После того как состояние господина Юя разрослось, он перенял повадки тех богачей и велел обустроить в усадьбе Юй купальню — специально для омовений.
Линь Цзиню к его нынешним двадцати годам довелось провести на полях сражений добрую половину жизни, и по пальцам можно было пересчитать те разы, когда ему удавалось нормально помыться в купальне. Впрочем, слуги семьи Юй подготовили всё необходимое для мытья, и хотя бы просто посидеть в деревянной бадье, намыливаясь как придётся, было уже неплохо.
Однако Линь Цзинь не любил такую долгую возню с купанием: он зачерпнул ковшиком воды из бадьи, окатил себя с головы до ног, и спустя всего мгновение уже был чист.
Юй Чжоумянь приготовил для Линь Цзиня новый комплект одежды, а на подносе оставил бритву. Глядя в бронзовое зеркало, Линь Цзинь заметил, что его щетина уже порядком отросла и превратилась в густую бороду, которую действительно следовало сбрить. Носить бороду на юге — мало того что жарко, так ещё и мучительно.
Взяв бритву, Линь Цзинь осторожно, волосок за волоском, принялся сбривать растительность. Лезвие было острым, и стоило чуть зазеваться, как на подмоченном подбородке тут же появлялся порез.
У Линь Цзиня ушла добрая четверть часа на то, чтобы полностью избавиться от бороды — это заняло даже больше времени, чем само купание.
Облачившись в чистые одежды, Линь Цзинь вышел из купальни и спросил сопровождавшего его слугу, где сейчас старший гэ-эр семьи Юй.
А тот слуга всё это время караулил у дверей, и вид вышедшего человека заставил его от неожиданности изрядно испугаться: Т-ты… ты тот самый, кто только что вошёл внутрь?
— Я, — отозвался Линь Цзинь.
Слуга сбегал в купальню, заглянул туда и лишь убедившись, что в бадье валяются состриженные волосы, осмелился поверить, что стоящего перед ним человека не подменили.
— Пойдёмте, гэ-эр ждёт вас в парадном зале, — произнёс слуга.
Линь Цзинь последовал за слугой до главного зала. Дворцовые двери настежь распахнуты, и внутри сидел Юй Чжоумянь, а прислуживающий рядом слуга как раз подливал ему чай.
— Гэ-эр, молодой господин Линь пришёл, — окликнул слуга, заглянув внутрь, после чего быстро удалился.
Услышав слова слуги, Юй Чжоумянь поднял взгляд и увидел человека, идущего прямо навстречу солнечному свету. Первое, что бросилось в глаза — его высокий рост: он казался даже выше рослых мужей ростом в восемь чи, а высокий конский хвост зрительно ещё больше вытягивал его фигуру. Затем Юй Чжоумянь вгляделся в его лицо: пара соболиных бровей, острый взгляд, прямой нос и бледно-красные губы. От прежнего бродячего вида не осталось и следа — теперь это было именно то лицо, от которого млели все гэ-эры и девицы.
— Ты… — нерешительно начал Юй Чжоумянь.
— Было жарко, сбрил, — предугадав вопрос, коротко ответил Линь Цзинь.
— Проходи, садись, — Юй Чжоумянь указал на стул напротив себя и велел Хун Цюэ налить Линь Цзиню чаю.
Налив чаю, Хун Цюэ пятимочком вышел за дверь и аккуратно прикрыл створки парадного зала, оставив Линь Цзиня и Юй Чжоумяня наедине.
— Как имя старшего гэ-эра?
— Юй Чжоумянь, — ответил тот.
— Рискну предположить, раз молодой господин Линь согласился поймать тот шар, то сделал это по совету моей матушки, ради сохранения моей репутации, — Юй Чжоумянь обеими руками держал пиалу, а его пальцы нервно оглаживали её край. Не глядя Линь Цзиню в глаза, он смотрел перед собой и продолжал: — Я вижу, что молодой господин Линь вовсе не горит желанием входить в наш дом в качестве зятя-примака. Раз так, давай заключим договор сроком на один год: по истечении этого времени мы найдём предлог расстаться, сославшись на несовместимость характеров, и это будет наилучшим решением для обоих.
Такое предложение звучало вполне разумно.
— Подходит, но у меня есть одна небольшая просьба.
— Говорите, — Юй Чжоумянь наконец перевёл взгляд на Линь Цзиня.
— У меня есть младший брат, я должен отыскать его и исполнить волю родителей, — произнёс Линь Цзинь. Перед смертью отец Линь и мать Линь поручили младшего брата его заботам. Он привёз мальчика на юг, чтобы обосноваться здесь, но не прошло и двух месяцев, как его призвали в армию, из-за чего он был вынужден оставить брата на попечение других людей. С тех пор прошло уже десять лет, и он понятия не имел, живет ли брат всё в той же деревне.
— Волю родителей… — Юй Чжоумянь тихонько повторил про себя эти слова, и в его душе шевельнулись некие мысли, однако произносить ранящие душу вещи ему не хотелось. К тому же их отношения едва ли ушли дальше знакомства со случайным прохожими, и докровных откровений им было еще далеко.
Это всего лишь фиктивный брак, вмешиваться в дела друг друга не стоит, а через год удастся разойтись без лишних хлопот и затяжных драм.
— Хорошо, перед свадьбой сможешь заняться поисками брата.
Наступил вечер. Солнце скрылось за тучами, в небе высоко взошла луна в окружении нескольких робких звёзд — пришло время ужинать.
Хоть Линь Цзинь и не происходил из знатной семьи, он всё же знал, что домочадцы обычно трапезничают вместе.
Однако, несмотря на то, что час ужина уже настал, старший гэ-эр семьи Юй вовсе не собирался сдвинуться с места и продолжал сидеть в парадном зале.
Хун Цюэ вошёл снаружи, почтительно поклонился и доложил:
— Гэ-эр, из покоев госпожи передали велеть вам и молодому господину Линю идти в столовую.
Услышав это, Юй Чжоумянь легко улыбнулся:
— Молодой господин Линь, прошу.
Наблюдая за улыбкой Юй Чжоумяня, Линь Цзинь неизменно ловил себя на мысли, что эта улыбка не доходит до его глаз — словно застывшая маска, сплошное притворство.
Впрочем, они друг другу никто, и Юй Чжоумянь волен улыбаться как ему вздумается, какое до этого дело Линь Цзиню.
Миновав две круглые и квадратные арки, Линь Цзинь вместе с Юй Чжоумянем вошёл в столовую, где за столом уже сидели господин Юй, госпожа Юй и Юй Ваньцин.
Заметив Линь Цзиня, Юй Ваньцин оживился:
— Братец, а это…
— Тот самый молодой господин Линь, что поймал вышитый шар, — ответил Юй Чжоумянь.
Линь Цзинь лишь кивнул, тем самым поприветствовав семью Юй.
Кто бы мог подумать, что после умывания и стрижки Линь Цзинь окажется столь статным и красивым мужчиной? Это заставило Юй Ваньцина горько пожалеть и втайне позавидовать невероятной удаче Юй Чжоумяня, который наугад бросил шар — и заполучил истинного красавца из лучших людей.
Впрочем, что толку от одной смазливой внешности? Раз тот докатился до столь плачевного состояния, значит, за красивым фасадом не скрывалось никаких особых талантов.
Госпожа Юй сидела на своём месте и ласково произнесла:
— Гэ-эр, молодой господин Линь, присаживайтесь.
— Отныне мы все одна семья, не стоит стесняться, — улыбнулась она, подзывая служанок с блюдами.
Пятеро служанок, держа в руках медные тазы с водой, встали позади каждого из пяти членов семьи.
Подумать только, даже купеческое семейство переняло аристократические манеры: перед едой полагалось омывать руки. Линь Цзинь погрузил ладони в воду, слегка поёрзал ими, вытащил и вытер насухо полотенцем.
Господин Юй молча взял палочки первым, и лишь после этого остальные тоже притронулись к еде.
Линь Цзинь был непривередлив в еде: из всего изобилия блюд он брал лишь то, что стояло прямо перед ним. Во-первых, так проще, а во-вторых, перед ним были и суп, и овощи, и мясо — вполне сбалансировано.
Но вот этот гэ-эр, сидевший слева, ел действительно как птичка: мало того что он съел лишь полпиалы риса, сделал пару гідков супа, так ещё и притронулся к мясу и овощам всего раз пять. С таким скудным аппетитом он не съедал и шестой части нормы взрослого мужчины — разве так можно наесться?
И даже будучи мачехой, госпожа Юй должна была проявить заботу о рационе старшего пасынка. Но за весь ужин, сколько Линь Цзинь ни наблюдал, госпожа Юй обратилась к Юй Чжоумяню всего пару раз, после чего переключила всё внимание на собственную дочь, больше не вспоминая о пасынке.
Будучи воином, лишённым тонкой дипломатии, Линь Цзинь всё же заметил эту неестественность: было очевидно, что те трое составляют единую семью, тогда как гэ-эр выглядел среди них чужаком.
После трапезы, когда все ополоснули рты, господин Юй наконец завел разговор о происхождении Линь Цзиня.
— Молодой господин Линь — уроженец севера, как же вас занесло на юг? — поинтересовался господин Юй.
— Ищу брата, — лаконично ответил Линь Цзинь.
Всего два слова, поясняющие цель его визита, однако они почему-то вызвали у господина Юя лёгкое раздражение. В последние годы их торговые дела шли стабильно, и хотя купеческое сословие всё ещё оставалось на самом дне традиционной иерархии четырех сословий, благодаря лишним деньгам он сумел купить себе почетный титул члена управы и кое-какое влияние. Со временем господин Юй обзавёлся скверным характером и любил, когда окружающие угодливо льстили ему в ответ.
— Ищете брата? Годы нынче неспокойные, войн на юге, конечно, поменьше, но время идет, и поди разыщи теперь твоего братца в таком хаосе, — небрежно бросил господин Юй.
— Господину Юю не о чем беспокоиться, — бросил в ответ Линь Цзинь и, сославшись на то, что наелся и хочет отдохнуть, первым покинул столовую.
С чего бы это ему с самых первых слов каркать словно вестник беды? Слушать такое было противно.
Линь Цзинь вернулся в отведённую ему временную комнату, достал из дорожного мешка флягу с вином, после чего легко вскарабкался на крышу по ветвям раскидистого дерева и растянулся на черепице.
Летняя ночь принесла желанную прохладу, а редкие дуновения ветерка освежали лицо. Линь Цзинь откинул голову назад и сделал пару глётков: вино оказалось крепким, но хмель в голову не ударял.
Когда Линь Цзинь только попал на фронт, он до жути боялся убивать врагов и перед каждой схваткой вынужден был пить для храбрости. Со временем он пристрастился к вину и выработал железобетонную выносливость — теперь его не могло свалить никакое количество спиртного.
Питие вина при луне — великое наслаждение, и Линь Цзинь предавался ему с удовольствием.
— Гэ-эр, как вторая барышня могла такое сказать! — донёсся откуда-то снизу приглушённый голос.
Линь Цзинь насторожил слух: говорил тот самый слуга, прислуживавший Юй Чжоумяню.
Похоже, он беседовал со своим хозяином, но что ответил Юй Цзиню Юй Чжоумянь, из-за тихого голоса разобрать не удалось.
Похоже, семья Юй была далеко не так прекрасна и лучезарна, как казалось снаружи.
Ранним утром следующего дня Линь Цзинь собрался покинуть усадьбу Юй и отправиться в деревню Ванси, что раскинулась у южного выхода из Цзяочэна. Прошло десять лет, и в памяти сохранились лишь смутные очертания тех мест, так что удастся ли разыскать брата, можно было узнать, только добравшись туда лично.
— Молодой господин, погодите. Наш гэ-эр хочет пойти с вами, — перегородил ему дорогу Хун Цюэ, заметив, что Линь Цзинь уже позавтракал и готов уходить.
— Дорога дальняя и трудная, я иду не на прогулку, — возразил Линь Цзинь.
Изнеженному домашнему гэ-эру не вынести тягот дальней дороги: за воротами города начинались грязные ухабистые тропы, где хрупкие повозки то и дело норовили развалиться от тряски, а от езды на бычьей телеге разило за версту.
— Наш гэ-эр понимает, но он всё равно хочет поехать с вами, — настаивал Хун Цюэ.
Раз уж Юй Чжоумянь так упрямо решил составить ему компанию, Линь Цзинь не стал возражать. В конце концов, с его боевым опытом он сумел бы защитить Юй Цжоумяня даже в случае нападения волчьей стаи.
Упрямо решив ехать, Юй Чжоумянь быстро собрал дорожный мешок, прихватив с собой лишь Хун Цюэ, и присоединился к Линь Цзиню.
В дороге Юй Чжоумянь хранил молчание и не спешил заводить разговор. Линь Цзинь полагал, что тот увязался следом из недоверия, опасаясь, будто поиски брата — лишь предлог для побега.
Стоило им на бычьей телеге выехать за южные ворота Цзяочэна, как дорога тут же превратилась в сплошное испытание: колеса со страшным грохотом подпрыгивали на булыжниках, то и дело подбрасывая седоков вверх.
Линь Цзинь привык к подобным тряским поездкам и почти ничего не чувствовал, но Юй Чжоумянь никогда прежде не испытывал подобных мучений, и от непрерывной тряски у него уже нестерпимо болел копчик.
Хун Цюэ с болью в сердце смотрел на хозяина и не выдержал:
— Гэ-эр, может, попросим возницу остановиться и передохнуть?
— В телеге столько людей, разве можно останавливать её ради меня одного? Я в порядке, уверена, мы уже скоро приедем, — тихо ответил Хун Цюэ Юй Чжоумянь.
Перед выходом Линь Цзинь прямо предупредил Хун Цюэ, что придётся ехать на телеге, и Юй Чжоумянь тогда согласился. Раз уж они сели в повозку, было бы верхом эгоизма требовать остановки.
http://bllate.org/book/36285/4506121
Готово:
