Глава 20
На фоне взвинченного Янь Жоюя Линь Хуай выглядел воплощением спокойствия.
— Брат, ну так звони, — невозмутимо упрекнул он.
Жоюй набрал номер и направился к выходу. Сделав пару шагов, оглянулся: Линь Хуай всё так же самозабвенно слушал трек Дава.
— Раз он тебе так зашёл, чё сам с ним не свяжешься?
— Тут повод нужен, — Линь Хуай потёр подбородок с пресерьёзным видом. — Он за бугром в Инсте сидит. У меня там в подписках — один-единственный он. Вот наткнётся он как-нибудь на мои угарные видосы на Bilibili или треки послушает, решит из любопытства загуглить... Вбивает имя — а бац, я на него уже сто лет подписан! Вот тебе и судьба.
— Ну... ладно.
Жоюй никак не ожидал от парня такой стеснительности, поэтому спорить не стал. Подойдя к официанту, он спросил, не видел ли тот длинноволосого парня. Официант кивнул на заднюю дверь и пояснил, что гость вышел к реке перекурить.
Поблагодарив его, Жоюй прошёл сквозь заднюю дверь. В трубке отозвались длинные гудки, а затем установилось соединение. Цзян Но привычного «алло» не произнёс, да и Жоюй сам решил молчать. Пройдя пару метров, он увидел Но. Тот сидел на ступенях каменного моста. Сверху, в потоках лунного света, замер Цзян Но; снизу, у самого уреза воды, стоял Янь Жоюй.
Гранитные ступени помнили тысячи чужих подошв, но Жоюй, превозмогая брезгливость, всё же опустился слева от Но. Тот слегка сутулился. Повернув голову, он неотрывно смотрел на Жоюя. Ледяной зимний ветер мягко всколыхивал тёмную гладь реки под мостом, однако во взгляде Цзян Но не проскальзывало ни единой эмоции.
— А ты и впрямь красивый, — после долгих минут молчания ровным голосом уронил Цзян Но.
Жоюй ухмыльнулся, поддев его за заторможенную реакцию: столько дней знакомы, а дошло только сейчас?
— У меня пропопагнозия, — ответил Но. — Лица плохо различаю.
— Ну да, ну да. «Не ведаю, насколько прекрасна рыбка Юй — некий Цзян NoA», — с юмором парировал Жоюй.
Цзян Но едва заметно улыбнулся, не дав втянуть себя в словесную перепалку, и снова погрузился в тишину.
Даже сам Жоюй уже не помнил, когда именно под предлогом «необходимости вписать жильца в интерьер» выкинул все вещи Цзян Но и накупил ему одежды на собственный вкус. Чтобы тот не упрямился, Жоюй заботливо срезал все ценники и бирки. На расспросы о стоимости лишь небрежно отмахивался: мол, не бери в голову, это тестовые образцы, они мне бесплатно достаются.
Вот и сейчас на Цзян Но был подобный «образец»: охристо-жёлтый флисовый ворк-жакет с молнией, замкнутой под самый подбородок, а под ним — тёмно-синий свитшот без капюшона. Последний являлся подиумной моделью из будущей февральской коллекции для Парижской недели моды; бренд ещё даже промо-тизеры не слил в сеть, а Жоюй уже нарядил в него своего продюсера.
— Цзян Но.
Тот повернулся. Жоюй давно не обращался к нему по полному имени. На лице молодого господина Яня застыло предельно серьёзное выражение — словно он вознамерился немедленно восстановить справедливость.
— Ты из-за того скис, что я с Линь Хуаем зацепился и про тебя забыл?
— Нет, не из-за этого, — Цзян Но едва заметно поджал губы в полуулыбке.
— А почему тогда?.. — Жоюй и сам не мог толком объяснить свои чувства. Просто от вида одинокой фигуры Но на душе у него становилось муторно.
— Неважно. Поедем.
Цзян Но вызвал такси. В машину они сели вместе на заднее сиденье. Жоюй то и дело косился на спутника, но тот лишь безучастно смотрел в пол, погружённый в собственные тягостные мысли.
Жоюю казалось, что Но расстроен или втайне злится. Но что именно выбило его из колеи? Неужели и впрямь приревновал из-за того разговора с Линь Хуаем?
Едва эта мысль пришла в голову, как Жоюй не сдержал короткого смешка. Цзян Но вскинул взгляд — абсолютно холодный, отстранённый. Ни малейшего намёка на ревность.
От этого Жоюю стало ещё досаднее. Первым идти на попятную не хотелось, поэтому он состряпал недовольную мину и отрезал, что поедет ночевать в Поместье Горы Тигра.
Цзян Но пару раз моргнул, словно отгоняя наваждение, и спокойно кивнул:
— Хорошо. Ты пил, так что если не вызовешь трезвого водителя, набери Сяо Чжао, пусть встретит.
Голос у Цзян Но был мягким, да ещё и длинные волосы — водитель за рулём безоговорочно решил, что везёт высокогонистую девчонку в стиле андрогин и её бойфренда. За долгие годы работы таксист навидался всякого и насквозь видел эти юношеские драмы: парень явно набивал себе цену и ждал, пока подружка прижмётся и начнёт его уламывать остаться. Да только у «девчонки» эмоциональный интеллект в этот момент дал сбой — подтекста она не уловила. Ещё немного, и парень от досады завопит на весь салон: «Ты даже не пытаешься меня удержать! Ты меня вообще не любишь?!»
— Ладно, — сжав зубы, уныло пробормотал Жоюй. «Ну спасибо тебе, Цзян Но, чтоб тебя!»
— Что-то не так? — Цзян Но вскинул глаза.
В душе Жоюя вспыхнул было робкий огонёк надежды, но, так и не дождавшись от него ответа, Но снова равнодушно уставился за окно.
Этот взгляд Жоюй видел не впервые. Когда Сун Юй требовал, чтобы Но сел к нему на колени, у того было точно такое же выражение лица — ледяное, безразличное. Будто ему абсолютно нечего терять, а потому и отдать он может всё что угодно.
Раньше Жоюй думал, будто эта отстранённость — всего лишь защитная маска, которую Но надевал вместе с женскими платьями. Но за время совместной жизни он понял: потухший, пустой взгляд был для Цзян Но привычным состоянием. Лишь изредка в его глазах вспыхивали живые искры.
Вспомнить хотя бы день, когда Жоюй впервые подарил ему «бесконечную рифму» — «сестра» тогда от смущения залилась краской до самых ключиц, да что там, наверное, с ног до головы полыхала, раз даже тыльные стороны ладоней порозовели! А сегодня, как бы Жоюй ни поддевал его этим «сестра», Но реагировал вяло и невпопад. Даже с Линь Хуаем, хотя Но сам просил найти его контакты, он толком в разговор так и не включился.
Жоюй был убеждён: Цзян Но что-то от него скрывает. И он вознамерился размотать этот клубок, начав с самого первого звена — Сяо Чжао.
Пэй Сяочжао уже успел залезть под тёплое одеяло, но ради шефа без колебаний выкатил свою «Мазду» и помчался на другой конец города.
Забравшись в салон, Жоюй прижал к носу платок Цзян Но, а когда немного привык к специфическому запаху в машине, спросил:
— Ты уверен, что в контракте с Цзян Но нет никаких подводных камней?
Сяо Чжао моментально подтянулся и отчеканил с максимальной исполнительностью:
— Всё строго по вашим указаниям, босс! Никаких конечных дат — ровно двенадцать треков. На весь период сотрудничества Заказчик, то есть вы, выплачивает Исполнителю, Цзян Но, по двадцать тысяч юаней ежемесячно до сдачи последнего трека. Иными словами, даже если вы успеете записать одиннадцать песен и вдруг... э-э... отдадите концы, договор останется в силе, а обязательства возьмёт на себя ваш трастовый фонд.
Сяо Чжао нервно сглотнул. И дело было даже не в нелепом примере, а в том, как реагировали юристы, когда он выложил им требования Жоюя. Каждая собака в юридическом отделе переспрашивала его с недвусмысленной ухмылочкой: «Ты точно уверен, что мы составляем договор о музыкальном сотрудничестве и авторских правах, а не что-то другое?»
Дошло до того, что слухи долетели до Янь Сюэтао. Старик решил, будто сынку окончательно затуманила мозги какая-то содержанка и тот затеял игру в папика. Лишь когда Сяо Чжао прожёг ему плешь заверениями, что оба участника сделки — натуральнее некуда, Янь-старший кое-как успокоился.
Единственным, у кого условия договора не вызывали ни малейших вопросов, оставался сам Жоюй.
— Отлично, — кивнул он. — Всё именно так.
Сяо Чжао подавил вздох.
— Цзян Но его подмахнул? — переспросил Жоюй.
— Да в тот же день, как въехал в Усадьбу Хуси! Вы ещё лично следили, чтобы он отпечаток пальца приложил. А потом так обрадовались, что сходу перевели ему сумму сверху — он ещё утверждал, что это чересчур.
Любопытство взяло верх, и Сяо Чжао не удержался:
— Босс, а сколько вы ему отвалили-то?
— Да пустяки, чисто символически. И вообще, что значит «обрадовался»? Я что, по-твоему, истеричка какая-то?
Сяо Чжао проглотил рвавшееся с языка «именно так» и дипломатично выкрутился:
— Ну, в тот день вы правда были сам не свой. Прямо-таки сияли от счастья, честное слово.
Жоюй, усмехавшийся было, после этих слов медленно сглушил улыбку. Сяо Чжао, следивший за дорогой, перемены в лице шефа не заметил и увлечённо продолжил делиться наблюдениями стороннего зрителя.
Жоюй ведь бросил шляться по клубам, перестал устраивать опасные уличные гонки и полмесяца даже не прикасался к снотворному. Правда, чем он занимался всё это время в Усадьбе Хуси — отсыпался или напролёт репетировал треки — оставалось загадкой.
— Босс, а вы не могли бы в ближайшие дни сфокусироваться на «Шакечжуне»? Конец года на носу, у нас скоро праздники, а из заграницы с подготовкой к Неделе моды уже всю душу вытрясли...
— Ладно, понял. Завтра буду в офисе, — без лишних слов согласился Жоюй.
— Принято, шеф! — Сяо Чжао чуть не заплясал от радости, готов был уже молитву за здравие Цзян Но вознести.
Ему и в голову не приходило, что у молодого господина Яня был свой шкурный интерес: поскорее раскидать текучку, чтобы потом со спокойной совестью рвануть к Но.
Жоюй понятия не имел, что Цзян Но привык спать на диване, и что лаконичное «хорошо» в ответ на его сообщение: «В ближайшие дни буду занят, можешь спать в хозяйской спальне» — было обычной отпиской. Тем не менее этот короткий ответ зарядил Жоюя позитивом на весь день: подписывая бумаги, он едва удерживался, чтобы не пририсовать рядом со своей фамилией забавную рыбку.
«Шакечжун» оказался брендом, идеально попавшим в тренд. Прежде уличную моду диктовал Запад, и многие в Китае считали традиционные элементы на одежде колхозом. Но Жоюй, проживший много лет за границей, свободен был от этих предрассудков. В дебютной коллекции он дерзко обыграл китайскую эстетику, смешав субкультуру «шамате» с панк-роком. Вместо латиницы, к которой прибегали ради видимости «западного шика», он сделал логотипом набранное строгим шрифтом Сун наименование «Шакечжун», выдав мощный национальный колорит.
Для самого Жоюя тот показ являлся скорей концептуальным перформансом. Он и подумать не мог, что заказы повалят валом, а именитые бренды, притянутые его медийностью, выстроятся в очередь за коллаборациями. Пришлось заняться бизнесом всерьёз. Больше всего шума надела их первая совместная линейка баскетбольных кроссовок с «Неверлендом».
Тогда Жоюй впервые по-настоящему выстрелил за пределами шоу-бизнеса. Поначалу публика относилась к нему скептически, списав всё на замашки богатого мажора: мол, что пустая «икона стиля» может выдать стоящего?
Однако кроссовки, при создании которых впервые в истории вывернули традицию наизнанку и использовали натуральный шёлк, разлетелись по всему миру за считанные минуты. Возле флагманских магазинов выстраивались километровые очереди.
Сяо Чжао тогда впервые дожил до момента, когда его шеф попал в тренды благодаря таланту, а не скандалам. Рыдая от счастья, он увидел, что Жоюй щурится, решил, будто тот тоже расчувствовался, и ринулся обнимать босса. Жоюй с брезгливой миной отпихнул его, буркнув, что просадил зрение, сверяя оттенки шёлковых пантонов весь прошлый месяц, и у него теперь тупо слезятся глаза на ветру.
С тех пор «Шакечжун» и «Неверленд» ежегодно выпускали по две совместные коллекции. Брендом интересовались и другие гиганты, закрепив за ним статус лидера китайского стритрайдинга. Операционкой и сетями продаж заправлял Ци Фан, а Жоюй взял на себя международные коммуникации.
И хотя характер у него был взрывной, французская представительница обожала его картавый провансальский акцент. Она могла легко загуглить любой вопрос, но предпочитала лично допытываться у Жоюя о различиях между швейцарским и французским диалектами.
Раньше Жоюй рявкнул бы: «Я тебе что, Сири?», но из-за разницы во времени приходилось наступать себе на горло и мило улыбаться в экран, только бы француженка согласилась на переговоры вне рабочего графика. Когда она поинтересовалась, почему он всё ещё не забронировал билеты в Париж, Жоюй ответил, что ждёт визу для друга.
Француженка удивлённо уточняла, что же они будут делать, если визу задержит посольство и билеты раскупят, но не успел Жоюй рот открыть, как она хлопнула себя по лбу:
— J'ai oublié... Vous êtes Chinois, vous avez tous des jets privés! (Ах, забыла! Вы же китайцы, у вас у всех есть личные самолёты!)
Жоюй подхватил тему без единого запинания:
— Vous avez absolument raison. Chaque bâtiment chez nous a une plateforme pour hélicoptère sur le toit. (Вы абсолютно правы, у нас в Китае на крыше каждого дома по вертолётной площадке.)
Отработав в таком бешеном ритме двое суток, Жоюй наконец разгрёб дела. Теперь оставалось просто дождаться даты вылета. С Янь Сюэтао он договорился заранее: праздновать Чуньцзе дома не планировал. Отец к своим годам философски относился к жизненным условностям, удерживать сына не стал, попросив лишь вернуться к Празднику фонарей, чтобы вместе поесть танъюани.
Состоя в танцевальном коллективе «Шедоуэр», Жоюй взвесил приоритеты и с тяжёлым сердцем отказался от участия в предстоящих баттлах. Капитан команды отнёсся к этому с пониманием, пообещав, что если они возьмут кубок, то обязательно прифотошопят физиономию Жоюя на командный снимок так, что комар носа не подточит.
Теперь Жоюй чувствовал себя абсолютно свободным и помчался прямиком в Усадьбу Хуси.
Машин у него имелось с избытком, поэтому, подъехав к въезду в жилой комплекс, он на пару секунд завис перед припаркованным на обочине собственным «Гелендвагеном» — и лишь потом вспомнил, что так и не отогнал его в гараж.
Завернув на подземную парковку, Жоюй направился к лифту и случайно зацепил взглядом стоявший неподалёку спорткар. Машина показалась знакомой. Вникать он не стал, но номер запомнил.
Поднявшись на этаж, где располагалась студия, Жоюй инстинктивно убавил шаг. Цифровой замок открылся без единого писка.
— Цыц! — пригрозил Жоюй, высунувшись из-за двери.
Первым животным, попавшимся ему на глаза, оказался Беспутный, развалившийся на диване. В обычные дни парень и пёс друг друга недолюбливали, но в критический момент мгновенно образовали единый фронт. Беспутный не издал ни звука; более того, он подбежал к прихожей и аккуратно ткнулся носом в мужские туфли — словно боялся, что хозяин их не заметит.
Мужские туфли внушительного размера.
Сердце Жоюя ёкнуло. Даже не переобуваясь в домашние тапочки, прямо в носках он бесшумно скользнул к студийным дверям.
В своё время подрядчик, делавший шумку, зуб давал: хоть десять человек будут орать внутри во весь голос — снаружи никто не услышит. Но было одно условие: дверь должна закрываться наглухо, иначе вся звукоизоляция коту под хвост.
И именно сейчас, сквозь приоткрытую створку, Жоюй отчётливо услышал мужской голос, обращавшийся к Цзян Но:
— Янь Жоюй платит тебе двадцать тысяч в месяц? Я дам вдвое больше. Ну как?
Стоило произнести эти слова, как Жоюй мгновенно узнал обладателя голоса. Ци Фан.
Цзян Но сидел перед монитором. Судя по голосу, он не выспался, но предложение счёл весьма комичным:
— Если надумал податься в рэперы, изучи для начала рынок. За сорок тысяч я тебе полный альбом сведу, клип сниму и ещё на гастрольные расходы останется. — Он насмешливо вздохнул: — Эх, почему, когда я раньше вбухивал последние копейки в музыку, мне не попадались такие богатенькие буратины? Сплошной сор и куча бабла.
— Ты считаешь Брюса дурачком?
Цзян Но ненадолго замолчал, а затем ровно произнёс:
— Ну... есть немного. Я не считаю, что стою таких денег. На его месте я давно бы нанял топового продюсера.
— А если ему нужна не только музыка?
Узкая щель двери в глазах Жоюя будто вытянулась в тончайшую натянутую струну. В ушах коротко и пронзительно зазвенело, не дав ворваться внутрь и выкрикнуть: «А чё я-то об этом не в курсе?!»
Ему оставалось лишь застыть на месте и слушать, как Ци Фан с многозначительным подтекстом продолжал:
— Ты хотя бы представляешь, что про вас двоих сейчас болтают в тусовке?
http://bllate.org/book/36278/4717523
Готово:
