Цзян Но ошеломлённо замёрз.
Профессор застыл с не менее недоуменным видом.
Цзян Но тихонько ткнул Янь Жоюя локтём. Тот повернулся с искренней обидой на лице, решив, будто его парень вознамерился заступиться за какого-то постороннего иностранного джентльмена. Однако во взгляде Цзян Но читалась лишь чистейшая жажда знаний:
— Слушай, а у существительного во множественном числе должно быть «s» на конце?
Жоюй, уже готовый включить режим сурового патриотизма, мгновенно сдулся:
—…
Даже сам профессор, от неожиданности не сразу сообразивший, что слово «Chinese» само по себе обозначает множественность, смущённо замолчал.
— Это ваш друг? — опомнившись, всё так же учтиво переспросил он.
Цзян Но кивнул и ещё раз поблагодарил его за увлекательный экскурс. Пожилой мужчина тепло улыбнулся и, не затягивая паузу, попрощался и вышел из зала, поставив в этой спонтанной встрече весьма изящную точку.
Когда они остались вдвоём в пустынном выставочном пространстве, Цзян Но поинтересовался:
— Ты как здесь оказался? А баттл?
— У тебя ещё хватает совести спрашивать! — вспыхнул Жоюй. — Нам же пережребьёвку устроили! Поставили выступать первыми. Я тебе иззвонился весь — ты трубу не берёшь. Не найди я тебя в музее, дальше пришлось бы чесать прямиком в полицию или посольство!
Цзян Но хлопнул себя по карманам и лишь тогда вспомнил, что оставил телефон в куртке, а куртку сдал в гардероб на входе. В музее отлично работало отопление, и посетителей просили снимать верхнюю одежду, чтобы не нарушать эстетику и правила приличия. Сам он был в одной толстовке, а вот Жоюй выглядел совсем налегке — футболка да жилет. Очевидно, сорвался сразу после отборочного тура, даже сценический лук сменить не успел.
— Ты чего так смотришь? — буркнул Жоюй, заметив на себе пристальный взгляд.
Они уже покидали отдельный зал. Яркий, звенящий свет высоких широт заливал холл, отчего чистая кожа Жоюя казалась почти прозрачной. На нём были камуфляжные штаны защитного цвета и тяжёлые мартинсы, а чёрный декоративный жилет смахивал на бронежилет и при ходьбе эффектно расхихикивался. Довершала образ армейско-зелёная бейсболка. Весь его вид буквально дышал дерзкой уверенностью.
Цзян Но невольно улыбнулся. Жоюй принялся допытываться, чего это он лыбится, но тот лишь загадочно качнул головой.
Жоюй отвернулся и лишь сдавленно хмыкнул. Он, конечно, до сих пор пребывал в дурном расположении духа, но что тут поделаешь? Не бросать же Ноно одного. А прибей он сюда секундой позже, тот импозантный дядечка уже наверняка прикоснулся бы к руке его парня. Жоюй не страдал гомофобией, но за почти десять лет жизни в Швейцарии досконально изучил местный менталитет с его подчеркнутой сдержанностью и дистанцией.
Швейцарская надменность никогда не выставляется напоказ. Если ты сам обратишься за помощью, тебе с радостью улыбнутся и ответят, но если будешь молча отмалчиваться в сторонке, быстро поймёшь, что окружён точно такими же социофобами.
Именно поэтому интеллигентный, безукоризненно одетый мужчина средних лет в глазах Жоюя с вероятностью в девяносто процентов являлся геем, причём с явным пунктиком на азиатскую внешность. Иначе с какой стати ему самому проявлять инициативу и подсаживаться к Цзян Но?
Жоюй уже набрал воздуха, чтобы прочитанную лекцию о безопасности — мол, нечего заговаривать с незнакомцами, в Европе полно новостей о том, как дурят и обворовывают китайских туристов, — но тут Цзян Но распустил волосы, пряча за ними уши, и слегка наклонил голову. Жоюй невольно потянулся к нему, бережно поправил выбившиеся пряди и решил не портить момент. Пусть лучше в памяти Ноно о Швейцарии останутся только светлые воспоминания.
— Хочешь на лыжах покататься? — спросил он.
Завтра во второй половине дня им предстоял перелёт в Париж, так что на полноценные поездки в Женеву или другие популярные города времени не оставалось. А вот сгонять на горнолыжный склон они вполне успевали. Раз уж Цзян Но пропустил его триумф на профессиональной сцене, можно устроить шоу прямо на снегу и продемонстрировать парочку лихих змеиных виражей.
Жоюй уже всё спланировал и уверенно шагал в сторону вокзала, как вдруг Цзян Но застыл перед массивной круглой тумбой. Такие афишные тумбы часто встречались в центре города. Взгляд Цзян Но зацепился за плакат, рекламирующий местный тусовый баттл по уличным танцам. Введя адрес в навигаторе, он обнаружил, что школа находится буквально за углом.
Цзян Но показал экран Жоюю. Тот помнил эту танцевальную академию — туда принимали всех подряд, от шести до шестидесяти шести лет. Подобные местечковые баттлы обычно проводились ради развлечения, без особого уровня и техники, и идти туда Жоюю искренне не хотелось. Однако Цзян Но умело включил обратную психологию:
— Ты чего, испугался, что ли? Думаешь, тебя мелочь умоет?
— Я?! Испугался?! — Мгновенно вспыхнул Жоюй. — Да я тут даже на расслабоне первое место заберу!
Сказано — сделано. Маршрут до танцевальной школы был проложен за секунду.
Турнир не имел ограничений по возрасту и гражданству: платишь тридцать франков — и ты в игре. Главный приз составлял три тысячи франков. Когда парни добрались до места, первый раунд уже подходил к концу. Приняв взнос, хореограф, выполнявший роль администратора, спросил у Жоюя фонограмму. Тот, пришедший с явным намерением разнести местную тусовку, лишь отмахнулся: мол, включай любой трек, я зафристайлю.
Видя такую дерзость, организаторы с радостью пошли настежь навстречу интриге. Жоюя впихнули вне очереди в следующий выход под музыку девушки, только что оттанцевавшей урбан. Цзян Но знал, что коронка Жоюя — поппинг, и хотел было посоветовать не горячиться, но Жоюй уже вывел его на позицию с отличным обзором, после чего абсолютно по-пацански провел большим пальцем по кончику носа:
— Смотри и учись.
И уверенным шагом выплыл на середину зала.
По сравнению с дневным профессиональным турниром в театре, здесь всё пропитывала атмосфера полной свободы. Баттл проходил в огромном классе, зрители и участники образовали плотный круг: внутренний ряд сидел на полу, внешний стоял. Танцоры выходили по очереди и зажигали перед тремя судьями, развалившимися на диване. Два парня и девушка по окончании выхода поднимали руки: набрал больше половины голосов — проходишь дальше.
Судьи не знали, что Жоюй заявился с улицы в последний момент. От долгого просмотра у них уже замылился глаз, да и темнокожими танцорами здесь никого было не удивить. Но появившийся на паркете светлокожий азиат мгновенно привлек внимание всей аудитории. Судьи оживились и попросили его представиться.
Цзян Но стоял во внешнем кольце толпы и слушал, как Жоюй бегло перебрасывается с жюри фразами на английском. Его появление тоже вызвало оживление среди собравшихся. Когда импровизированный номер завершился, Жоюй не забыл уважительно поклониться девушке, чей трек одолжил. Каждое движение вышло точным и бесшовным. Зрители взорвались аплодисментами, участники уважительно притихли, а ведущий, подогревая публику, выкрикнул по-французски:
— Эй, народ! Мы же не отдадим трофей китайцу?!
Жоюй изначально планировал просто блеснуть перед Цзян Но — не пропасть же такому стильному шмоту! — а потом тихо испариться с гордо поднятой головой, не вступая в разборки с любителями.
Но шутил ведущий или нет, Жоюй счёл себя задетым за живое. Повернувшись, он отчеканил на чистом французском:
— Pas aujourd'hui.
«Не сегодня».
Ведущий никак не ожидал, что дерзкий парняга владеет языком, и смущённо замялся, виновато улыбаясь. Жоюй же без лишних слов пробился сквозь толпу обратно к Цзян Но.
— О чём вы там болтали с ведущим? — тут же полюбопытствовал не владеющий французским Цзян Но.
— Да так. Он предложил мне попробовать их национальное сырное фондю, а я ответил, что от этой затеи разит за версту и ну её к лешему.
Жоюй задвигал с таким невозмутимым видом, что Цзян Но безоговорочно поверил и продолжил вместе с ним наблюдать за баттлом. Отборочный тур близился к концу. Ведущий выкрикнул в толпу, есть ли ещё желающие запрыгнуть в последний вагон, как вдруг за их спинами раздался спокойный голос на родном языке:
— Куй железо, пока горячо.
Цзян Но обернулся. У стены, непринужденно оперевшись о кладку, стоял темноглазый брюнет. Взгляд юноши казался необычайно собранным и пытливым, на чём бы он ни фокусировался. Рядом с ним стоял парень с бейджем орга и карими глазами, который тут же подхватил на китайском:
— Твой земляк прав! Тебе точно стоит попробовать!
Жоюй тоже развернулся. Его не удивило, что швейцарец так свободно изъясняется по-китайски, как не удивило и то, почему молодой представитель Поднебесной не рвётся на сцену. Единственное, что заставило их с Цзян Но откровенно уставиться на незнакомца — его лицо показалось им до боли знакомым. Особенно когда тот чуть повернул голову, открыв небольшую родинку у правого крыла носа.
Парни выпалили имя практически одновременно:
— Сун Чжоу!
— Дав!
Сун Чжоу невольно выпрямился.
Он приехал в Лозанну на архитектурную конференцию вместе с профессором своего факультета. Как студент по обмену, попавший в легендарный Цюрихский политех — альма-матер Эйнштейна, — он готовился к новому семестру сразу после Рождества и не мог улететь домой на Новый год. График поездки вышибся не слишком плотным, свободного времени хватало, поэтому, заметив афишу танцевального баттла, он пришёл сюда задолго до появления Жоюя.
Швейцария — страна многоязычная. Большинство местных свободно говорят на английском, немецком и французском, так что освоить ещё и китайский для местных энтузиастов — дело привычное.
Сотрудник школы разговорился с Сун Чжоу, когда тот расспрашивал о правилах регламента. Выяснилось, что у них много общих тем в области хип-хоп культуры. Сун Чжоу признался, что его погружение в жанр началось именно с уличных танцев, но из-за учебы увлечение пришлось задвинуть.
— Ну так тем более надо выходить! — воодушевленно поддержал организатора Жоюй, подошедший ближе. — Ты же до сих пор этим горишь. Иначе не припёрся бы сюда по афише и уж точно не писал бы рэп.
Сун Чжоу лишь улыбнулся и покачал головой:
— Да я лет пять-шесть уже не танцевал. Нечего народ смешить.
Затем он посмотрел на Жоюя:
— А ты откуда меня знаешь?
Он узнал Жоюя ещё во время его выхода. Тот обладал слишком высокой медийностью — даже не следя за его творчеством, не узнать это лицо было невозможно.
А вот сам Дав выкладывал треки и клипы исключительно на зарубежных площадках, совершенно не заморачиваясь продвижением в Китае. Его инстаграм насчитывал пару десятков тысяч фолловеров, а аудитория в Вейбо уступала показателям Жоюя на целых пять нулей. Словом, сплошной андеграунд.
— Занимался глубоким самосовершенствованием, — без тени улыбки выдал Жоюй. — В режиме «девять-девять-шесть» сутками затирал Ютуб до дыр, анализируя фишки рэперов всех времён и народов. Вот на тебя и наткнулся.
Цзян Но стоял рядом, едва сдерживая смех и поджав губы.
— А это?.. — Сун Чжоу перевёл взгляд на его спутника.
— Это мой продюсер, NoA, — гордо отрекомендовал Жоюй. Похоже, он вознамерился сходу похвастаться треками, которые Цзян Но написал для него.
Но имя мгновенно отозвалось в памяти Сун Чжоу. Его глаза блеснули:
— Это ты сделал «Баунс» для Цзян Шаня?
Улыбка Жоюя мгновенно испарилась. Слышать, как имя Цзян Но связывают с Цзян Шанем, было для него сущим мучением. Цзян Но, чувствуя смену его настроения, мягко провел ладонью по его спине, призывая к спокойствию.
Прикосновение подействовало усмиряюще, но спесь никуда не делась. Жоюй скрестил руки на груди и отрезал:
— Вообще-то он теперь пишет треки ТОЛЬКО для меня.
Сун Чжоу искренне забавляла эта сцена:
— Решил сменить статус айдола и податься в рэп?
— И стать самым техничным в этом деле! — отчеканил Жоюй.
Пообщаться подольше и вывалить все подробности о предстоящем четвёртом сезоне шоу «Сделай это крупно» им не дали. Из динамиков громко выкрикнули имя Жоюя — турнир перешёл во второй, финальный раунд. Все прошедшие сетку танцоры сходились в фристайл-баттлах один на один. Первым вызывать соперника выпало светлоглазому парню, который, не колеблясь ни секунды, ткнул пальцем в сторону Жоюя.
Жоюй изобразил невозмутимую, исполненную вежливости ухмылку и принял вызов, готовый безвозмездно преподать дерзкому юнцу урок.
Цзян Но и Сун Чжоу остались наблюдать за кругом. Глянув на технику оппонента, Сун Чжоу сразу понял, что исход предрешён, и повернулся к Цзян Но:
— И всё-таки, откуда вы про меня прознали?
Цзян Но посмотрел на собеседника. У парня были удивительно породистые, глубокие карие глаза, а в сочетании с аккуратной родинкой на носу черты лица приобретали точёный, почти болезненный аристократизм. Во взгляде сквозила особая въедливость, присущая людям науки — он задавал вопросы без тени тени смущения. Врождённая гордость проступала в каждом его движении, хотя сам он этого, похоже, даже не замечал.
— Знаешь Линь Хуая? — спросил Цзян Но.
Брови Сун Чжоу слегка дернулись, а губы тронула неоднозначная, исполненная иронии ухмылка:
— Это который Маленький Лянчжэнь из лейбла LZC?
— Угу, — кивнул Цзян Но, плавно сводя разговор к нужной теме. — Он за тобой внимательно следит. Считает, что среди рэперов твоего возраста ты единственный, кто реально шарит.
— Ой, да брось, — в голосе Сун Чжоу проскользнул явный скепсис. — Он же теперь звезда Доуина, любой школьник может намурлыкать его шуточные куплеты. Мне его признания без надобности.
Было видно, что стиль Линь Хуая он всерьёз не воспринимает и даже слегка презирает — как и большинство приверженцев старой школы, искренне не понимающих, зачем Лян Чжэню растить такую бестолковщину.
Возможно, именно из-за того, что его вспомнили в далёкой Швейцарии, Линь Хуай, коротавший время в аэропорту Лунвань города Вэньчжоу, громко и раскатисто чихнул.
Рейс на Ланьчжоу, запланированный на восемь вечера, отложили до полуночи, и никаких новостей о вылете не поступало. Линь Хуай уже изнывал от тоски и голода, тоскливо сглатывая слюну при взгляде на светящуюся вывеску сетевой лапшичной «Хуанхэ яо».
Шао Минъинь, услышав, как у парня урчит в животе, похлопал его по плечу и предложил сходить перекусить. Линь Хуай вспомнил ценник в аэропорту, упрямо мотнул головой и промолчал.
Шао Минъиню стало жалко парня — тот ещё расти должен, а тут голодать принуждают. Он растолкал дремавшего рядом Лян Чжэня:
— Сын хочет лапши из «Хуанхэ яо».
— В Ланьчжоу поест, в аэропорту ценник конский, — пробормотал Лян Чжэнь, не открывая глаз.
Шао Минъинь снова толкнул его в бок:
— Я тоже проголодался.
Лян Чжэнь мгновенно распахнул глаза, подхватился с места и, чеканя шаг, направился к заведению:
— Погнали! Устроим им автограф-сессию, пусть кормят за красивое лицо!
http://bllate.org/book/36278/4780015
Готово:
