Сун Цзиньлань с улыбкой посмотрела на Ли Чунь. Та и впрямь заревновала — выходит, Саньлан в глубине души всё же нежно любит Шиу. Что ж, пусть будет так. Раз уж теперь её положение зависит от дочери, не стоит требовать большего.
— Саньлан, ты сегодня не ходила во дворец?
— Только что вернулась. Как только вошла в сад, услышала плач Шиу, вот и взяла её на руки, походила с ней немного, — ответила Ли Чунь. При дворе сейчас было на удивление тихо: все готовились к поездке на Лишань. Ей самой там делать было нечего, вот она и вернулась в особняк.
Кормилица и бабушка Чэнь подошли к беседке и забрали маленькую княжну, чтобы покормить. В беседке остались только они двое. Атмосфера стала неловкой; обе молча смотрели на пруд перед ними.
— Саньлан, Цзиньлань ещё не всё уложила, пойду вернусь в свои покои, — Сун Цзиньлань поклонилась, не смея больше ни на что надеяться. Раз уж ей суждено лишь издалека оберегать Ли Чунь, то пусть так и будет. Жаль только, что боль в сердце никак не утихает.
Ли Чунь кивнула, а когда та ушла, тяжело вздохнула. Она не хотела мучить Сун Цзиньлань, но по иронии судьбы именно она загнала её в этот тупик.
А-Чунь, как было бы хорошо, если бы ты была жива. Тогда мне не пришлось бы совершать всех этих грехов.
К полудню Ян Миньжу прислала служанку, чтобы пригласить Ли Чунь и Сун Цзиньлань к обеду в Восточный флигель. За столом обе были погружены в свои мысли, а из-за жары почти не притронулись к еде, лишь выпили немного супа.
— Что такое? Блюда не по вкусу? — с улыбкой спросила Ян Миньжу.
— Слишком жарко, аппетита совсем нет, — объяснила Ли Чунь.
Ян Миньжу кивнула:
— А чего не попросишь нянюшку А Ма подать что-нибудь освежающее? Цзыи, сходи в ледник, принеси арбуз. В такую погоду только он и спасает, хотя в это время года — вещь редкая.
— Матушка, не стоит. Раз уж это такая диковинка, вам самой и подобает ею насладиться. Мне скоро нужно отправляться в Даосский монастырь Сюаньду, так что задерживаться не стану, — Ли Чунь взглянула на стоявшую за спиной матери У Ян и нахмурилась.
— Хорошо. Но у меня есть разговор к Цзиньлань, и откладывать его больше нельзя, — сказала Ян Миньжу, с некоторым сожалением глядя на Сун Цзиньлань.
Ли Чунь, конечно, поняла намерения матери и помрачнела:
— Матушка.
Сун Цзиньлань перевела взгляд с Ли Чунь на Ян Миньжу и слегка склонила голову:
— Матушка, я внимательно слушаю.
В сердце внезапно зародилось дурное предчувствие. Она крепко сжала кулаки и, словно смирившись с судьбой, закрыла глаза.
— Для мужчины иметь трёх жён и четырёх наложниц — дело обычное. У Ян с малых лет рядом с Саньлан, чувства между ними возникли сами собой. Я жалею её и, как главная госпожа дома, решила отдать У Ян в наложницы к Саньлан. Цзиньлань, ты — законная жена, будь снисходительнее, — неспешно произнесла Ян Юньжу.
Сун Цзиньлань побледнела и кивнула. Лишь спустя долгое время она смогла выдавить из себя:
— Да.
Она знала, что этот день настанет, но всё же…
— У Ян, подай Цзиньлань чай. Ты теперь наложница, должна слушаться её наставлений, быть ближе к ней и вместе служить вашему супругу, чтобы наш род Князя Цинь процветал, — улыбаясь, сказала Ян Миньжу.
Ли Чунь сжала кулаки. Она смотрела на этот фарс. У неё не было возможности дать Сун Цзиньлань выбор, но она давала выбор У Ян. Пусть в будущем не винит её за жестокость!
Глядя, как У Ян покорно опустилась перед ней на колени, Сун Цзиньлань дрожащими руками приняла чашку. Чай обжигал пальцы. Она сделала вид, что отпила немного, и поспешно подняла У Ян:
— Вставай, отныне мы с тобой сёстры.
Даже улыбка на губах не могла скрыть покрасневшие глаза и смертельную бледность лица.
— Госпожа, не стоит, — У Ян всё время смотрела в пол, не смея вымолвить ни слова. Она так смиренно и безответно любила этого человека.
Не задерживаясь, процессия отправилась в Даосский монастырь Сюаньду. Шиу в сопровождении нянюшки А Ма и кормилицы ехала в карете позади. А Чу сопровождала Сун Цзиньлань. Новость о том, что княгиня берёт наложницу, уже разлетелась по особняку. Впрочем, для богатых семей иметь много жён было делом обычным, не говоря уже о самом Князе Цинь.
А Чу молча вздохнула. Ванфэй с самого обеда не проронила ни слова, и она не знала, как её утешить.
Чем ближе они подъезжали к Даосскому монастырю Сюаньду, тем прохладнее становился воздух. Спустя некоторое время они прибыли на место. Слуги и служанки в полном порядке разгрузили вещи и разместили их в специально выделенных для них покоях. Всё закончив, они вышли ждать снаружи.
Сун Цзиньлань не осталась в комнате. Поручив А Чу и бабушке Чэнь наводить порядок, она в одиночестве вышла из флигеля и направилась к задней горе. Каменные ступени были пологими, подниматься по ним было легко, но она была так погружена в свои мысли, что даже не смотрела по сторонам. Увидев впереди беседку, она свернула на гравийную дорожку.
Вокруг беседки росли бамбуки, их листья тихо шелестели на ветру. Сун Цзиньлань, глядя на них, снова тяжело вздохнула.
— Почему убежала одна? Это место уже не относится к территории Даосского монастыря Сюаньду, — Ли Чунь, заметив, что Сун Цзиньлань исчезла, встревожилась и поспешила на поиски. Она и сама не знала, как нашла её здесь.
Услышав её голос, Сун Цзиньлань, казалось, выплеснула всё накопившееся горе — слёзы хлынули из её глаз, как из прорванной плотины. Она напряглась и поспешно отвернулась, не желая, чтобы та видела её в таком жалком состоянии.
— Цзиньлань, — Ли Чунь сделала несколько шагов вперёд и услышала подавленные рыдания. Она начала объяснять: — Это всё по настоянию матушки, я не была согласна с этим решением.
Сун Цзиньлань увидела, что Ли Чунь подходит ближе, и попыталась уйти из беседки — сейчас ей хотелось лишь одного: оказаться как можно дальше от этого человека.
— Цзиньлань, послушай, я всё объясню! — Ли Чунь схватила её за руку и притянула к себе. Но когда та подняла на неё лицо, Ли Чунь замерла: глаза девушки были полны слёз, боли и обиды.
Сердце Ли Чунь дрогнуло. Она ослабила хватку, позволяя той вырваться, и вдруг испугалась: если она раскроет ей свою истинную личность, не причинит ли ей этим ещё больше боли?
— Ах!
Потерявшая самообладание Сун Цзиньлань оступилась на ступенях и покатилась вниз по пяти-шести ступенькам, оказавшись на ровной площадке.
Крик Сун Цзиньлань заставил Ли Чунь опомниться. Она взмахнула полами одежды, перемахнула через деревянные перила беседки и спрыгнула прямо на землю. Бледная от испуга, она подхватила её и тревожно спросила:
— Ты не ушиблась? Где болит?
http://bllate.org/book/36277/4505328
Готово:
