Хэ Цзюэ смотрел на его лицо, на мгновение погрузившись в задумчивость.
Е Сюэли, казалось, и впрямь страдал от невыносимой боли: одной рукой он прижимал живот и снова позвал его:
— Муж…
Хэ Цзюэ опустился на корточки и взял его за руку — до того тонкую, что казалось, стоит чуть сильнее надавить, и она переломится.
Хэ Цзюэ снова нахмурился:
— Почему у тебя болит живот? Ночью раскрылся во сне?
Е Сюэли закусил губу, на его белоснежном лбу выступила испарина:
— Хочу, хочу в туалет.
Хэ Цзюэ замер, но тут же опомнился и тихо спросил:
— Почему не сказал раньше? Сколько уже терпишь?
Е Сюэли задрожал и слабо покачал головой:
— Не знаю, еще до рассвета началось…
Еще до рассвета? Выходит, прошло почти два часа.
Лицо Хэ Цзюэ стало суровым:
— Сможешь встать?
Е Сюэли попытался подняться, но пот на его лбу выступил еще гуще.
Хэ Цзюэ не стал больше ничего говорить, просто подхватил его на руки и направился в комнату.
Тело Е Сюэли было совсем крошечным, на руках он ощущался легким и мягким, невесомым, почти ничего не весившим.
Он толкнул дверь ванной и осторожно опустил парня на пол.
Е Сюэли одной рукой уперся в крышку унитаза, слегка согнувшись в пояснице, и стоял с трудом.
Хэ Цзюэ чуть было не выпалил, что поможет ему, но в конце концов всё же сдержался.
Бросив холодное: «Быстрее справляйся», — он развернулся и вышел из ванной.
Закрыв дверь туалета, он отошел в сторону и стал ждать.
В доме было немало гостевых спален, и в большинстве из них имелись собственные ванные комнаты. На беду, единственной комнатой, где ее не оказалось, была как раз та, в которой вчера поселили Е Сюэли. Но даже если в комнате не было санузла, столкнувшись с такой острой необходимостью, человек инстинктивно должен был сразу выйти и всё сделать, а не терпеть до последнего, да еще целых два часа, не смея даже постучать в его дверь.
Разве так ведет себя нормальный человек, какова его психология и образ действий?
Конечно же, нет. Просто этот парень был особенным. А почему он был особенным — пожалуй, виной всему была обстановка, в которой он жил раньше.
Судя по его манере общения, тону, взгляду вчера и сегодняшнему утреннему инциденту с туалетом, нетрудно было понять, каков его характер и какая среда его сформировала.
Позорный внебрачный ребенок в богатой семье: они стыдились его, считали грязным и даже не хотели, чтобы посторонние знали о его существовании. Оставляли в живых, но делали так, чтобы никто не ведал, что он жив — чем это отличается от заточения?
При этой мысли холод во взгляде Хэ Цзюэ стал еще отчетливее, а лицо помрачнело, словно покрывшись ледяной коркой.
Позади раздался скрип открывающейся двери туалета. Хэ Цзюэ обернулся, но холод на его лице еще не исчез, и Е Сюэли у дверей испуганно отступил на маленький шажок.
Хэ Цзюэ заметил, что тот снова был босиком: на фоне темно-красного пола выделялись белые как снег стопы и полоски стройных нежных голеней, а на коленях проступал здоровый розоватый оттенок, благодаря которому его ноги казались не такими мертвенно-бледными.
— Почему ты так одет?
Е Сюэли теребил пуговицу на рубашке, слегка опустив голову, и выглядел несколько смущенным:
— Вчерашняя одежда неудобная, не хочу надевать.
Хэ Цзюэ вспомнил его вчерашний парадный свадебный костюм: хотя он шел к цвету его кожи, сам парень был слишком худым и хрупким, и костяк попросту не мог его заполнить, так что выглядело это не слишком гармонично — словно малец, нарядившийся взрослым.
Хэ Цзюэ решил не зацикливаться на той одежде и снова спросил:
— Разве у тебя нет другой одежды? Как можно выходить к людям в таком виде?
Е Сюэли покачал головой, и несколько прядей черных волос упали ему на грудь, слегка покачиваясь в такт его движениям:
— Ляньлянь тоже говорила, что так ходить нельзя, но я всегда так одеваюсь.
Услышав это, Хэ Цзюэ лишь еще больше утвердился в своей догадке, что раньше этого парня, судя по всему, держали взаперти. В конце концов, раз не нужно выходить в свет, то какой смысл заботиться о том, во что одет?
При мысли о том, через что тому пришлось пройти в семье Е, Хэ Цзюэ охватило беспричинное раздражение. Он повернулся, подошел к столику и набрал внутренний телефон:
— Матушка У, подготовьте комплект одежды, который подойдет молодому человеку из семьи Е, и принесите наверх.
Матушка У действовала быстро, и уже через несколько минут одежда была доставлена.
Хэ Цзюэ сидел на кровати, одной рукой заворачивая манжету рубашки и обнажая черные наручные часы, излучающие сдержанную роскошь.
Маленький господин Е стоял неподалеку в ногах кровати. Рассыпавшиеся по спине волосы казались еще более хрупким его тело, крошечное личико величиной с ладонь выглядело утонченным и прекрасным, а пара черных как смоль глаз неотрывно следила за каждым движением Хэ Цзюэ. В его чистом и ясном взгляде сквозило детское любопытство.
Если отбросить все прочие обстоятельства, этот парень действительно был настолько чист и послушен, что невольно вызывал жалость и умиление.
Матушка У отвела взгляд, подошла с вещами в руках и тихо произнесла:
— Молодой господин, одежда принесена. Маленький господин Е хрупкого телосложения, а в доме сходу не нашлось подходящего размера, поэтому я принесла то, что вы носили в детстве. Придется пока обойтись этим.
Хэ Цзюэ бросил взгляд на вещи в ее руках:
— Отведи его в соседнюю комнату переодеться.
Матушка У кивнула, подошла к стоявшему рядом Е Сюэли и с улыбкой сказала:
— Маленький господин Е, матушка У проводит вас переодеться.
Кто бы мог подумать, что, увидев приближение женщины, Е Сюэли шагнул прямо в сторону, испуганно прижавшись к боку Хэ Цзюэ. Его тонкие пальцы бессознательно ухватились за полу чужой одежды, а в глазах читался страх.
— Муж…
Хэ Цзюэ опустил взгляд на крошечную белую руку, вцепившуюся в его одежду и всё еще слегка дрожащую.
Тот боялся, но в то же время полагался на него.
Сегодня утром они виделись лишь во второй раз, а этот малыш уже начал зависеть от него.Неизвестно почему, но Хэ Цзюэ почувствовал на сердце какое-то странное удовольствие.
Он протянул большую руку и легко похлопал его по макушке.
— Ничего страшного, матушка У тебе не навредит, иди с ней.
Е Сюэли поднял на него голову, его большие глаза были поразительно ясными, с чётко разделенными белками и зрачками.
Хэ Цзюэ снова кивнул:
— Иди.
Только тогда Е Сюэли разжал руки и, то и дело оглядываясь на каждом шагу, позволил матушке У увезти себя.
Хэ Цзюэ подождал их в комнате некоторое время, и примерно через пять минут матушка У вернулась вместе с переодетым Е Сюэли.
Матушка У выглядела очень довольной и мягко подтолкнула стоявшего рядом человека вперед:
— Молодой господин, посмотрите, как молодому господину Сюэ идет ваша одежда, правда, она ему всё же немного великовата.
Хэ Цзюэ повернулся и посмотрел на ребенка, стоявшего недалеко.
Одежда, которую принесла матушка У, неизвестно в каком возрасте была ему впору: белая рубашка с короткими рукавами сидела на нем мешковато, и даже несмотря на то, что пуговица была застегнута на самую верхнюю, всё равно виднелся небольшой кусочек ключицы, что еще сильнее подчеркивало его хрупкое телосложение и тонкие длинные руки, а снизу были надеты маленькие капри цвета хаки, которые заканчивались как раз чуть выше колен, обнажая две полоски бледных и прямых детских ног.
Е Сюэли на самом деле очень шло такое облачение: неброские светлые тона с ног до головы, тихий стоящий силуэт в сочетании с его красивым лицом и угольно-черными глазами напоминали белоснежную розу, свободную от мирской пыли.
Настолько прекрасную, что, даже зная о ее шипах, человек не мог удержаться от желания сорвать ее.Хэ Цзюэ с довольным видом кивнул, а затем перевёл взгляд на его волосы. Судя по всему, когда Е Сюэли переодевался, матушка У собрала их тесёмкой, и теперь они мягким шёлком спадали на спину, придавая ему послушный и милый вид.
Заметив, что Хэ Цзюэ разглядывает его волосы, матушка У поспешно с улыбкой пояснила:
— У молодого господина Сюэ на редкость прекрасные волосы — чёрные, гладкие и послушные. Даже у девушек, которые тщательно за собой ухаживают, не сыщешь таких волос, да ещё и отращенных такой длины. Верно, хлопотное это дело.
Хэ Цзюэ отвёл взгляд и переспросил:
— Молодой господин Сюэ?
Матушка У улыбнулась и объяснила:
— Когда я переодевала молодого господина Сюэ, мы немного побеседовали. Он попросил называть его именно так, вот я и сменила обращение.
— Ляньлянь всегда так меня зовёт, поэтому мне нравится, когда другие меня тоже так называют.
Е Сюэли неожиданно вмешался в разговор, но, испугавшись, что Хэ Цзюэ рассердится, судорожно вцепился в края одежды, а на его лице отразилась робкая тревога.
Стоило ему снова упомянуть эту Ляньлянь, как лицо Хэ Цзюэ тут же омрачилось. Он поднялся с места, одёрнул рукава и молча прошёл мимо них.
— Время не ждет, отправляйтесь завтракать.
— Слушаюсь, молодой господин.
Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Хэ Цзюэ, матушка У повернулась к стоявшему рядом Е Сюэли и с улыбкой произнесла:
— Молодой господин Сюэ, давайте тоже спустимся вниз. Мы провозились всю дорогу с самого утра, вы наверняка уже проголодались.
Е Сюэли удивленно моргнул:
— Завтракать? Разве я могу есть вместе со всеми? Разве еду не приносят сюда, чтобы я ел один?матушка У удивилась, с чего это он вдруг задал такой вопрос:
— Молодой господин Сюэ хочет поужинать в одиночестве?
Е Сюэли вспомнил, как раньше всегда ел один в том маленьком домике внизу. Ляньлянь была очень занята: каждый раз она лишь приносила еду и тут же убегала, у неё почти никогда не оставалось времени посидеть с ним, пока он не закончит.
Он испуганно закусил губу и отчаянно затряс головой:
— Не хочу, я хочу, чтобы кто-нибудь поел со мной.
матушка У улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить его по макушке:
— Тогда матушка У отвезёт тебя вниз, и ты сможешь позавтракать вместе с Маленьким господином Е, хорошо?
Е Сюэли выглядел очень удивлённым и недоверчиво переспросил:
— Мне можно... поесть вместе с мужем?
матушка У кивнула:
— Конечно можно, давай скорее спускаться.
матушка У отвезла Е Сюэли вниз. Вчера, когда его сюда привезли, он уже видел эту гостиную: она была огромной, с невероятно высокими потолками, красивой, прямо как дворец из книжки. Даже сегодня она казалась ему потрясающе красивой.
Хэ Цзюэ уже сидел за обеденным столом, уставленным изысканными тарелками и множеством аппетитных блюд.
матушка У подвела его, отодвинула стул напротив Хэ Цзюэ и сказала:
— Садись скорее, молодой господин Сюэ, посмотри, есть ли здесь что-нибудь на твой вкус.
Е Сюэли бросил взгляд на то, что стояло ближе всего, протянул руку, взял стакан с молоком и исподлобья украдкой посмотрел на Хэ Цзюэ, сидевшего напротив.
Хэ Цзюэ как раз помешивал ложкой крабово-морепродуктовую кашу в пиале. Почувствовав на себе его взгляд, он поднял глаза.
Е Сюэли встретился с ним взглядом, рука его дрогнула, и из стакана расплескалось несколько капель молока.
Хэ Цзюэ чуть приподнял бровь:
— Ты меня боишься.
Е Сюэли, казалось, украдкой сглотнул слюну:
— Ты мой муж. Ляньлянь сказала, что в будущем муж будет меня защищать и мне не нужно бояться.
И снова эта Ляньлянь. Хэ Цзюэ откинулся на спинку стула, посмотрел на сидящего напротив ребёнка и усмехнулся:
— А твоя Ляньлянь не говорила тебе, зачем тебя сюда привели и что твой муж будет с тобой делать?
Е Сюэли покачал головой.
Хэ Цзюэ посмотрел в его чистые, выразительные глаза, постучал пальцем по столешнице и понизил голос:
— Подойди ко мне.
http://bllate.org/book/36336/4513109
Готово:
