончила с собой… почему… сестрица… неужели и правда из-за меня?
При этой мысли она открыла глаза и обнаружила, что Цинь Сижо пристально изучает её распахнутым взглядом. Не давая ей спуску, Цинь Сижо перехватила инициативу, полностью захватила её губы в свой рот и проглотила её слезы вместе с поцелуем.
В искусстве поцелуя Цинь Сижо превосходила её на голову. Ее лукавый и проворный кончик языка исследовал каждый уголок во рту Чу Сяньсинь — невероятно мягкий, сводящий с ума. Поддавшись на активность Чу Сяньсинь, Цинь Сижо повела себя еще смелее и, поддавшись хмелю, попыталась подцепить и прикусить её язык.Чу Сяньсинь потянулась к ней, обхватила за шею и, ведя лицом вдоль её губ, уткнулась в изгиб плеча. Она прижалась к влажным волосам, от которых исходил родной запах Цинь Сижо.
Как же я скучала, как долго мы не виделись.
Но она всё ещё не могла поверить, что это происходит на самом деле.
— М-м…
Цинь Сижо хотела было успокоить её, но вдруг почувствовала резкую боль в шее: девушка, что так крепко её обнимала, впилась в неё зубами…
— Перестань плакать, расскажи, что случилось?
— Тсс, ничего не говори… — Чу Сяньсинь рыдала, не в силах остановиться. Её тело сотрясала дрожь, эмоции нахлынули подобно цунами, справиться с которыми было невозможно.
Она просто не могла поверить…
Цинь Сижо замолчала и продолжала держать её в объятиях, позволяя выплакаться, словно капризному ребёнку, которого трудно утешить.
— Умоляю… не обманывай меня… не пугай больше… скажи, что ты настоящая!
Услышав это, Цинь Сижо замерла. Она не понимала, почему девушка в её руках задаёт такие вопросы — неужели та всерьёз думала, что она мертва?
Но даже если бы это было так, какое ей до этого дело?
— Я настоящая, обещаю. Ты ведёшь себя очень странно. Мы видимся впервые, а ты так ко мне привязалась. Будь на моём месте кто-то другой, я бы не стала давать тебе шанса…
Цинь Сижо похлопала её по спине и внезапно поняла, что та до сих пор раздета. На мгновение лицо её залилось краской, и она проговорила:
— Мисс Чу, наденьте одежду.
Чу Сяньсинь, которая до этого отчаянно рыдала, услышав слова Цинь Сижо, резко пришла в себя. Она юркнула под одеяло, утирая слёзы, которые всё ещё не успели высохнуть на щеках.
Цинь Сижо беспомощно улыбнулась. Глядя на её заплаканное лицо, она почувствовала странную тяжесть на душе: эта девушка явно только начала свой путь и наверняка испытывает огромное давление.
— Мисс Чу… то, что было только что, — это была ваша благодарность? Не ожидала, что мисс Чу настолько прямолинейный человек.
Она перевела тему, чтобы не смущать её ещё больше.
Чу Сяньсинь была слишком взволнована: грудь её тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым, а перед глазами плыло. Но эта Цинь Сижо была определённо реальной и находилась с ней в одном пространстве — всё это не было сном…
А если это всё же сон?!
Нельзя будить себя, нельзя будить её, иначе всё исчезнет…
— Кажется, у меня были галлюцинации… Что я только что сделала? Не помню… голова болит… — Чу Сяньсинь схватилась за голову, неловко имитируя потерю памяти.
Цинь Сижо не поняла, к чему она клонит, но и разоблачать её не стала — в конце концов, поступок девушки действительно был довольно поспешным.
— Ничего страшного. Одевайся.
Чу Сяньсинь кивнула. На одеяле лежало сложенное синее платье — судя по нетронутой бирке, покупка была новой.
— Это ты купила для меня? — опешила она.
Цинь Сижо стояла к ней спиной, глядя в окно с бокалом в руке. Её поза была исполнена грации, и она негромко ответила:
— Твоя одежда была испорчена, мне пришлось снять её, чтобы осмотреть твои раны.
Чу Сяньсинь посмотрела на платье, и к горлу снова подкатил ком. Раньше Цинь Сижо тоже любила покупать ей вещи — она дарила всё, что той нравилось…
Услышав всхлипы, Цинь Сижо обернулась. Выражение её лица стало сложным: она никак не ожидала, что Чу Сяньсинь окажется такой плаксой.
— Если не нравится, я могу сходить поменять, торговый центр прямо по соседству…
Услышав это, Чу Сяньсинь вытерла слёзы, погладила ткань платья и улыбнулась:
— Нет, я в восторге. Всё, что даришь ты… мне нравится всё…
Голос её снова дрогнул, и она разрыдалась ещё сильнее, чем прежде.
Цинь Сижо в растерянности смотрела на неё. За долгие годы работы в индустрии развлечений она не встречала таких девушек. Обычно компании не давят на новичков так сильно, очевидно, на неё свалилось слишком много стресса.
А может… она просто ударилась головой.
— Нужно учиться справляться с эмоциями, понимаешь? Перестань плакать, ладно? Это ведь ты воспользовалась мной, а я ещё не плачу.
Цинь Сижо подошла и протянула ей салфетки. Глядя на опухшие глаза девушки, она вдруг почувствовала странный отклик в собственном сердце, и её собственные глаза немного защипало.
Чу Сяньсинь, услышав это, сквозь слёзы улыбнулась. Она закрыла глаза, чтобы успокоиться, а затем тихо произнесла:
— Спасибо.
Цинь Сижо вежливо кивнула и снова отошла к окну.
Чу Сяньсинь, видя, что та стоит к ней спиной, решилась скинуть одеяло, чтобы потихоньку одеться. Но внезапно, подняв голову, она увидела за окном яркие фейерверки, в свете которых Цинь Сижо застыла, словно статуя, не мигая глядя прямо на неё.
— Не смотри на меня… — Чу Сяньсинь тут же нырнула обратно в кровать и плотно завернулась в одеяло. Она всё ещё чувствовала себя сбитой с толку.
Только тогда Цинь Сижо отвела взгляд и мягко сказала:
— Боялась, что ты не справишься. У этого платья особые пуговицы, совсем не такие, как на обычной одежде. Точно такие же, как на моём.
С этими словами она подошла ближе, взяла синее платье и помогла застегнуть пуговицу у неё на спине.
— Спасибо, — прошептала Чу Сяньсинь, забирая одежду.
— Скоро за тобой приедут, чтобы отвезти в больницу. Снаружи полно репортёров, они что-то пронюхали… — проговорила Цинь Сижо и налила себе ещё вина. В этот момент в дверь постучали.
— Сестрица Сижо, тот человек сбежал, оставил только фотоаппарат, — вошёл ассистент Цинь Сижо, А-Нань.
Цинь Сижо слегка нахмурилась, приняла камеру, бегло просмотрела её содержимое и вернула А-Наню:
— Карты памяти нет.
— А? Может, доложить сестрице Вань? — А-Нань почесал затылок, пребывая в замешательстве.
— Что случилось? — с любопытством спросила Чу Сяньсинь. Почему атмосфера в комнате стала такой тяжёлой?
А-Нань хотел было посмотреть в её сторону, но Цинь Сижо быстро загородила её собой.
— Не нужно искать Вань Аньань. Всего лишь поцелуй, ничего из этого не выйдет, — спокойно сказала Цинь Сижо. Под её пристальным взглядом А-Нань опустил голову, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Чу Сяньсинь замерла. Поцелуй? Кто и с кем?
Цинь Сижо потёрла переносицу — голова немного кружилась. Она поставила бокал и, обернувшись, увидела, что та витает в облаках. Подумав, она решила прощупать почву:
— Я знаю, новички всегда ищут себе покровителя, но здешние богатые бездельники тебе не подходят. Я могу прямо сейчас отправить тебя в больницу.
Чу Сяньсинь вытерла слёзы, не в силах скрыть улыбку. Она всё такая же ревнивая, как и раньше.
Но разве Цинь Сижо не понимает, что она хочет быть лишь её золотой птичкой в клетке?
Цинь Сижо сидела прямо, глядя на бокал с вином и то и дело украдкой поглядывая на Чу Сяньсинь. Заметив, что та не сводит с неё глаз, она тут же отвела взгляд и принялась пить вино маленькими глотками.
Она нервничает? Ведь это просто мимолётная симпатия, до чего же дошло — она начала волноваться. Неужели из-за того случайного поцелуя? Странно. За годы съёмок у неё было столько сцен с поцелуями, но она никогда не чувствовала подобного напряжения.
Примерно после половины бутылки Чу Сяньсинь наконец ответила:
— Хорошо, мисс Цинь, позвольте мне переодеться…
Цинь Сижо кивнула, поставила бокал на стол, встала и направилась в ванную, чтобы подправить макияж.
http://bllate.org/book/36362/4516366
Готово:
