Вращаясь весь день точно юла, Мэй Сюй наконец-то выходил на финишную прямую: оставалось отснять последний концерт, и можно со спокойной совестью сматывать удочки. Забившись в полутёмный закуток за тяжелым занавесом концертного зала, он сидел на корточках в обнимку со штативом и уплетал сухую лепёшку. С той стороны баррикад гремел праздник — звенели голоса, катилась весёлая музыка, и этот контраст лишь отчётливее подчёркивал всё убожество текущего положения бедненького Дами.
Увидев приближающегося Старика У, Мэй Сюй с трудом выудил откуда-то из недр куртки плоский, сплющенный предмет и метнул старшекурснику. Тот брезгливо оглядел добычу — кусок мятого торта. Переведя взгляд на настоящую, пышущую маслом лепёшку в руках Мэй Сюя, У Тао совестливо помялся:
— Может, поменяемся?
Мэй Сюй щедро протянул ему обгрызанный, измазанный слюной край. У Тао мгновенно отдёрнул руку.
— Ладно, дальше проще будет, — негромко пробормотал Старик У, устало поколачивая затекшие икры. — Снимем для галочки пару ярких номеров — и свобода.
— Ага. Главное, что тот шибзик на закрытие не припёрся, — кивнул Мэй Сюй.
О ком шла речь, объяснять не требовалось. Задержись эта ходячая икона ещё хоть ненадолго, выносливости у обоих ребят просто не хватило бы, чтобы гасить волны женского энтузиазма. А для мужчины нет ничего страшнее, чем в самый ответственный момент оказаться бессильным!
Старик У был парнем молчаливым и безотказным — в Студенческом журналистском союзе из него вечно выжимали все соки. Мэй Сюй питал к нему искреннюю симпатию, поэтому, пользуясь передышкой, решил завязать разговор:
— Старшекурсник, — он ткнул пальцем в сторону тяжелой тушки фотоаппарата, а затем выразительно потёр большой и указательный пальцы. — С нашими-то навыками за пределами кампуса... Ух, там такие заказы крутятся!
Мэй Сюй искренне считал, что У Тао давно пора свалить из Студенческого журналистского союза туда, где больше перспектив и жирнее приработка.
Однако Старик У лишь вздохнул и покачал головой:
— В нормальных конторах планка высокая, там без связей не протолкнёшься. А где требования пониже — там технику свою подавай. У меня пока таких возможностей нет.
Казалось, развивать тему ему не хотелось. Он перевел разговор:
— Ты вроде на подработку устраивался? Ну как, успешно?
Чэнь Юйцзун в это время дремал в небольшом закутке на пожарной лестнице. Вызванная непрерывной вибрацией телефона досада заставила его разлепить глаза. Достав аппарат, он уставился на десяток пропущенных вызовов. Смахнув остатки сна с лица, он толкнул дверь и собирался было спуститься, как вдруг снизу донёсся исполненный глубокого страдания вздох.
В иных обстоятельствах Чэнь Юйцзун едва ли обратил бы внимание на этот голос. Но когда один и тот же человек мозолит тебе глаза весь день, а полчаса назад буквально жужжал над самым ухом — хочешь не хочешь, а запомнишь.
— О-о-о, эта работа! — весело и увлеченно раздалось из темноты. — Это было просто сказочно...
И Мэй Сюй, не экономя на красках, принялся потчевать Старика У историей своих недавних трудовых подвигов.
У Тао искренне недоумевал:
— Но это же не твоя вина! Они просто кинули тебя на деньги. Почему ты не попросишь подтвердить правду кого-то из тех клиентов, что были там в тот день?
— Э-э, да ты представляешь, что там за клиенты? — фыркнул Мэй Сюй. — У них каждая минута на счету, да и дела получше есть, чем впрягаться за мелкую сошку вроде меня. Денег я, конечно, не получил, зато врезал от души Толстолобику и отвесил пинка гендиректору. Считай, развлёкся по полной!
У Тао помялся, поражённый подобной степенью наивности, но спорить не стал. Услышав, что на сцене началось выступление начальства, он подхватил камеру и ускакал делать кадры.
Мэй Сюй остался в одиночестве доедать свою черствую лепёшку. По всему пролёту эхом разносилось аппетитное, громкое чавканье.
Чэнь Юйцзун молча слушал эти звуки. В нём проснулось редкое любопытство: что же это за лепёшка такая, которую жуют с таким усердием? Он уже сделал шаг к лестнице, как вдруг чавканье резко оборвалось, и секундой позже тишину разорвал перепуганный женский визг:
— А-а-а!
— Кха! Кха-кха... — Мэй Сюй поперхнулся.
Девушка смотрела на него, всё ещё не переведя дыхание:
— Ты чего тут раскорячился?! Напугал до смерти!
Мэй Сюй с невероятным трудом протолкнул застрявший в горле кусок и подумал: «Это кто ещё кого чуть до инфаркта не довел! Я едва с этой лепёшкой на тот свет не отправился!» Однако вслух вежливо извинился:
— Виноват, виноват. Просто внутри слишком светло. Начнёшь тут уплетать на виду у всех — ещё снимут, в стенгазету вставят. Позора не оберешься.
— Ха! Тоже мне, красавец выискался! — фыркнула девушка. — Боится он, что его сфотографируют! Губу-то раскатал.
Мэй Сюй всего лишь отшучивался, так что на подколку не обиделся — только безобидно улыбнулся. Но стоило ему собраться обратно к сцене, как незнакомка вцепилась ему в рукав:
— Погоди, парень... Слушай, поможешь?
Её лицо показалось Мэй Сюю знакомым — похоже, она тоже его узнала. Опустив взгляд на увесистую стопку коробок у неё в руках, он сразу понял, чего от него хотят. Поразмыслив, что Старику У его помощь пока не требуется, а выручить девчонку не грех, Мэй Сюй охотно согласился.
Девушка тут же просияла. И хотя на лестнице царил полумрак, её глаза блеснули, а улыбка показалась неожиданно милой и обворожительной.
Мэй Сюй на мгновение даже засмотрелся.
Выждав ещё немного, пока шаги снизу окончательно не затихли, Чэнь Юйцзун плавно спустился по ступенькам. На полу у лестницы всё ещё белели крошечные крошки.
Едва он переступил порог гримёрки, как на него коршуном налетело нечто, заходящееся в праведном гневе:
— Ты без сна вообще жить не можешь, а?! Сколько можно дрыхнуть, Чэнь Юйцзун! Посмотри на мой телефон, я тебе сто раз звонила! Я уже кухонный нож приготовила, клянусь! Ещё минута, и я пошла бы тебя резать! Чтоб ты лопнул от своей лень-матушки!
Чэнь Юйцзун окинул холодным взглядом Ся Мяомяо. На её правом веке криво отклеивалась накладная ресница, а нижняя половина тела... что ж, там красовались только ослепительно белые голые ноги и крошечные трусики. Вид был более чем откровенный.
Впрочем, выражение лица Чэнь Юйцзуна даже не изменилось.
В эту секунду в гримёрку зашла Гао Фань. Увидев эту картину, признанная богиня факультета заметно смутилась:
— Ой! Мяомяо, ты... почему ты без... — Назвать слово «юбка» вслух у неё не хватило духу.
— Да какая к чёрту юбка! — зарычала Ся Мяомяо. — Не появись этот истукан ещё секунду, я бы вообще голой на сцену побежала!
Судорожно переведя дух, она вспомнила про дело. Не стесняясь присутствующих, она натянула юбку и прямо на ходу приклеила ресницу:
— План такой: сейчас я выбегаю и тяну время, а ты, Фаньфань, следом за мной поёшь какую-нибудь песню. Пофиг на репертуар, импровизируй! Наш факультетский клан задротов при виде тебя всё равно потеряет разум — да они от твоей тошноты в восторг придут!
Не дождавшись ответа, Ся Мяомяо обернулась и увидела, что Гао Фань залилась густым румянцем. Князь Мяо тут же вспыхнула:
— Ты чего ради меня стесняешься?! Да если бы на меня натурщик из худакадемии посмотрел, у него и то быстрее встал бы, чем у этого пня! Он вообще бесполое существо!
Гао Фань замерла, переводя ошарашенный взгляд на Чэнь Юйцзуна... затем её взор медленно скользнул ниже его пояса...
«Неужели главный красавец нашего городка на самом деле...»
«Так вот в чём дело...»
Ся Мяомяо, совершенно не думая о том, какую кашу заварила в голове подруги, повернулась к Чэнь Юйцзуну:
— Как только Фаньфань допоёт, тебе вынесут букет. Поднимешься и вручишь его ей. Обязательно обними её! Пока пять секунд не отсчитаешь — со сцены ни ногой! Номер с шестом в последний момент отменили, так что прикрывать дыру в программе больше нечем. Если завтрашний выпуск новостей не взорвёт сеть, декан Лю меня живьём сожрёт! Блин, у отдела искусств и так бюджет нищенский, урежут ещё — будем последнюю соль без хлеба доедать!
Осекшись, она вдруг вспомнила кое-что ещё и рявкнула во весь голос:
— Костюмы танцовщиц собрали?! Где они?! Чтобы никто домой в них не ушёл! Каждая шмотка стоит почти тысячу! Или сдаёте одежду, или оставляете здесь свою шкуру — выбирайте!
Гао Фань огляделась и позвала:
— Чу Мэй?
— Я здесь! — тут же отозвалась Чу Мэй, появляясь на пороге с сияющей улыбкой. — Костюмы уже у меня, я всё отнесла к вам в отдел искусств.
Ся Мяомяо даже удивилась:
— Ого, оперативно. Там же больше двадцати комплектов было.
— Хи-хи, стараюсь учиться у лучших, глава Ся! Чем ещё помочь?
Ся Мяомяо задумалась:
— Да вроде всё. Остальное слишком тяжёлое, сама не утащишь. Отдохни пока.
— Да мне не трудно! — усердно защебетала Чу Мэй. — Я попросила одного парня из наших, он сильный. Эти реквизиты тоже нужно перенести? Я позову его, пусть заберёт.
Не дожидаясь ответа, Чу Мэй выскочила за дверь и уже через мгновение вернулась с подмогой. В гримёрку, вытирая со лба пот, вбежал высокий и худой парень.
Чу Мэй обратилась к нему самым медовым, елейным голосом:
— Мэй Сюй, миленький, поможешь ещё разок? Надо вот это всё донести. Спасибо тебе огромнейшее!
Мэй Сюй утёр лоб рукавом, поднял глаза — и упёрся взглядом в прохлаждающегося в углу Чэнь Юйцзуна. «Вот же нездоровая чертовщина!» — мысленно выругался он. Однако, посмотрев на гору баулов и коробок, обречённо кивнул.
И снова потянулись бесконечные ходки. Отдел искусств располагался в южном корпусе — пусть недалеко, но бегать туда-сюда с тяжестями быстро вымотает кого угодно. Мэй Сюй давно сбросил куртку, и сквозь промокшую насквозь рубашку на его спине темнели крупные пятна пота.
Гао Фань ушла переодеваться перед выходом на сцену. Ся Мяомяо сквозь зеркало наблюдала за тем, как Чу Мэй порхает по комнате, отдавая указания бедному парню точно заправский прораб. Едва глава союза собралась открыть рот и прекратить этот произвол, как прикорнувший в углу Чэнь Юйцзун неожиданно сел.
— Раздражает, — морщась, процедил он сквозь зубы.
Чу Мэй, следившая за каждым его движением, приняла это недовольство на счёт Мэй Сюя — мол, шумит тут, мешает человеку отдыхать. Она уже собралась шикнуть на носильщика, но тут Ся Мяомяо подала голос:
— Пить хочется. Проставлюсь-ка я напитками.
Ей самой вот-вот надо было бежать на сцену, а местную знаменитость за напитками не пошлёшь. Единственными свободными людьми в комнате оставались Мэй Сюй и Чу Мэй. Окинув взглядом упаханного в хлам Мэй Сюя, Чу Мэй проявила сноровку и тут же мило улыбнулась:
— Я сбегаю! Старшекурсник Чэнь, тебе что взять?
Развалившись на диване по-барски, Чэнь Юйцзун изволил ронять:
— Воды. Обычной.
— Мне зелёный чай с кумкватом! — добавила Ся Мяомяо. — А тебе, Мими?
Мэй Сюй, копошившийся в горе реквизита, от неожиданности замер:
— А? Да я... не буду...
— Будешь то же, что и я, — безапелляционно решила Ся Мяомяо. — В «Лавке Шэнь» его отлично делают.
Чу Мэй запнулась. «Лавка Шэнь» находилась на торговой улочке Педагогического университета — туда и обратно пешком не меньше получаса! Пока добежишь, концерт уже закончится, а на часах скоро девять вечера.
Но Ся Мяомяо отрезать не привыкла, Чэнь Юйцзун покорно молчал, а этот недотёпа Дами продолжал копаться в мусоре. Закусив губу, Чу Мэй была вынуждена подчиниться и отправиться в путь.
Едва дверь за ней захлопнулась, Ся Мяомяо махнула рукой:
— Мими, хорош возиться! Садись передохни. Я на сцену, но ты не уходи — вернусь, вместе глотнём чего-нибудь! — А затем грозно рявкнула на Чэнь Юйцзуна: — Как только музыка смолкнет — твой выход! Не дай бог тебя там не окажется — приду и повешусь на двери твоей комнаты!
С этими словами она подхватила длинные полы платья и с изумительной прытью выскочила из гримёрки.
В комнате мгновенно воцарилась звонкая тишина. Мэй Сюй некоторое время ещё перебирал коробки, а затем осторожно покосился назад, туда, где восседала эта величественная трава.
И ровно в этот миг Чэнь Юйцзун устремил на него взгляд.
Их глаза встретились.
http://bllate.org/book/36329/4634145
Готово:
