Он отдал долговую расписку бабушке на хранение, а ещё попросил её перевести деньги брату, при этом с расстановкой произнес: Двенадцать тысяч, бабушка, ровно двенадцать тысяч.
У него самого было всего двенадцать тысяч.
Бабушка Лин Жаня никак не ожидала, что этот парень, стоило ему выйти из дома, сразу превратится в кредитора. Она легонько постучала маленького кредитора по макушке и, смеясь сквозь слёзы, спросила Ли Мулиня: Ваш старший брат Линь что, нуждается в деньгах?
Боюсь, что да. В день, когда он вернулся на Новый год, он привез три телеги всякого добра, а потом все это добро куда-то вывез, так что свободных средств у него, должно быть, не осталось. Ли Мулин увидел, что бабушка погрузилась в задумчивость, покачал головой и продолжил: Мой дедушка ходил относить ему деньги, но старший братец не взял, он просто шутил с Лин Жанем.
Впрочем, даже если это была шутка, Ли Мулин очень хотел, чтобы Лин Жань заполучил долговую расписку Семьи Линь.
Взрослые в деревне, особенно старики, считали за великую честь иметь у себя долговую расписку Семьи Линь.
Дела Семьи Линь — это вовсе не обычные дела, да и сами люди из Семьи Линь — далеко не простые смертные. В прошлый раз члены Семьи Линь открыто занимали деньги аж больше пятидесяти лет назад. В те времена деревенские жители жили довольно бедно, но все равно готовы были последнее отдать, лишь бы одолжить им. Прошло лет семь или восемь, и Семья Линь вернула жителям Деревни Южань права на разработку двух рудников. А истории о еще более ранних заемах у Семьи Линь звучали и вовсе захватывающе — всё это Ли Мулин слышал, когда подслушивал разговоры своего деда с прадядюшками и дядьями из Семьи Ли.
Семья Линь то и дело производила на свет великих людей. Ли Мулин, даже толком не обучаясь лично у Ли Шэнпина, уловил немало полезного из рассказов старших. Правда, сам он впервые провернул такое дело со Семьей Линь: в прошлый раз, когда они с дедушкой ходили отнести денег старшему братцу, им вежливо отказали. На этот раз Ли Мулин ухватился за возможность и воспользовался случаем, чтобы выпросить для Лин Жаня расписку, имеющую такую памятную ценность.
Мал золотник, да дорог, ха-ха, — Бабушка Лин сначала хотела было сделать ему пару замечаний, но, стоило ей взглянуть на старинную печать Семьи Линь, оттиснутую на рисовой бумаге, как её рот расплылся в улыбке до ушей, и напустить на себя суровый вид она уже никак не могла. Она погладила Ли Мулиня по голове и с улыбкой произнесла: Ах ты прохиндей, все блага своему младшему брату норовишь заполучить. Ладно, бабушка велит ему в будущем почитать тебя как старшего.
Лин Жань поднял голову, и оттого, что его шейка устала смотреть наверх, он повернулся, протянул руки к брату и, когда тот поднял его на руки, надул губки и сказал бабушке: Почитать-то надо, но и деньги вернуть тоже нужно. Родня родней, а счеты врозь, бабушка, дай-ка телефон Лин Жаня, я деньги верну.
Бабушка шутливо нахмурилась и с улыбкой бросила на него взгляд: Никто же не говорит, что не вернем, чего ты спешишь?
Ой, бабушка, давай быстрее, Лин Жаню ведь вечно нужно столько денег.
Брату ведь и впрямь дорого обходится растить Лин Жаня, так что ему нужно поберечь копеечку ради брата.
Содержать его и впрямь влетало в копеечку. Мало того что это требовало денег, так еще и отнимало кучу сил и нервов. Бубня под нос «знал бы ты», бабушка Лин отправилась за его телефоном. Отыскав аппарат, она наскребла восемь тысяч и перевела их Ли Мулиню, после чего вернула маленький телефон внуку и безжалостно поддразнила: Ну всё, теперь ты у нас совсем нищий.
Маленький бедняк ни капли не расстроился. Устроившись на ручках у брата и слезать он вовсе не собирался, он теребил шнурочек на своем крошечном телефоне и говорил брату: Брат, пойдем в комнату делать уроки, нечего с бабушкой возиться.
Денег у него, может, и не осталось, зато у брата-то они есть! Деньги самого Лин Жаня — это, пожалуй, деньги дедушки и бабушки, их положено тратить на покупку всяких полезных вещей для дедушки с бабушкой, а вот деньги брата — это собственные деньги Лин Жаня, и тратить их он будет так, как ему заблагорассудится.
Отлично разобравшийся в жизни Лин Жань радостно болтал ножками, пока брат несильно придерживал его на весу, унося в комнату писать цифры. Бабушка Лин с улыбкой проводила их взглядом до спальни, подошла к мужу, который сидел с миской и, весело щурясь, наблюдал за их беседой, перебирая зелень, и с удовольствием произнесла: Только и думает, как бы все деньги перетащить в карман старшего братца! Когда мама одолжила ему сто юаней, он не сомневался ни секунды и бил себя в грудь со словами, что у малыша ни гроша, а брату отдал больше десяти тысяч, и тут ему ни капли не жалко.
Иначе с чего бы этим двоим так привязаться друг к другу? Старший Лин был только рад такому исходу: внук наивен, а раз рядом крутится рассудительный старший брат, можно быть спокойным.
Это точно, — кивнула бабушка.
Разве в деревне мало детей? Но чтобы не разлей вода, как эти двое мальчишек — таких сыскалось бы разве что среди ее собственного внука Лин Жаня и Ли Мулиня.
Если подумать, тут явно не обошлось без судьбы. Отношения семьи Лин со вторым кланом в деревне складывались, по правде говоря, не лучшим образом. Семья Ли... Раньше вся Деревня Южань строилась вокруг их усадьбы, и пусть позже на это перестали обращать внимание, за кланом Ли все равно сохранялся определенный вес. К тому же мужчины в их роду из поколения в поколение отличались холодным и отстраненным нравом: попросить их о помощи в случае чего еще куда ни шло, но вот просто так поболтать за жизнь уже не получалось. Семья Лин тесно дружила с семейством Линь, а с Семьей Ян и вовсе были самые близкие отношения, тогда как с домом Ли сохранялась некоторая дистанция. Кто бы мог подумать, что к поколению Лин Жаня эти два потомка сойдутся так близко.
Эх, — стоило зайти разговор о причине такой их привязанности, как бабушка Лин вспомнила про никуда не годного сына из Семьи Ли, а заодно и про мать Ли Мулиня, в которой не было ни капли ответственности. Тяжело вздохнув, она продолжила: Теперь-то они разведены, а старик обошел всю деревню, велел передать даже тем, кто уехал на заработки. Довести воспитание сына до такого состояния — подумать страшно, как у него самого на душе скребут кошки. Ладно взрослые, а каково ребенку? Ему всего одиннадцать. Вслух ничего не говорит, виду не показывает, но ведь он тоже ребенок. Ребенок, который помнит любое проявленное к нему добро — разве после этого можно сказать, что он бесчувственный?
Ему придется выплывать самому, — старик перебирал овощи и равнодушно бросил: Какая там нахрен привязанность? Стоит старому Ли уйти в мир иной, как эти джентльмены и дамы слетятся делить наследство, вот тогда сердечной боли еще хлебнут сполна. Ты брось свои разговоры о том, чтобы он поддерживал связь с родителями, и всю эту чушь про то, что на свете не бывает плохих родителей. Перед лицом богатств Семьи Линь для его дражайших папаши с мамашей деньги куда важнее любых чувств.
Эх, — вздохнула бабушка.
Завтра же позвоню Лин Юэ, пусть супруги возвращаются и забирают эту малышню куда-нибудь на пару дней развеяться. Сидеть целыми днями над деньгами, уставившись в денежную лунку, никого до добра не доведет, — добавил старик.
И то верно, если еще немного подержать их взаперти, Лин Жань и вовсе забудет, кто его родители, — бабушка снова улыбнулась. — Скажи им, чтобы относились к Мулиню получше: теперь-то у них появился отличный повод угодить сыну, заискивая перед его другом.
Именно так, люди дороже денег, — старик перебрал зелень в нескольких корзинах, взял две из них и окликнул жену: Сяолань ушла, иди помоги мне помыть овощи.
Бабушка подхватила со стола оставшиеся две корзины, последовала за ним и с улыбкой произнесла: Смотри, меньше жарь яиц: этот проказник утром сунул вареное яйцо брату, так что у Мулиня теперь полный живот этих яиц. Боюсь, как бы у него от одного вида яиц в будущем не начиналась паника.
http://bllate.org/book/36226/4497765
Готово:
