С наступлением Нового года закипела новая жизнь. Весь январь после возвращения в усадьбу Хуси Цзян Но только и делал, что донимал Янь Жоюя одним и тем же вопросом:
— У тебя есть фристайл?
Сначала Жоюй тупо хлопал глазами. Он был классическим студийным рэпером, а в неписаной иерархии хип-хоп тусовки такие артисты, не умеющие рифмовать на ходу, стояли гораздо ниже баттл-МС.
Впрочем, Жоюй привык выверять каждую строчку до идеала, и Цзян Но понимал этот подход, но все же полюбопытствовал:
— А как ты вообще песни пишешь?
— Тебе про английские или про китайские? — деловито уточнял Жоюй и принимался загибать пальцы: — На английском флоу и рифмы тамошние рэперы изъездили вдоль и поперек. Пришлось искать обходные пути. Я затащил в треки поэтическую ритмику — вышло куда складнее и качовее. А чтобы слушатель не заскучал от повторов, каждые четыре восьмерки меняю размеры: то хорей, то ямб, то дактиль, то анапест.
Цзян Но, только-только проснувшийся и сидевший на диване с всклокоченными волосами, впал в легкий ступор. Почесав затылок, он выдавил из себя предельно дружелюбную улыбку:
— А с китайским как?
Улыбка на лице Жоюя расплылась не менее дружелюбная. В следующую секунду он пружиной взлетел с пола, плюхнулся Цзян Но прямо в объятия и драматично запричитал:
— Учитель Но-но, я осквернен! Замысел западных империалистов погубил меня, спаси мой изуродованный родной язык!
Цзян Но, не успевший ни умыться, ни переодеться, сидел в обнимку с Жоюем, весь в собачьей шерсти. А вытесненный из объятий Беспутный вывалил язык и ошарашенно уставился на хозяина.
К счастью, Жоюй вернулся на родину почти два года назад, ежедневно изъяснялся по-китайски, помнил пиньинь, уверенно владел отборной матерщиной и даже мог выдать пару фраз на линъаньском диалекте — правда, язык у него при этом заплетался так, будто во рту была горячая картошка. Из каповой кабины вместо чистой речи вылетала дикая смесь мандарина с местным говором.
Поэтому диалектный рэп они сразу отбросили: нормальный путунхуа — и никаких гвоздей. Но поскольку за два года карьеры у Жоюя не появилось ни одного трека на родном языке, в китайском рэпе он оставался абсолютным зеленым новичком. Цзян Но предложил не ломать голову над замысловатым флоу и рифмовкой, а тупо качать фристайл, чтобы прочувствовать ритмику и органику звучания.
Жоюй решительно рассудил: эка невидаль! Зайдя в изолированную будку, он щелкнул пальцами — мол, готов, запускай бит.
Но едва музыка загремела в наушниках, Жоюй выдал у микрофона унылое: «Эй, йо... эй, йо...» — и намертво застрял. Не выдав ни единого слова, он от неловкости продолжал отщелкивать ритм пальцами, смахивая не на сурового рэпера, а на артиста с бамбуковыми трещотками.
Жоюй жестом остановил запись и через интерком обратился к Цзян Но:
— Дай мне какую-нибудь тему, а то я понятия не имею, о чем зачитать.
— Ладно. Тема: «хип-хоп».
Жоюй скривился:
— Ну ты даешь! Смени тему, это слишком абстрактно. С тем же успехом мог вообще ничего не задавать.
— Какую тему ни назови, ты скажешь то же самое, — отрезал Цзян Но. — Дело не в теме, а в том, что ты боишься сделать первый шаг. Ты много где побывал, много чего видел и читал — багаж у тебя солидный. Просто ты привык все раскладывать по полочкам. А ты не раскладывай! Читай первое, что приходит в голову. Пой о том, о чем хочется, не накручивай себя.
— Ладно, уговорил, — с неохотой согласился Жоюй и снова затянул: — Эй, йо, эй, йо... День сегодня погожий, я вышел из дома и говорю тебе: «С добрым у...»
Жоюй досадно оборвал сам себя и сморщился:
— Черт, ну и бредовая дебильщина!
Он упер руки в бока, а Цзян Но продолжал подбадривать:
— Не останавливайся! Читай до конца.
Жоюй сжал зубы. Первые несколько дней словарный запас постоянно иссякал — выдать экспромтом текст на трех-четырехминутный бит казалось неподъемной задачей. Цзян Но, дабы не укротить порыв подопечного, нахваливал его без зазрения совести, доходя до откровенной ахинеи:
— Ты только что раз пять повторил «раз-два-три, три-два-раз». Считай, сделал крутой сдвиг ритма. Отличная работа!
Жоюй поначалу хотел возразить, что прокачивать языковое чутье через фристайл — чистой воды глупость, но, видя, с каким обожанием Цзян Но на него смотрит, не смог швырнуть микрофон и гордо уйти. Пришлось пахать дальше.
Когда твой продюсер — мастер виртуозно отыскивать плюсы даже в откровенном шлаке, прогресс во фристайле идет семимильными шагами. Жоюй буквально с каждым днем превосходил самого себя: утром заходил в запись никем, а вечером выдавал нечто невероятное. К февралю они не записали ни одного готового трека, зато импровизации Жоюя регулярно приводили Цзян Но в восторг.
— Эй, йо, эй, йо! Раз-два-три-четыре-пять, вышел зайчик погулять... Нам с тобой пора искать, кого будем выбирать...
Цзян Но не выдержал, глушанул бит, вышел из-за пульта, зашел в каповую будку и сжал затылок Жоюя аккурат там, где красовалась татуировка в виде латунного заводного ключа. Он сделал пару круговых движений, будто закручивая пружину и подзаряжая парня жизненной энергией.
Жоюй с готовностью включился в игру, тут же «обновился» и попросил включить плотный трэп-бит. Низкие гулкие басы и грязный, хрипловатый перегруз идеальным образом легли на его тембр. Что бы он ни зачитал, звучать это должно было как гипнотический хит:
— Я, Янь Жоюй, хорош собой, эй!
Потому и дерзкий такой, эй!
Треки мои — собачья чушь, эй!
Но фанаты скупают весь этот куш, эй!
А все потому, что я чертовски красив, йо!
Без причин, просто дикий эксклюзив, йо!
Текст дерьмо, но релизы метут, йо!
Живу на широкую ногу за красивый утюг, скр-скр!
Цзян Но снова не выдержал, щелкнул тумблером интеркома и отчеканил с наигранной строгостью:
— Уважаемый Заказчик, убедительная просьба: не переоценивать свою внешность и не недооценивать свой талант.
— Еще пару дней назад ты звал меня Сяо Юй, а сегодня вдруг перешел на сухой деловой тон? — ухмыльнулся Жоюй, явно находясь в превосходном расположении духа.
— И как же мне тебя величать? — Цзян Но, будучи убежденным пролетарием, первым делом вспомнил Пэй Сяочжао и попытался изобразить его лебезящий тон: — Босс?
— Избавь меня от этого! Звучит так, будто я проклятый капиталист-эксплуататор. Где ты еще найдешь буржуя с такой щедрой душой, как у меня?
— Ты планируешь выступать под сценическим псевдонимом или использовать «ака»? — поинтересовался Цзян Но.
— Мое «ака» — Брюс. Это мое английское имя, меня так все зарубежные приятели зовут.
Цзян Но удивился:
— Увлекаешься Брюсом Ли?
— Не тем Брюсом Ли, что машет нунчаками, а Брюсом Уэйном, который по ночам превращается в Бэтмена, — пояснил Жоюй и оттянул тонкую футболку. На нем была вещь из коллаборации бренда «Шакечжун» с DC Comics — с принтом раскадровки из культового комикса «Год первый».
Цзян Но не особо увлекался супергероикой, но трилогию Нолана смотрел. И только сейчас, после слов Жоюя, до него дошло, насколько они похожи: оба сказочно богаты, оба рано лишились родителей, оба вынуждены носить маску беспечных мажоров-повес, пока мир и не догадывается о том, кто прячется внутри.
И если взглянуть под этим углом, татуировка на груди Жоюя, маскирующая пулевой шрам, напоминала вовсе не кошачьи ушки, а рожки маски Бэтмена.
— Ты тоже хочешь звать меня по-английски? Слышать это от тебя... как-то дико, — поморщился Жоюй. — Ты же старше меня на три года. Можешь звать меня, как дедушка: Жоюй, Сяо Юй или просто Юй.
За почти три месяца совместной жизни он привык к Цзян Но и перестал заморачиваться по поводу формальностей. Но, произнеся свое домашнее прозвище, он вдруг замер, а затем его глаза блеснули лукавым огоньком:
— Хотя погоди... Вообще-то я твой Старший Брат, а ты — моя Сестренка!
Только-только опомнившийся от мыслей о татуировках Цзян Но застыл в полном изумлении.
Цзян Но без лишних слов закрутил качовый бит, надеясь, что весь этот речевой понос Жоюй пустит в творческое русло. И тот не подвел — выдал с ходу:
— На людях Цзян Но — моя старшая сестренка!
Пашет день и ночь, не смыкая вежды!
Сводит мне треки, кропит над битом,
Я так растроган, что благодарен во всем!
— У меня получилась двойная рифма, Цзян Но! — восторженно заорал Жоюй. — А сейчас выдам тебе бесконечный замок: Сестренка, сестренка, сестренка, сестренка!
Цзян Но молча вырубил микрофон, оставив Жоюя беситься в одиночестве. Поняв, что ответа не будет и паясничать перед пустой кабиной бессмысленно, Жоюй выскочил наружу, плюхнулся на соседнее кресло и хвастливо заявил:
— Сестренка, глянь на меня, глянь! Я тут одну крутую штуку разучил!
Цзян Но морщился от этого обращения, но все же перевел на него взгляд. Жоюй молитвенно сложил ладони:
— Сестренка, врубай бит!
Цзян Но пошел у него на поводу и запустил мощный, качающий трек. Жоюй мгновенно включился и выдал зубодробительный стиль «кинг-тат» — его руки выписывали сложные геометрии, а каждое фиксационное движение мышц с точностью до миллисекунды попадало в ударники. Неудивительно, что на шоу «PickPick!» он с ходу занял центральную позицию: даже если не брать в расчет вокал, танцевал он получше многих айдолов. В своем письме к NoA он упоминал, что знакомство с хип-хопом начал с уличных танцев — пахал в залах лет с десяти, а за рэп взялся лишь пару лет назад.
Видя, что Жоюй еще не выплеснул весь азарт, Цзян Но понимающе сменил кассету на фанковый ритм.
— Охренеть! Откуда у тебя в медиатеке столь древний фанк-джаз? — пораженно хохотнул Жоюй.
За прошедшие недели он переслушал сотни бит-треков, и пусть Цзян Но изучил его вдоль и поперек, сам Жоюй тоже успел составить представление о музыкальных вкусах продюсера. Жизнерадостный фанк в стиле диско семидесятых уж точно не входил в сферу его научных интересов.
Однако именно этот ироничный и качовый фанк идеально подходил для того, чтобы продемонстрировать всю сочность изолированных «попов». Обрадованный тем, насколько тонко они чувствуют друг друга, Жоюй вскочил с кресла и пустился в пляс. Раз уж зазвучало диско, крутого парня изображать бессмысленно — он филигранно управлял каждым мускулом, то и дело подмигивая Цзян Но и игриво вскидывая брови.
Наблюдать за танцем красивого парня — эстетическое удовольствие. Цзян Но не удержался от улыбки. И совершенно не ожидал, когда Жоюй внезапно цапнул его за руку и сдернул с места. В комнате гремел незамысловатый, старомодный диско-хит. Цзян Но замер в растерянности, бормоча, что двигаться совершенно не умеет. Жоюй же отбросил всю сложность элементов: да пофиг, пляши как душе угодно!
Будь они сейчас в ночном клубе и явись Цзян Но в женском образе, у него не возникло бы ни малейшего барьера. Но в этой тесной студии, где присутствовали лишь они вдвоем, без масок и грима, обнаженная реальность сковала его тело. Ноги отказывались повиноваться, и он лишь неловко прихлопывал в такт.
Тогда Жоюй сжал его запястье, качнулся назад, увлекая Цзян Но за собой, и с вызовом шепнул:
— Сестренка, выдашь фристайл?
— Хватит звать меня сест... — Цзян Но не успел договорить, как оказался в той же позе, что и Жоюй секундой ранее, а сам Жоюй навис над ним с напускной солидностью:
— Не умеешь — Старший Брат научит!
Согнув руки перед грудью на манер боксера, Жоюй начал ритмично двигаться. Цзян Но с нерешительностью попытался повторить за ним — амплитуда его движений была микроскопической, и Жоюй принялся отчаянно жестикулировать, будто говоря: «Глянь, я отрываюсь по полной, ты-то чего стесняешься?».
Длится трек от силы три минуты, так что Цзян Но зажмурился, перевел дыхание и решил забить на гордость. Слух у него был абсолютный, а вот пластикой бог обделил — он лишь неуклюже поводил плечами вперед-назад. Жоюй же зашелся в овациях, сияя от восторга:
— Сестренка сделала первый шаг! Сестренка умница!
Цзян Но махнул рукой на попытки доказать, что он вообще-то мужик. Пусть зовет как хочет.
— Сестренка, подвигай ножками... Вот так, молодец! А теперь поработаем бедрами — повторяй за мной, да-да-да! — Жоюй с успехом применил на практике ту самую тактику слепой похвалы, которой Цзян Но щедро одаривал его первые неуклюжие рифмы.
Цзян Но пытался попадать в такт, но выражение его лица описывало крайнюю степень самопрезрения — он искренне считал, что двигается как мешок с картошкой. И даже не подозревал, насколько милым и забавным выглядел в этот момент для Жоюя. Эта беспомощная гримаса досады, когда неслушные ноги отказывались выполнять команды мозгового центра, требовала немедленного вмешательства заботливого Старшего Брата.
«Неужели и я выглядел в его глазах точно так же?» — мелькнула мысль в голове Жоюя.
Расстояние между ними сокращалось с каждой секундой. Цзян Но все еще сковывала неловкость, но тело заметно расслабилось. Жоюй отклонялся назад — Цзян Но подавался вперед; Цзян Но качался назад — Жоюй нависал над ним. Со стороны это смахивало на оздоровительную гимнастику двух пенсионеров в парке. Проделав этот маневр с десяток раз, они подошли к финальным аккордам. Трек затихал. Цзян Но оказался в позиции отклонения назад и только собрался выпрямиться, как Жоюй вместо того, чтобы отступить, качнулся прямо на него. Цзян Но с размаху врезался ему в грудь, опорная нога поехала по паркету, и он начал заваливаться навзничь. Главный виновник аварии сработал на инстинктах — мгновенно выбросил руки и мертвой хваткой сжал Цзян Но за талию.
— Сестренка, — Жоюй и не думал разжимать объятия. Он облизнул губы и бессовестно прошептал: — А талия-то у тебя осиная.
http://bllate.org/book/36278/4699070
Готово:
