Теоретически все те фильмы для взрослых, что он видел, теперь белоснежными волнами блуждали в голове у Чжао Цяня.
Инь Су с некоторым недоумением смотрел на мгновенно покрасневшее лицо Чжао Цяня, а его прохладные кончики пальцев легонько коснулись покрасневшего уголка глаза Чжао Цяня, никак не укладываясь в толк: с чего это вдруг человек среди бела дня взял да и заимел такие мысли.
Правда, всё произошло слишком внезапно.
Чжао Цянь резким движением перехватил руку у самого лица, его кадык судорожно дёрнулся, когда он сглотнул слюну, насильственно изгоняя из головы образ Инь Су, только что сорвавшего с себя одежды, и мысленно натягивая их обратно. Нельзя было продолжать об этом думать: его собственные трусики на теле сидели уже до того тесно, что ему стало не по себе.
— Кхм… Ладно… Я пожалуй пойду. — Чжао Цянь поднялся на ноги, одёрнул вниз пиджак, а затем, снова повернувшись вполоборота и приподняв уголки глаз с глубоким подтекстом, добавил: — Я подготовлюсь и буду ждать тебя.
Сказав это, Чжао Цянь уже мысленно представлял, как после всего утешит юный потрепанный невинный цветок, и от собственных фантазий в груди у него мощно затрепетало.
Глядя на явно расслабленный и игривый вид удаляющейся спины Чжао Цяня, Инь Су подпёр подбородок рукой, в его бесстрастном взгляде проступала капля недоумения.
Оказывается, счастье богачей устроено так просто.
Съёмки в составе съёмочной группы шли более чем нормально, и с того самого первого дня, когда здесь побывал Чжао Цянь, с Инь Су больше не происходило никаких незначительных и безобидных происшествий.
Его роли изначально было не так уж много, а съёмки продвигались урывками, день за днём, что, напротив, подарило ему совершенно новый опыт.
Су Хан тоже был удивлен: Инь Су привнес в образ Лян Циня совершенно иное прочтение, смыв с него изначальный густой мрак и добавив капельку пронзительного безразличия.
Хотя это несколько отличалось от того Лян Циня, которого хотел воплотить Су Хан, результат получился ничуть не хуже.
Сегодня Инь Су предстояло сниматься в ключевой сцене, к тому же это были его первые совместные пробы с другим актёром.
Очередность сцен не выстраивалась строго последовательно в зависимости от персонажей, и порой некоторые эпизоды переносили на более ранние сроки в силу занятости актёров и доступности площадки в конкретный день.
Сцену с участием Инь Су сдвинули на несколько дней вперёд именно из-за того самого партнёра по площадке.
Сам он относился к этому совершенно спокойно, а вот режиссёр и члены съёмочной группы, вынужденные всё это время ждать, постепенно начали терять терпение.
Лишь когда ожидающие уже почти клевали носом, вдалеке показался подъехавший коммерческий фургон. Из машины появилась женщина с обнажёнными донельзя длинными ногами, и тут же рядом кто-то подхватил её сумку, кто-то раскрыл над ней зонт, после чего её плотным кольцом охраны доставили прямо на съёмочную площадку.
Инь Су, наблюдая за этим представлением, искренне задался вопросом из глубины души:
— Среди ночи она что, боится показаться в истинном обличье?
Кто-то поблизости, услышав это, не удержался и прыснул со смеху, подумав, что этот новичок и впрямь невероятно дерзок, раз способен сболтнуть что угодно.
По правде говоря, эта актриса была всего лишь второстепенным персонажем, её роль ценилась даже меньше, чем у Инь Су, но кто же виноват, что её пропихнул инвестор.
Хотя львиную долю средств вложил Чжао Цянь, но всякому, кто выделял деньги съёмочной группе, стоило выказывать хотя бы минимальное уважение.
Су Хан был молод и привык вести дела по собственным принципам, однако, пока дело не доходило до черты, ему тоже приходилось прогибаться перед деньгами и властью.
— Ой, простите, наша Юйлань сегодня отснялась в нескольких рекламных роликах, даже толком не отдохнула и примчалась к вам со всех ног, мы ведь ничего не сорвали?
Мужчина с накрашенными и напудренными щеками, деланно растянув голос, произнес это с заискивающей улыбкой, в то время как актриса по имени Цзян Юйлань лишь слегка поправила темные очки, приняв высокомерный и величавый вид.
Глядя на ее безупречный макияж и наряды без единой складочки, трудно было поверить, что она только что проделала столь утомительный путь.
Однако Су Хану оставалось лишь с окаменевшим лицом растянуть уголки губ в подобии улыбки:
— Ничего страшного, идите переодевайтесь, а потом будем готовы начать съёмку.
Как назло, эта актриса осталась стоять как вкопанная, изящно вытянула пальчик и с абсолютно невозмутимым видом потребовала:
— Где сценарий? Что я играю?
Окаменевшее лицо Су Хана сменилось изумлением, переросшим в гнев, который в конце концов удалось подавить с такой силой, что черты его лица даже слегка исказились.
Напудренный мужчина, судя по всему, был менеджером Цзян Юйлань. Поняв, что нужно сгладить углы, он тут же сделал вид, будто укоряет актрису, и легко шлёпнул её:
— Вот скажи на милость, ты ведь совсем закрутилась в последнее время. Разве сценарий не прислали еще несколько дней назад? Я же велел тебе отдохнуть, а ты ни в какую, даже времени в сценарий заглянуть не нашлось.
Закончив говорить, мужчина вновь улыбнулся Су Хану, вытащил из нагрудного кармана визитку и сунул её тому в руку:
— Это визитка генерального директора Сунь, если возникнут какие вопросы, обо всём сможем договориться.
Лицо Су Хана почернело хуже днища котла: ему прямым текстом напоминали, что этот сериал спонсируется генеральным директором Сунь, а значит, хочешь не хочешь, а проявить уважение к генеральному директору Сунь придётся.
Хотя главную долю инвестиций внёс Чжао Цянь, этот генеральный директор Сунь тоже владел немалой долей, и Су Хан отлично понимал: если он сейчас оскорбит генерального директора Сунь, потеря финансирования — еще полбеды, а вот удастся ли ему вообще снимать что-то в дальнейшем, было большим вопросом.
При этом он вовсе не хотел создавать лишних проблем своему наставнику.
Су Хан махнул рукой, и один из сотрудников тут же протянул ему папку со сценарием. Терзаемый удушливой злостью и не желая произносить ни слова, он отвернулся и молча уселся обратно на свой складной стульчик.
Лишь после этого Цзян Юйлань соизволила снять темные очки, закрывавшие пол-лица, и с одолжением перелистнула пару страниц.
Ей предстояло сыграть наложницу, которая посреди ночи раздевается догола и отправляется на поиски Лян Циня. Роль была небольшой, практически без слов, но при должном исполнении она вполне могла запомниться зрителям.
Однако стоило ей бросить пару беглых взглядов на текст, как она швырнула сценарий на землю со злостью, которую невозможно было скрыть.
— Я? Играть это? Что за шутки, у меня тоже есть определенный вес в индустрии! С какой стати я должна раздеваться по первому же требованию? К тому же еще неизвестно, что из себя представляет тот актёр, что играет калеку, если из-за него я понесу убытки, кто за это ответит!Все присутствующие еще не успели отойти от того, как она швырнула сценарий, как их барабанные перепонки заболели от серии ее язвительных и агрессивных выпадов.
Инь Су, невинно втянутый в эту историю, открыл сонные глаза. Он посмотрел на разъяренную женщину неподалеку и легко, с ног до головы, окинул ее оценивающим взглядом.
Мужик с толстым слоем пудры на лице еще не успел ее остановить, как эта маленькая предводительница уже швырнула сценарий. Он тут же испуганно огляделся по сторонам, смертельно боясь, что эту сцену запечатлел какой-нибудь затаившийся папарацци.
Су Хан давно уже кипел от гнева, визитка в его руке превратилась в мятый комок. Он резко вскочил на ноги и уже собирался безо всяких церемоний выгнать ее, но второй режиссер поспешно перехватил его и выскочил наружу в роли миротворца.Все уже дождались этого момента, время и силы были потрачены напрасно, но раз уж речь шла всего лишь о том, чтобы сделать шаг назад, лучше всего было отснять сцену, если представится такая возможность.
Второй режиссер подошел к ней и принялся уговаривать на все лады, горяко уверяя, что будут приняты все меры безопасности и обнажатся максимум плечи и икроножные мышцы, так что никакого ущерба репутации актрисы не будет. После долгих и унизительных уговоров он наконец увидел, как Цзян Юйлань, покачивая бедрами, направилась в гримерку.
Хотя на душе у всех скребли кошки, появилось и то общее чувство, что работа наконец-то сдвинется с мертвой точки.
Инь Су, не испытывая никакой нужды настраивать себя морально, лег на кровать. Закрыв глаза, он услышал звук открывающейся двери, и от резкого, удушливого аромата у него защипало в носу.
— Стоп!
У Су Хана на лбу вздулись вены, и он, разъяренный, сделал несколько шагов туда-сюда.— Ты пришла соблазнить его, движимая амбициями и корыстными целями, а не как влюбленная девица!
От этих слов лицо Цзян Юйлань неприятно вытянулось.
Сама она не ожидала, что партнер по сцене окажется настолько красив. Пожалуй, при первой же встрече с ним сердце невольно дрогнуло.
В сущности, было бы совсем неплохо завести хоть какие-то отношения с таким отрешенным и строгим человеком.
Лелея подобные мысли, Цзян Юйлань проглотила упреки режиссера, не стала устраивать сцену и сама предложила переснять дубль.
Хотя результат все еще оставлял желать лучшего, Су Хан не хотел тратить ресурсы впустую, размышляя, как лучше смонтировать кадры, чтобы огрехи остались незаметными.
Чья-то рука легла на предплечье Инь Су, и приторный запах духов вызвал у него легкое отвращение.Почти не желая сдерживаться, он крепко ухватил противника за горло, а в его глазах застыл леденящий холод.
В оригинальном сценарии этого движения не было, но Су Хан замер всего на мгновение, после чего продолжил съёмку.
Цзян Юйлань обнажила значительную часть кожи, а из-за наклона вперед даже показалась соблазнительная ложбинка, однако Инь Су оставался непреклонным — казалось, перед ним не изящная женщина с точеной фигурой, а бездушный кусок дерева.
Воспользовавшись тем, что противник не успел среагировать, Инь Су раздавил зажатый в руке пакет с искусственной кровью, резко зажал тому рот рукой, а затем закинул на постель и плотно замотал в одеяло.Он сидел на краешке кровати, а уголки его губ тронула едва заметная улыбка.
— Снято!
Съёмка прекратилась, и Инь Су прямо на глазах у всех с предельной сосредоточенностью принялся вытирать ладони.
Реквизитор не удержался и напомнил:
— Этот бутафорский кровяной пакет очень легко отмывается.
Инь Су поднял взгляд и бросил на Цзян Юйлань косой взгляд исподлобья, продолжая с усердием тереть руки.
Цзян Юйлань, поняв намёк:……
Реквизитор, моментально всё сообразивший:……
Инь Су вернулся в инвалидное кресло, дёрнул манжету и с заметным отвращением ещё раз покосился на внутреннюю часть кровати.
Цзян Юйлань, снова понявшая намёк:……
Проходивший мимо сотрудник, мгновенно всё уловивший:……
Он покачал головой, с самым видным делом тяжело вздохнув, и, толкая кресло, направился к Су Хану:
— Если больше ничего нет, я пойду в отель, приму душ.
Не успел Су Хан ответить, как подоспел У Миньюань и, резво толкая инвалидное кресло, быстрыми шагами удалился.
Су Хан только приоткрыл рот: до чего же ему не терпелось сбежать.
Взглянув на накинувшую одежду Цзян Юйлань, он увидел, как её лицо то бледнело, то краснело, а от злобы даже зубы скрипели.
Су Хан вдруг почувствовал невероятное облегчение — сегодня за ужином он точно сможет съесть две миски риса!
— Я тоже возвращаюсь.
Цзян Юйлань холодно фыркнула и уже собиралась выйти, как её преградили путь у дверей.
— Подождите, у вас осталась ещё одна сцена.
Нахмурившись, Цзян Юйлань попыталась уйти напролом, но Су Хан как бы невзначай бросил взгляд куда-то вдаль и равнодушным тоном произнёс:
— Интересно, сколько этот человек просидел там в засаде? Похоже, пока сцену не доснимут, уходить он не собирается.
Менеджер тут же всё понял: поблизости наверняка прятались папарацци!
Он живо втолкнул Цзян Юйлань обратно и, пустив в ход и мягкость, и угрозы, потребовал, чтобы та доиграла свою роль.
Вернувшегося в отель Инь Су совершенно не волновало, что произошло после его ухода.
Он лежал в ванне, и тёплая вода окутывала его тело, снимая накопившуюся за день усталость. Жар казалось проникал сквозь поры прямо внутрь, разливаясь по всему организму.
На грани засыпания он резко распахнул глаза: ему не показалось, в ногах действительно появилась едва уловимая чувствительность.
Стоило немного подумать, как всё встало на свои места: паралич нижней половины тела, судя по всему, был вызван банальной «акклиматизацией».
Появившись здесь впервые, он ещё не до конца привык к этому живому миру, в котором совсем не было духовной энергии, из-за чего пострадало и его физическое состояние.
Но со временем всё придёт в норму, и он восстановится полностью, став таким же, как обычные люди.
Инь Су посмотрел на собственные руки, сжал их в кулаки, ощущая скрытую внутри силу. Затем он уставился на ладони и, глядя на них какое-то мгновение, опустил руки в воду, принимаясь вновь старательно их отмывать.
Тц…
http://bllate.org/book/36354/4515099
Готово:
