— Удачное совпадение.
Интонация Вэнь Чжичжи слегка повысилась, и Ши Тянь понял, что на самом деле тот считает подобное совпадение совершенно излишним.
Пока Ши Тянь застыл в оцепенении, у одной из девушек рядом отчаянно текли сопли и слезы, колени её подкосились, и она уже почти падала ниц, как вдруг Вэнь Чжичжи небрежным движением подхватил её за локоть под углом:
— Не нужно опускаться на колени.
Девушка задыхалась:
— Простите... Мы не со зла... Больше не бейте его, мы больше никогда не посмеем...
У стены с разбитым до крови лицом стоял бета. Сяо Вэй просунул руки ему под мышки, поднял и бросил взгляд:
— Не умер.
Затем он достал флакон с блокатором и швырнул его омеге, который одновременно плакал и переживал течку.
И предупредил:
— Если еще раз вздумаете строить козни, бить буду именно тебя.
Эта компания, поддерживая друг друга, удалилась. Чжань Мин выглядел весьма довольным:
— Какого хрена? Нашлось же кому добровольно навязаться в пару папаше Вэню! Даже блокатор не вколол, а уже пришел соблазнять. С чего бы ему так легко поддаться инфекции? Не боишься, что у парня крышу сорвет и он тебя дома отлупит?
Сяо Вэй добавил:
— Идиот.
Ши Тянь приоткрыл рот — оказывается, вон оно как всё обернулось, — и снова захлопнул его.
Ощутив на макушке чей-то оценивающий взгляд, он бросил взгляд на выход из переулка: сбежать сейчас явно не получится, и Ши Тянь с невозмутимым видом отступил назад, пока его спина не уперлась в холодную стену.
Это чувство неловкости было точь-в-точь таким, блин, как если бы ты ворвался в спальню с криком: «Измена!», а потом выяснилось, что они законные муж и жена.
— И ведь вломился ты аккурат в их собственную спальню.
Сейчас Ши Тянь только и делал, что сожалел — сокрушительно сожалел.
Вэнь Чжичжи скользнул взглядом по содержимому листа формата А4, где черным по белому было напечатано Совершенно секретно * перед вскрытием, а ниже красовались буквы шрифтом сун — Небольшой семейный бизнес, 2 юаня за штуку.
— ...
Затем он снова посмотрел на омегу, который забился в угол и начал дрожать всем телом. Только что его порыв броситься на помощь выглядел весьма героически, а теперь личико испуганно побелело, и даже зрачки ворочаются с трудом.
Кажется, он до смерти его боится.
Сяо Вэй уже хотел позвать Вэнь Чжичжи уходить, но Чжань Мин грубо вытащил его за рукав и принялся выразительно перемигиваться, глядя вглубь переулка:
— Чего такой слепой? Не мешай папаше Вэню искать жену.
Сяо Вэй подавил злость после недавней трепки и, подумав, доплелся до выхода из переулка, чтобы закурить.
Ладно, слово цзунчжу важнее всего на свете, а жена цзунчжу ценнее неба. И пусть здесь написана какая-то белиберда, Вэнь Чжичжи, к всеобщему удивлению, даже не разозлился.
Значит, между этими двумя вполне может быть какая-то кармическая связь.
В переулке воцарилось молчаливое затишье.
Ши Тянь не знал, что и сказать: повсеместный липкий запах крови отчетливо давал понять, что хозяин сейчас крайне раздражен. Альфа подступал все ближе, его кадык легко ходил вверх-вниз, а мелкая царапина на ключице запеклась кровавой корочкой — видать, задело выпавшими из степлера скобами.
Ши Тянь медленно обхватил голову руками и, приседая на землю, попытался спасти хотя бы остатки своего достоинства:
— Только в лицо не бей, ладно?
— ...
Вэнь Чжичжи с раздражением перехватил его руки, отчего поясница Ши Тяня мгновенно окаменела. Он бросил на альфу красноречивый, полный невысказанных слов взгляд и внезапно кое-что понял.
Ши Тянь с невозмутимым видом опустил защищавшие голову руки, чуть свел их на груди и принялся аккуратно прикрываться...
А затем на его лице промелькнуло смешанное выражение облегчения и трепета.
Вылитая целомудренная девица, берегущая свою честь.
— ...
Вэнь Чжичжи провел кончиком языка по внутренней стороне щеки и, разозлившись, в конце концов искренне усмехнулся. Пододвинувшись вплотную — так, что уже можно было различить аромат у него на шее, — он произнес:
— Еще раз посмеешь напечатать такую дрянь — посчитаешь, что той ночи было мало, и захочешь, чтобы я тебя проучил?
Ши Тянь видел лишь царапину на его ключице и, кроме как еще сильнее втянуть руки в себя, сказать ничего не мог.
Раз уж поймали с поличным, остается только лечь и смиренно терпеть насмешки.
Катись оно всё к черту, давайте уже скорее.
— Чего боишься? Говори, — подал голос альфа.
Его дыхание касалось уха, звуча лениво, и Ши Тянь заметил, что тот вовсе не так зол, как казалось.
— Писать объяснительную? — склонив голову, спросил Ши Тянь.
— Угу.
Уж в написании объяснительных и принесении извинений Ши Тянь был человеком бывалым:
— Просто у тебя бешеная популярность, а мне нужно зарабатывать на пропитание... вот я и решил хайпануть на твоей известности. Никакого неуважения к тебе я не имел в виду...
Он нёс какую-то околесицу, чувствуя, как рука Вэнь Чжичжи упирается в стену.
Тонкие, длинные пальцы легли в нескольких сантиметрах от его уха, и Ши Тянь тут же испуганно задумался: не сболтнул ли он чего лишнего, как вдруг его полностью накрыло густой тенью.
Вэнь Чжичжи, шатаясь, навис над его ухом, его дыхание необъяснимо участилось, а кончик носа случайно коснулся ледяного уха, заставив Ши Тяня вздрогнуть всем телом.
Копчик Ши Тяня одеревенел: он отчетливо чувствовал, как Вэнь Чжичжи, словно дикий зверь, внюхивается в его запах, а выдыхаемый горячий воздух скользит по ушной раковине.
— ...?
Это еще что такое?
Внезапно решил распустить руки?
...
В начале переулка Чжань Мин обнимал Сяо Вэя за плечи и увлеченно рассуждал:
— Я тебе говорю, с этой хворью папаши Вэня иметь рядом омегу — просто благословение. Этот мне нравится, писаный красавец...
Сяо Вэй не желал его слушать:
— Отвали.
— С чего это мне отваливать? Хочешь, поделюсь секретными техниками съема омег? Знания эксклюзивные, никому не передаются.
Чжань Мин разочарованно повернулся назад и как раз вовремя застал картину: Вэнь Чжичжи вжал того самого писаного красавца-омегу в стену, их тела прижались друг к другу с предельной, двусмысленной близостью. Выглядело это точь-в-точь как огромный свирепый тигр, прижавший лапой белоснежного пушистого котенка и жадно принюхивающийся к нему.
...Какого хрена!
Чжань Мин перепугался не на шутку:
— Папаша Вэнь! Батя! Так нельзя же!
Хотя в его памяти поступки Вэнь Чжичжи всегда отличались экстравагантностью, это было уже слишком дико:
— Вы же знакомы всего пару дней! Надо же хоть какими-то этапами двигаться, понимаешь?! К тому же в таком переулке нельзя ставить временную метку! Какая, к черту, разница между этим и — и полевым сражением?!
Находящиеся в переулке люди будто вовсе его не слышали и продолжали тереться носом о шею омеги.
— Ой, мать моя... — Чжань Мин чувствовал, что его родительское сердце сейчас разорвется от заботы. Ему безумно хотелось ворваться внутрь, оттащить Вэнь Чжичжи за шкирку и выразительно зачитать ему вслух Закон о защите омег, но тут до него кое-что дошло: — Старый Сяо, скажи-ка, а брату Вэню часом опять не поплохело?
Сяо Вэй нахмурился и снова посмотрел вглубь переулка. Эта странная болезнь Вэнь Чжичжи и впрямь пугала: если говорить на чистоту, когда у него случался приступ, он терял рассудок и готов был крушить всё подряд.
Но сейчас он склонился над шеей маленького омеги, его губы, казалось, едва касались железы, однако он лишь сдерживал зубы и не предпринимал никаких дальнейших действий — было очевидно, что он изо всех сил борется с собой.
Это выглядело очень странно.
Казалось, в этот раз ему не было так больно, как во время прошлых приступов.
*
Тем временем.
Пространство вокруг заполнял усиливающийся запах крови, и Ши Тянь, ворочая глазами, гадал: неужели Вэнь Чжичжи так не на шутку завелся из-за того, что... та течная омега заразила его феромонами, и у него исподволь начали проявляться признаки течки?
Ши Тянь видел лишь чуть подрагивающий кадык и нашел тему для разговора:
— ...У тебя кровь идет.
Вэнь Чжичжи ответил:
— Это ты меня ударил.
— ...
Ши Тянь, конечно, и сам прекрасно помнил, что это его рук дело, но сейчас суть была вовсе не в этом:
— Прости... Может, для начала сходим в медпункт?
Вэнь Чжичжи промолчал.
Его голова начала раскалываться сразу же после того, как он уловил феромоны течной омеги, но стоило оказаться рядом с Ши Тянем, как боль заметно утихла. От этой напасти не было лекарства, и никакой медпункт не сравнился бы по эффективности с тем, чтобы просто посидеть рядом с ним, понюхать его запах и перекинуться пара слов.
Раз уж тот никак не выражал своего мнения, Ши Тянь тоже не смел шевелиться. Он тревожно прижался спиной к стене и спустя какое-то время с недоумением тихонько произнес:
— От меня же просто пахнет жасмином, нашел бы любого другого омегу — инюхайся сколько влезет.
Ши Тянь не был дураком и прекрасно видел, что цзунчжу определенно нравится его запах, иначе его бы уже давно избили, а не давали возможность любезничать.
Вэнь Чжичжи возразил:
— От тебя пахнет вовсе не жасмином.
Ши Тянь бросил на него взгляд, явно собираясь поспорить, но промолчал.
Взгляд Вэнь Чжичжи потемнел, пальцы крепче сжались возле уха омеги:
— Если хочешь что-то сказать — говори, я не ем людей.
Ши Тянь упрямо повторил:
— От меня пахнет именно жасмином.
С момента прохождения через распределение и по сей день в больницах любого масштаба его феромоны классифицировали исключительно как жасминовые. С чего бы кому-то вдруг заявлять обратное?
Вэнь Чжичжи опустил взгляд, лениво глядя на него, и ему было совсем не до споров на эту тему:
— Ну, раз ты говоришь, что нет — значит, нет.
— ...
Это еще что за «раз ты говоришь, что нет — значит, нет»?
Выходит, это я тут просто скандалю на пустом месте, да? Ши Тянь вытаращил глаза, но промолчал. В этот момент из начала переулка быстрым шагом появились четверо или пятеро людей. Вэнь Чжичжи, сбросив с лица прежнее выражение, направился им навстречу.
Некоторые из них были в белых халатах, другие — без, но все выглядели до смерти перепуганными. Они окружили Вэнь Чжичжи, засыпая его вопросами, а он, небрежно разминая запястье, отвечал им и неизвестно почему вдруг обернулся и посмотрел на Ши Тяня.
Ши Тянь, уже собиравшийся воспользоваться случаем и слинять при виде врачей, замедлил шаг и замер на месте.
Вэнь Чжичжи, находясь в двух-трех метрах от него, поманил его пальцем:
— Поди сюда, проводишь меня в медпункт.
Ши Тянь искренне не понимал: неужели у такого здоровенного мужика две длинные ноги служат лишь для того, чтобы людей пинать? И ему еще нужно кого-то в медпункт конвоировать? На его лице отчетливо проступило недовольство, но Вэнь Чжичжи уже отвернулся.
— ...
Добравшись до медпункта, они застали старшего врача — человека, который обычно смотрел на всех свысока. Тот вышел из внутренней комнаты, проверил, не начался ли у Ши Тяня период течки, и поднял его карточку:
— Ты из Западного кампуса?
— Угу.
Отношение врача стало чуточку прохладнее:
— Юный господин Вэнь проявил некоторый интерес к твоим феромонам. Когда у тебя будет свободное время, побудь рядом с ним, это помогает успокоить его нервы.
Западный кампус, если говорить на чистоту, был пристанищем простолюдинов с чуть более высоким положением, стоявших неизмеримо ниже любых знатных кланов. Ши Тянь давно привык к подобному тону, а потому лишь спросил:
— Я могу не ходить?
Врач парировал вопросом:
— А ты можешь не ходить?
Ши Тянь: — ...
— Когда альфа вступает в период уязвимости, у него случаются атавистические проявления: возникают мощные инстинкты пометки и агрессия, напоминающие звериные. Об этом вам всем рассказывают на уроках физиологии. Но особенность юного господина Вэня заключается в том, что он... невероятно, чрезвычайно, смертельно опасен. Советую тебе как следует позаботиться о собственной безопасности.
То, что цзунчжу Южного Региона временами теряет контроль над феромонами и учиняет разрушения высочайшего уровня опасности, было секретом Полишинеля.
Ши Тянь опешил:
— У него что, начался период уязвимости?
— Нет. Но когда альфа находит феромоны, которые ему нравятся, это ускоряет наступление периода уязвимости. И если тогда произойдет масштабная утечка феромонов...
Врач на секунду замолк и добавил:
— Рекомендую на досуге приобрести страхование жизни на крупную сумму.
— ...
Честно говоря, Ши Тянь был совершенно сбит с толку. Все эти грязные тайны тирана до сих пор существовали лишь на уровне уличных сплетен, и обсуждать их — это всё равно что лезть в большую политику. Он никак не ожидал, что это коснется его самого. Ши Тянь нервно сжимал в пальцах медицинскую карту, когда врач качнул подбородком:
— Заходи внутрь, он хочет тебя видеть.
Ши Тянь: — ...
Да после таких слов осмелюсь ли я вообще туда зайти?!
Охренеть просто!
Почему все несчастья вечно сыплются на мою голову?!
Ши Тянь толкнул дверь. Вэнь Чжичжи сидел на больничной койке и с ленивым видом ковырялся в телефоне. Свет ламп падал на его лицо, создавая легкую тень и придавая ему скучающий вид.
Рядом с ним школьное руководство в панике рассыпалось в извинениях:
— Это просто возсмутительно! Главное, что все живы и невредимы, а если бы те две омеги действительно заразили юного господина Вэня и спровоцировали выход феромонов из-под контроля, это было бы ужасно! Это...
Вэнь Чжичжи слушал вполуха, слегка прикрыв глаза. По его выражению лица читалось, что эта болтовня смертельно ему надоела, и он находился в состоянии полной отрешенности. Вскоре этот гул окончательно его утомил, и он бросил:
— Выйдите.
Школьное начальство, обычно задиравшее нос выше крыши, тут же ухватилось за эти слова, словно за высочайшее помилование, и поспешно ретировалось, на прощание хлопнув Ши Тяня по плечу:
— Позаботьтесь о нем как следует!
— ...
Ши Тянь, потоптавшись на месте, уселся на стул как можно дальше. Вэнь Чжичжи отложил телефон в сторону и пару секунд молча смотрел на него:
— Налей мне воды.
Ши Тянь нашел бумажный стаканчик и уточнил:
— Тебе горячей или холодной?
— Мне нужно выпить лекарство, теплой.
Ши Тянь протянул стакан и почему-то поймал себя на смутном ощущении, что сейчас, принимая лекарство, этот тип пребывает в весьма неплохом расположении духа.
В дверь тихо постучали, и в палату вошла высокая фигура. Гу Янь как раз разговаривал по телефону, но, заметив Ши Тяня, замер на полуслове и даже забыл ответить собеседнику.
Ши Тянь покраснел:
— Старший брат Янь.
Услышав это, Вэнь Чжичжи замер и перевел взгляд на Гу Яня.
Гу Янь никак не ожидал, что в чатах последние два дня до безумия обсуждали именно Ши Тяня. Испытав легкий шок, он больше никак не отреагировал, кивнул Ши Тяню и обернулся:
— Брат Вэнь, я тут расспросил... — продолжая говорить, он внезапно осекся, ощутив, что здесь что-то не так.
Вэнь Чжичжи снова посмотрел на Ши Тяня: только что изо всех сил морщившийся и сжимавшийся в комок маленький омега вдруг ожил и начал украдкой поглядывать на Гу Яня, да так, что даже слова у него в горле застряли.
Вэнь Чжичжи отставил стакан с водой и с абсолютно невозмутимым видом устремил взгляд на Гу Яня.
Гу Янь: — ...
Будучи законченным натуралом и непроходимым чурбаном в сердечных делах, Гу Янь обычно отличался потрясающей тугодумностью в плане чувств, но в это мгновение в нем проснулось небывалое озарение. Он молча сжал в руке телефон, сделал пару шагов к выходу и, чувствуя некоторую неуверенность, обернулся спросить:
— Я тут лишний?
Вэнь Чжичжи ответил:
— Не лишний.
Гу Янь: — Отлично, тогда я пошел.
Ши Тянь: — ...
http://bllate.org/book/36292/4507411
Готово:
