Лун Синьи и Лу Ци болтали без умолку, но Чэн Чжиюаню казалось, что в комнате стоит пугающая тишина. Между ним и Е Бэйю сидели двое оживленно беседующих людей, сам же Е Бэйю не удосужился бросить в его сторону ни единого слова.
Неужели он и вправду полностью позабыл их прошлое и ему теперь абсолютно плевать на Чэн Чжиюаня?
Голос Лун Синьи неожиданно стал ближе:
— Господин Чэн, на кухне осталось немного теста и начинки, мы приберегли их для вас. Мы не знали, когда вы проснетесь, поэтому пельмени еще не лепили. Хотите, я попрошу кухню приготовить их прямо сейчас?
Взгляд Чэн Чжиюаня сосредоточился на Лун Синьи. Женщина-инструктор виновато добавила:
— Простите, вы помогали нам лепить пельмени, а сами так ничего и не поели. Нам всем очень неловко.
— Всё в порядке, просто в последние пару дней я чувствую себя неважно, сам не ожидал, — холодно ответил Чэн Чжиюаня. — Пельмени не нужны. Мой желудок все еще болит, есть не хочется. Лу Ци, проводи-ка обоих инструкторов.
Столь прямолинейный призыв к уходу явно поставил Лун Синьи в неловкое положение, и она на мгновение замерла на месте. Чэн Чжиюань бросил на нее косой взгляд и жестким тоном произнес:
— Я плохо слежу за своим здоровьем и всех вас испугал, но теперь всё в порядке. Пожалуйста, не обращайтесь со мной как с немощным боильным пациентом. Мое состояние никак не помешает нашему дальнейшему погружению.
Лун Синьи растерянно хлопала глазами, не зная, что и сказать. Она долго мычала что-то вроде «а», «э» и «ну», пока холодный голос Е Бэйю не прервал затянувшуюся паузу:
— Сможешь ли ты лезть в воду, зависит от твоего самочувствия. Раз уж господин Чэн — дайвер, он должен понимать главное правило: нельзя заставлять себя заниматься дайвингом при плохом здоровье.
— Я же сказал, что всё в порядке, значит, в порядке! — Чэн Чжиюань слегка раздраженно повысил голос, и тон его стал еще неприятнее.
Сообразив, что звучит так, будто он просто капризничает, он тут же попытался исправиться:
— У меня просто заболел желудок, вовремя приму лекарства, и всё пройдет.
В комнате на мгновение повисла тяжелая тишина. Е Бэйю коротко бросил:
— Понятно. Отдыхай пока, а насчет погружения поговорим позже.
С этими словами Е Бэйю развернулся и ушел, не выказав ни малейшего сожаления. Лун Синьи помялась пару секунд, бросила обоим традиционное «если что, сразу зовите нас» и быстрым шагом бросилась за ним. Чэн Чжиюань смутно услышал, как Лун Синьи окликнула: «Директор, подождите!», а затем все звуки стихли.
В комнате царило глубокое молчание. Почувствовав на себе взгляд Лу Ци, Чэн Чжиюань внутренне признал, что сорвался, тяжело вздохнул и велел парню идти отдыхать.
Однако Лу Ци все еще переживал, что Чэн Чжиюань остался голодным, и предложил сходить на кухню и самому что-нибудь приготовить. Чэн Чжиюань без раздумий отверг его благородный порыв.
Если не принимать в расчет поистине ужасающие кулинарные таланты Лу Ци, у Чэн Чжиюаня сейчас все равно не было аппетита.
Он и не рассчитывал, что Е Бэйю встретит его с сияющей улыбкой, и предполагал, что заслужить прощение будет непросто. Но он никак не ожидал от него такой ледяной холодности: даже его внезапный обморок на глазах у всех не заставил Е Бэйю обронить хотя бы слово сочувствия или взглянуть с беспокойством. А ужинал ли он вообще — для того и вовсе не имело никакого значения.
Е Бэйю умел заботиться о людях: он был внимательным, нежным и бесконечно терпеливым. Раньше, стоило Чэн Чжиюаню приболеть, тот специально притворялся слабее, чтобы подольше наслаждаться опекой любимого человека, напоминавшей заботу сиделки, и даже тайком сокрушался, что обладает таким крепким здоровьем — простудиться удавалось от силы пару раз в год.
Пустота и одиночество в желудке мешали Чэн Чжиюаню уснуть, даже когда он лег в постель. Свет показался ему слишком резким, и он погасил лампы, оставшись лежать в абсолютной темноте. Стараясь расслабиться и успокоиться, он неизменно возвращался мыслями в прошлое.
Впервые он встретил Е Бэйю шесть лет назад. Тогда ему исполнилось двадцать три, он только что получил две степени магистра в престижном американском университете и с головой погрузился в семейный бизнес. Сумасшедший ритм работы и сложные интриги делового мира постоянно держали его в сильнейшем напряжении, поэтому все свободное время он предпочитал проводить в частном фитнес-клубе.
Е Бэйю же было всего девятнадцать. Он подрабатывал под началом владельца клуба, с которым был знаком Чэн Чжиюань, только-только сдал экзамен на инструктора PADI и лишь начинал делать себе имя в дайвинг-сообществе.
Чэн Чжиюань отлично помнил тот дождливый день, когда потоки воды яростно хлестали по со всех сторон прозрачным закаленным стеклам. В бассейне на верхнем этаже элитного бизнес-центра он был совсем один — то взмывая над водой, то рассекая ее разными стилями плавания. В перерывах между вдохами он заметил сидевшего на бортике спасателя в темно-синих плавках, который неотрывно следил за ним.
Спасатель оказался совсем молодым, с невероятно бледной кожей; на фоне синей чаши бассейна он привлекал к себе внимание, словно кусок белого нефрита. Чэн Чжиюань раньше не встречал этого паренька, а потому, остановившись передохнуть, прислонился к краю бассейна и принялся с любопытством разглядывать его.
Молодой человек обладал красивыми чертами лица и выглядел сущим ребенком, а его мягкие короткие волосы янтарного цвета забавно развевались. При всей своей хрупкости он обладал прекрасным телосложением: тонкий слой рельефных мышц и плавные, изящные линии гармонично подчеркивали легкий костяк.
Заметив, что клиент прервал заплыв, юноша подошел ближе и вежливо осведомился:
— Простите, сударь, вам что-нибудь нужно?
Для клуба, работающего по системе элитных клубных карт, постоянный контроль за потребходами гостей был стандартным сервисом. Е Бэйю тогда просто выполнял свои обязанности и вовсе не пытался завести знакомство.
Однако его голос показался Чэн Чжиюаню удивительно приятным. Как раз из-за утреннего совещания у того было паршивое настроение, да и возвращаться к делам раньше времени не хотелось, поэтому он провёл у бассейна весь оставшийся день.
К тому моменту, когда владелец клуба узнал о его визите и спустился поприветствовать гостя, Чэн Чжиюань уже битые два часа болтал с Е Бэйю в одних плавках, просил того лично поставить ему правильную технику гребка и даже договорился о совместном погружении.
Тогда, будучи простым наемным работником, Е Бэйю заботился о впечатлениях своего «клиента». Неужели теперь, открыв собственный дайв-центр и став хозяином целого острова, он начисто разучился переживать о чувствах посетителей?
Или все дело в том, что перед ним был именно он, Чэн Чжиюань, и именно к нему у Е Бэйю такое отношение?
Лежа в постели неизвестно сколько времени, Чэн Чжиюань услышал, как телефон пару раз завибрировал. Проверив сообщение, он увидел послание от Лу Ци, который интересовался, не стало ли ему хуже, уснул ли он и не нужно ли чего-нибудь принести.
Отвечать не хотелось. Несмотря на то, что Лу Ци был в курсе всего, Чэн Чжиюань чувствовал себя перед ним ужасно униженным сегодняшним происшествием.
Снаружи вновь раздался стук в дверь. Нахмурившись, Чэн Чжиюань раздраженно бросил:
— Кто там? Что случилось?
В ответ раздался сухой голос Е Бэйю:
— Это я, Е Бэйю. Если ты не спишь, открой дверь.
Чэн Чжиюань резко подскочил на кровати, с минуту в нерешительности смотрел на дверь и гадал, что заставило Е Бэйю вернуться. На ум ничего не приходило, но заставлять того ждать он не хотел — включив свет, он поспешил отворить.
Е Бэйю держал в руках поднос с исходившей паром пиалой каши, от которой исходил аппетитный аромат риса и мелких морепродуктов. Встретившись взглядом с полными изумления глазами Чэн Чжиюаня, он спокойно произнес:
— При обострении гастрита пельмени — точно не лучшая еда, но ложиться спать на голодный желудок нельзя. Съешь немного каши, хотя бы через силу?
Чэн Чжиюань перевел взгляд с каши на Е Бэйю:
— Ты… сам сварил? Или повар… отельский?
— Я сам. Местные повара каши готовить не умеют, к тому же я боялся, что их приправы тебе не подойдут. — Е Бэйю чуть приподнял поднос: — Пустишь?
Чэн Чжиюань торопливо отступил в сторону, пропуская Е Бэйю внутрь. Украдкой взглянув на часы, он заметил, что уже перевалило за половину одиннадцатого.
Сердце невольно забилось чаще. Варка каши требует времени: если прикинуть, Е Бэйю, едва выйдя из его комнаты, сразу же отправился на кухню и пробыл там добрых полтора часа.
Е Бэйю поставил поднос на столик:
— Ешь, пока горячее. Я зайду за посудой через полчаса…
— Не уходи, — инстинктивно вырвалось у Чэн Чжиюаня. — Я…
— Господин Чэн, неужели вам обязательно нужен компаньон, чтобы поесть? — голос Е Бэйю не смягчился ни на йоту, однако запах изысканной каши с морепродуктами уже витал между ними, пробуждая аппетит и вызывая щемящую тоску.
На самом деле Чэн Чжиюань с первого же вдоха понял, что эту кашу приготовил Е Бэйю. Тот мягкий, согревающий дух, что был способен разогнать зимнюю стужу и согреть путника в дождливую ночь — прямо как сам Е Бэйю.
Вот только в глазах этого человека больше не осталось ни тоски по нему, ни прежней нежности.
— Прости, что доставляю тебе столько хлопот. — Чэн Чжиюань слабо улыбнулся, хотя в его глазах не было и намека на веселье, и тихо добавил: — Не утруждай себя приходом за посудой. Я сам отнесу всё на кухню, когда поем.
Е Бэйю помолчал пару мгновений, бросил короткое «хорошо» и вышел.
***
Оставив за закрытой дверью комнаты поднимающийся от каши теплый пар и лишенный улыбки взгляд Чэн Чжиюаня, Е Бэйю тихонько постоял в коридоре. Услышав изнутри слабый стук ложки о керамику, он бесшумно пересек внутренний двор и направился к берегу моря.
Его снесло легкое раздражение на скрытность Чэн Чжиюаня и Лу Ци: мало того, что они умолчали о больном желудке, так еще и позволили Чэн Чжиюаню из последних сил лепить пельмени, хотя тот почти сутки ничего не ел. В конце концов, они оба взрослые люди, так почему же они не способны нести ответственность за собственное здоровье?
На этот раз им просто повезло. Случись с Чэн Чжиюанем что-нибудь серьезное на этом острове, когда быструю медицинскую помощь ночью не дозовешься, и кто бы тогда ответил за человеческую жизнь, если бы всё зашло слишком далеко?
Гастрит, конечно, вряд ли унесет жизнь, но что, если бы это была другая болезнь?
Булл-булль… Булл-булль-булль…
Жалкие, слабые пузырьки воздуха, вырывающиеся из регулятора; потерявший фокус взгляд за стеклом маски; закоченевшее тело с раскинутыми в стороны конечностями, которые больше никогда не послушаются…
Е Бэйю тряхнул головой, отгоняя кошмарную картину двухгодичной давности. Внезапный порыв ветра со стороны моря принес с собой яростный рев накатывающих волн. Ощутив зябко пробежавший по спине холодок, он плотнее обхватил себя руками.
Ночной морской бриз приятно освежал. Ветер сегодня дул сильный, как раз наступил прилив, и раскатистый шум прибоя казался особенно громким. Подняв голову, он увидел усыпанное звездами глубокое ночное небо. На этом далеком от современной цивилизации южном острове красота звездного свода завораживала даже сильнее, чем само море.
Голова Е Бэйю была забита воспоминаниями о том, как Чэн Чжиюань только что рухнул на кухне. Такой высокий и подтянутый мужчина — и вдруг безо всяких предупреждений упал без чувств, перепугав всех вокруг. Все тут же бросили дела и бросились на помощь, и лишь когда пострадавшего наконец осмотрели, у людей появилось время на ужин.
Вглядываясь в звездную высь, Е Бэйю подумал, что Чэн Чжиюань, пожалуй, не так здоров, как кажется на первый взгляд. Спустя два года он больше ничего не знал о его жизни, потерял прежнюю близость и даже додумался упустить из виду его медицинскую карту.
http://bllate.org/book/36265/4503708
Готово:
