— Чтобы еще и во сне требовали любовь крутить... Слыхом не слыхивал о таком, — проворчал Чу Чжань, теряя всякое терпение.
Гу Цзиньянь раздраженно перевернулся на другой бок, уткнувшись взглядом в лопатки партнера.
— И мы вот так просто уснем?
— А как еще спать? — Чу Чжань тоже начинал закипать.
— Повернись ко мне, — приказал Гу Цзиньянь.
Мало кто сохранит благодушие, когда ему мешают спать. К тому же делить постель с Гу Цзиньянем, пусть даже в кромешной тьме, было то еще испытание для нервной системы. Чу Чжань не шелохнулся.
Но тот явно вознамерился добиться своего. Подождав немного и поняв, что партнер нагло подыгрывает, притворяясь спящим, Гу Цзиньянь не выдержал. Он бесцеремонно схватил Чу Чжаня за плечо и силой развернул его одеревеневшее тело к себе.
— Я тебе, блять, сказал повернуться! Глухой, что ли?!
Чу Чжань, вынужденный теперь смотреть на него в упор, ощутил на лице его прерывистое горячее дыхание.
— Да что тебе опять надо?! Ты дашь мне поспать или нет?!
— Ты же сам, блять, обещал, что с сегодняшнего дня мы начнем нормально встречаться!
— И сколько, по-твоему, сейчас времени? Какая любовь среди ночи? Завтра проснемся и поговорим!
— Пока я не сплю, ты тоже будешь со мной возиться! — упрямо отрезал Гу Цзиньянь.
— И как ты себе это представляешь в постели? — раздраженно фыркнул Чу Чжань.
— Тогда обсудим другие темы! — С этими словами Гу Цзиньянь навалился сверху и принялся нетерпеливо рвать пуговицы его пижамы.
От сна не осталось и следа. Намертво вцепившись в воротник, Чу Чжань отчаянно забился под ним, выкрикивая:
— Ты же только сегодня пообещал мне! Опять за старое?!
— Ты сам отнесся ко мне наплевательски, так что не жалуйся! — ярился тот в ответ.
— Я еще не оправился! Доктор Су велел мне строго соблюдать покой! Гу Цзиньянь, ты меня, сука, опять на больничную койку загнать хочешь?!
Руки Гу Цзиньяня замерли. Он так и остался лежать на Чу Чжане, тяжело дыша. По его напряженному телу Чу Чжань понял: похоти в этом порыве почти не было, одна лишь упрямая, слепая злость.
Чу Чжань заставил себя расслабиться и примирительно похлопал его по плечу:
— Слезь с меня сначала.
Но тот не шевелился. Даже в кромешной тьме Чу Чжаню казалось, что он видит его яростный, сверкающий взгляд.
— Ладно, признаю, сегодня я повел себя неправильно, — вздохнул Чу Чжань, первым идя на попятную. — Наверное, сказалось то, что я несколько дней провел в больнице и толком там не высыпался. Вот дома меня сразу и разморило.
Стоило ему заговорить мягче, как витавшее в воздухе напряжение начало заметно спадать.
Чу Чжань поспешил закрепить успех:
— Ну не злись. Если тебе не спится, я полежу с тобой, хорошо?
Словно у надутого до предела воздушного шара развязали горловину — вся злость Гу Цзиньяня мигом улетучилась. Услышав этот тихий, вкрадчивый голос, он даже почувствовал мимолетную нежность.
Ни слова не говоря, он скатился с Чу Чжаня и лег рядом.
Чу Чжань облегченно перевел дух. Кажется, он нащупал слабое место этого безумца: с ним нужно лаской, на уступки он реагирует гораздо лучше, чем на силу.
Спустя пару минут Гу Цзиньянь тихо буркнул:
— Спи.
«Да уж, совсем я растерялся в этом гипнотическом мирке, — мысленно усмехнулся Чу Чжань. — В реальности я щелкаю чужие психотипы как орехи, а тут только сейчас удосужился проанализировать его характер. Но уступчивость явно работает.»
— Хорошо, спокойной ночи, — ответил Чу Чжань.
Однако не прошло и десяти секунд, как Гу Цзиньянь снова принялся ворочаться с таким шумом, словно пытался разворотить всю постель.
— Я сказал «спи», а ты и вправду дрыхнуть собрался?!
—... — Доктор Чу на миг лишился дара речи от такой логики. — Но ты же сам только что велел спать!
— Ладно, — процедил сквозь зубы Гу Цзиньянь. — Спи давай.
Чу Чжань решительно отказывался понимать, как устроены извилины в этой голове. Ему невольно вспомнилась расхожая шутка коллег-мужчин из его клиники: «Когда женщина говорит "нет", это значит "да"».
Конечно, Гу Цзиньяня сложно было сравнить с женщиной. Но если сейчас пойти у него на поводу и просто закрыть глаза, этот неврастеник наверняка взбесится еще сильнее и опять набросится с кулаками посреди ночи. Рисковать не хотелось.
— Гу Цзиньянь.
— Чего тебе?
Тихо вздохнув, Чу Чжань повернулся к нему на бок и спросил:
— Скажи, а как мы общались раньше?
— Трахались. А потом ложились спать.
—... А еще раньше?
Тот промолчал.
Чтобы излечить его, Чу Чжаню необходимо было стереть весь тот негатив, который оставил в памяти пациента его двойник из этого мира. Нужно было распутать этот клубок обид и направить их отношения в нормальное русло.
— О том, что было раньше... Мне рассказала Линь Фэй.
Ответной реакции не последовало, но атмосфера в спальне мгновенно стала осязаемо тяжелой, словно воздух вокруг них превратился в свинец.
— Линь Фэй призналась, что я сильно виноват перед тобой. Говорит, ты с меня пылинки сдувал, а я, неблагодарная тварь, наставил тебе рога...
— Заткнись! — резко оборвал его Гу Цзиньянь. Голос его прозвучал негромко, но в нем проскользнула такая леденящая ярость, что по спине пробежал холодок.
Но Чу Чжань и не думал останавливаться. Он спокойно продолжил:
— Я не помню прошлого. Но сейчас я точно знаю одно: я хочу быть с тобой.
Гу Цзиньянь резко отвернулся.
— Мне хочется, чтобы ты оставил былые обиды и успокоился. Кем бы я ни был прежде, сейчас я искренне хочу начать все с чистого листа.
В темноте лица Гу Цзиньяня было не разглядеть, но Чу Чжань кожей чувствовал его пристальный, буравящий взгляд.
Сработало ли это признание, Чу Чжань не имел представления. Он просто выгреб из памяти все романтические штампы, о которых когда-либо слышал, и пустил их в ход.
Немного поколебавшись, он нащупал под одеялом горячую ладонь Гу Цзиньяня и осторожно сжал ее своими пальцами.
Тот вздрогнул, замерев, но через мгновение его пальцы медленно и крепко переплелись с пальцами Чу Чжаня.
Искренность слов и это робкое прикосновение пробили брешь в глухой броне Гу Цзиньяня, поразив самое уязвимое место. Он уже и забыл, когда в последний раз чувствовал такое умиротворение.
Гу Цзиньянь упивался этим моментом, даже не подозревая, что каждая ласка Чу Чжаня преследует исключительно терапевтический интерес.
«Ну вот, терапия наконец-то сдвинулась с мертвой точки», — облегченно подумал доктор.
***
На следующее утро Чу Чжань проснулся первым. Уже не в первый раз его утренним пейзажем становилось лицо Гу Цзиньяня, так что укол неловкости быстро сошел на нет.
Когда этот человек бодрствовал, его безупречные черты лица так и дышали угрозой и холодом. Но во сне, избавленный от вечной настороженности, он выглядел на удивление мягким и беззащитным.
Опасаясь, что проснувшийся Гу Цзиньянь опять начнет навязывать свои нежности, Чу Чжань потихоньку выскользнул из постели, быстро привел себя в порядок в ванной и спустился в столовую.
Когда тот наконец соизволил спуститься, Чу Чжань уже чинно сидел за накрытым столом.
— Доброе утро, — поприветствовал его Чу Чжань и, пересилив себя, слегка улыбнулся.
Гу Цзиньянь слегка замялся, явно смущенный таким приемом, но по его посветлевшему лицу было видно, что он в прекрасном расположении духа. В ответ раздалось короткое, но довольное:
— Утро.
Служанки бесшумно расставляли тарелки с завтраком.
Ночью, под покровом темноты, Чу Чжань мог нести любую сентиментальную чепуху ради блага пациента. Но при свете дня выдавить из себя нечто подобное казалось решительно невозможным.
Впрочем, ночной разговор явно подействовал на Гу Цзиньяня — его привычная раздражительность куда-то испарилась. Сейчас он вел себя гораздо сдержаннее, напоминая своего настоящего, высокомерного прототипа из реального мира.
Завтрак прошел в спокойном молчании.
Покончив с едой, Гу Цзиньянь начал собираться в офис. Не желая терять терапевтический прогресс, Чу Чжань пересилил внутреннюю неловкость и подошел к нему в тот момент, когда прислуга помогала хозяину завязать галстук.
Чу Чжань был немного ниже ростом, и сейчас, глядя снизу вверх на слегка напрягшееся лицо Гу Цзиньяня, он чувствовал себя деревянным.
— Что такое? — недоуменно спросил Гу Цзиньянь.
Слегка откашлявшись от смущения, Чу Чжань жестом приказал служанке удалиться. Недоумение во взгляде того лишь усилилось.
— Уезжаешь в компанию?
— Да.
— Ну тогда... хорошего дня. — Чу Чжань шагнул вперед, быстро приобнял его за плечи и, силясь сгладить неловкость, дружески похлопал по спине: — Работай давай.
После чего тут же отпрянул и поспешно скрылся на лестнице, оставив совершенно ошарашенного босса стоять столбом посреди холла.
Вскоре после отъезда Гу Цзиньяня зазвонил телефон. Это была Линь Фэй. Она напомнила, что сегодня у него по графику съемки, и обещала заехать за ним через десять минут.
Доктор уже мысленно настроился на роль холеной домашней канарейки, запертой в золотой клетке, и этот звонок застал его врасплох.
«И как я мог напрочь забыть про съемки?» — поморщился Чу Чжань.
Он тут же заявил Линь Фэй, что завязывает с актерской карьерой.
Девушка на том конце провода едва не разрыдалась от отчаяния:
— Братец Чу, ты же сам вытребовал эту роль у господина Гу! С чего вдруг такие перемены?!
— Ну выплачу я неустойку за срыв съемок, делов-то. Думаю, у меня водятся кое-какие деньги. На худой конец, пусть Гу Цзиньянь платит.
— Братец Чу! Да при чем тут неустойка! За тобой стоит команда из десятков людей, мы все с тебя кормимся! Если ты бросишь сцену, нам что, лапу сосать?!
—... — Слушая завывания несчастных неигровых персонажей, Чу Чжань со вздохом сдался.
Через десять минут он уже сидел в машине. Линь Фэй отвезла его в офисное здание, где временно расположилась гримерка съемочной группы.
С гримом закончили быстро: природа наградила Чу Чжаня безупречными чертами лица и идеальной кожей, так что гримеру понадобилось лишь слегка выровнять тон.
По словам Линь Фэй, ему предстояло сниматься в городском боевике с обилием боевых сцен, но переживать не стоило — на площадке дежурил опытный постановщик трюков.
Костюмеры принесли идеально скроенный черный смокинг от кутюр. Переодевшись, Чу Чжань в сопровождении ассистентов отправился на съемочную площадку.
Съемки проходили в загородном поместье, причем все сегодняшние сцены должны были сниматься в пределах одной просторной спальни.
Пусть этот мир и был всего лишь порождением чужого разума, долгое пребывание в нем стирало грань с реальностью. Здесь Чу Чжань чувствовал себя живым человеком из плоти и крови — со своим сердцебиением, эмоциями и физическими ощущениями.
Видя суету персонала, расставляющего оборудование под непрекращающийся треск раций, новоиспеченный исполнитель главной роли невольно почувствовал себя не в своей тарелке. В конце концов, лицедейством он отродясь не занимался.
— Линь Фэй, дай-ка мне сценарий.
— Секунду, братец Чу! — Линь Фэй мигом сориентировала ассистентов, и те принесли заветную папку.
Расположившись на диване перед входом в спальню, Чу Чжань углубился в чтение.
Даже с крыльями не улететь
Сцена 1, кадр 1
В постели. Чу Чжань мертвой хваткой вцепляется в горло Ло Юя. В бешенстве: «Ты еще смеешь бежать?! Какая глупость! Неужели думал, что у меня нет своих людей у тебя под боком? Куда теперь побежишь?!»
Ло Юй задыхается, но отчаянно бьется в его руках: «Каждый божий день рядом с таким чудовищем, как ты — это сущий ад!»
Чу Чжань дает Ло Юю звонкую пощечину...
Чу Чжань читал сценарий с растущим недоумением. Пролистав еще пару страниц, он поднял взгляд на ассистентку:
— Ты уверена, что это называется «боевик»? Или у меня какие-то устаревшие представления о жанре экшена?
— Ну конечно, боевик! — закивала Линь Фэй. — Я сама сценарий пробежала. В этой сцене вам предстоит отвесить ему целую серию сокрушительных пощечин!
—... И кого из этих двоих, позволь узнать, играю я?
— Разумеется, Чу Чжаня!
—... — Чу Чжань почувствовал, как по его венам разливается глухая апатия.
Набросав в уме канву сюжета, он без труда догадался, о чем фильм. Стандартное чтиво про абьюз и принуждение: один доминирует и держит в заложниках, второй пытается бежать, первый ловит его и наказывает пуще прежнего.
Чего еще ожидать от подсознания Гу Цзиньяня? Даже в вымышленном сценарии все крутится вокруг излюбленной им принудительной любви.
— Всем приготовиться! — разнесся по площадке зычный голос режиссера Чэня.
Несколько операторов и осветителей двинулись в спальню, таща на себе тяжелую аппаратуру.
— Учитель Чу, сейчас я самолично покажу вам все нужные ракурсы и движения, — расплылся в улыбке подошедший режиссер.
— Хорошо, буду признателен, — кивнул Чу Чжань и направился на съемочную позицию.
Тяжелые портьеры в спальне были плотно задернуты. Над огромной двухметровой кроватью с картинно разбросанными простынями уже завис микрофон-пушка.
Гул голосов на площадке начал стихать. Делать нечего, придется играть эту комедию. В голове доктора билась лишь одна здравая мысль: нужно как можно скорее вылечить Гу Цзиньяня и выбраться отсюда, чтобы больше никогда не участвовать в его бредовых фантазиях.
Осмотревшись, он насчитал около восьми человек персонала. Спальня была просторной, но из-за необходимости постоянно перемещаться в кадре лишних людей вежливо попросили удалиться в коридор.
Чу Чжань поискал глазами своего партнера по кадру, но никого похожего не обнаружил.
— А где второй главный герой? — поинтересовался он у режиссера.
Постановщик спохватился и уже открыл было рот, чтобы подозвать помощников, как вдруг в дверях показался высокий, статный мужчина с удивительно тонкими и красивыми чертами лица.
— О, легок на помине! Только о вас вспомнили, а вы уже тут, учитель Ло, — расплылся в улыбке режиссер Чэнь.
Чу Чжань обернулся и, встретившись взглядом с вошедшим Ло Юем, почувствовал, как у него нервно задергалось веко.
«Ло Юй играет Ло Юя, — мысленно простонал Чу Чжань, чувствуя, как закипает мозг. — Потрясающе. У Гу Цзиньяня определенно тяжелая стадия садомазохизма.»
http://bllate.org/book/36322/4666198
Готово:
