Политический корпус и учебный корпус разделяла небольшая пустая площадка — служебная парковка для преподавателей. Хань Шэнь подобрал в траве полкирпича и, помахивая им, направился к подножию политического корпуса.
В это время уже шла самоподготовка, и вокруг не было ни души.
Чэнь Чэнь натянул медицинскую маску на переносицу, закрывая бо́льшую часть лица, и, подняв изящный палец, указал куда-то вдаль на залитое огнем окно второго этажа:
— Видишь? Кабинет директора.
Хань Шэнь поднял взгляд и издал неопределенное «угу».
Чэнь Чэнь продолжил:
— В дверь кабинета директора стучать шумно, если кто-то откроет — просто зайди внутрь, бить никого не нужно, в этом нет смысла, а если никто не откроет — продолжай колотить...
— Бац! Трах-тарарах! — раздался внезапный оглушительный грохот разбитого стекла.
Речь Чэнь Чэня резко оборвалась. В окне второго этага зияла огромная дыра. Он отступил на два шага назад и молча поджал губы.
— Ты разбил?
Рука Хань Шэня уже опустела:
— Разбил.
В груди Чэнь Чэня поднялось странное чувство:
— Не думал, что у тебя такая силища?
— Нормально.
— ...Я просил тебя бить окно? Не мог подождать, пока я уйду?
— ?
— Твою мать! — раздался с улицы яростный рев. Из проема выглянула круглая голова, с бешеным видом уставившаяся на две фигуры внизу, и рука взметнулась вверх: — Какого хрена?! Совсем больные?! Какого хера кидаться кирпичами в кабинет?! Ждите меня, ублюдки!
Голова снова исчезла, и послышался грохот хлопнувшей двери — очевидно, хозяин кабинета со всех ног бросился вниз ловить нарушителей.
Чэнь Чэнь все еще пребывал в растерянности, как вдруг, повернув голову, столкнулся взглядом с остолбеневшей фигурой.
Чжоу Аньши стоял на парковке с пакетом овощей в руках, дверца его машины была приоткрыта наполовину. Неизвестно, с каких пор он стал свидетелем этого фарса, и только сейчас пришел в себя. Издав дикий рев, он швырнул пакет с овощами и помчался к ним:
— Из какого класса?! Из какого класса?! Да это же просто беспредел!
Два рева слились в один, подобно бушующей волне. Хань Шэнь на секунду замер, резко дернул Чэнь Чэня за руку и бросился к единственному выходу.
— Бежим!
Прохладный ветер ударил в лицо. Миновав учебный корпус и обойдя темные заросли зеленой зоны, они уперлись в уходящую в небо высокую стену.
Хань Шэнь тяжело дышал и бросил взгляд на Чэнь Чэня.
Чэнь Чэнь с разворота ухватил его за запястье:
— Сюда!
Они прямо по насаждениям бросились вглубь кустов. Пробежав десяток метров и откинув густо оплетавший стену дикий виноград, они увидели в кладке стены выдолбленные ступени-выемки.
Чэнь Чэнь в два счета взобрался наверх, вытянул Хань Шэня на гребень стены, а сзади в глаза уже ярко бил свет чьего-то телефона.
То ли от этого, то ли от чего-то еще у Чэнь Чэня слегка закружилась голова, но он не успел прийти в себя, как Хань Шэнь вдруг присел на корточки и уперся руками в стену.
— Стена, блядь, рушится!
— ???
У Хань Шэня лицо перекосило от ужаса:
— Елы-палы!
— Прыгай! — Высота была около двух метров. Чэнь Чэнь спрыгнул вниз и тут же отбежал в сторону. Оглянувшись, он увидел, что Хань Шэнь все еще опирается руками о землю, а за его спиной стена с грохотом осела наполовину, взметнув клубы пыли.
Чэнь Чэнь помог Хань Шэню подняться:
— Ты в порядке?
Кожа на руке была содрана, и оттуда сочились капли крови. Хань Шэнь покачал головой, но уже готовые сорваться с места ноги вдруг замерли.
Вспышка телефонной камеры осветила лица двух ночных беглецов.
Сяо Чжоу была обычной учительницей математики в старших классах естественного профиля. В тот вечер она, уставшая после вечерней самоподготовки, только вышла через черную ход, как вдруг заметила две темные фигуры, прыгающие со стены, и тут же достала телефон, чтобы сфотографировать приметы нарушителей.
Волосы Хань Шэня растрепались от бега, по подбородку катился пот, и он смотрел на нее упорным взглядом.
У Чэнь Чэня на одном ухе все еще болталась лямка маски. Он тоже тяжело дышал, крепко придерживая Хань Шэня за руку, и на мгновение забыл ее отпустить.
Учительница Сяо нахмурилась, несколько секунд разглядывая их и совершенно не понимая текущей ситуации.
— Вы двое... что, сбежали из дома?
— ...
— ...
Когда Чжоу Аньши догнал их, ноги у него подкашивались, и он, обессиленный, уперся руками в колени, продолжая дрожать:
— Быстро бегаете, да?! Я сегодня же посмотрю, из какого класса эти наглецы!
Он поднял голову, и голос его оборвался.
— Эту историю так просто не замять, без исключения не обойдется! — вылезший из-за стены директор запыхался, но его слова тоже застряли в горле.
Чэнь Чэнь и Хань Шэнь сидели на краю небольшой клумбы, которых конвоировала учительница Сяо, и от нечего делать обмахивали лица ладонями.
Чэнь Чэнь не мог передать словами всю абсурдность ситуации и кивнул на Хань Шэня:
— Он ранен, учитель. Можно ему сначала в медпункт?
Чжоу Аньши решил сначала проявить вежливость, а уже потом перейти к наказанию:
— Что случилось?
Хань Шэнь:
— Сломаны ребра, перелом ноги, сильное внутреннее кровотечение.
Чжоу Аньши остолбенел:
— Настолько серьезно? Серьезно что ли?
Хань Шэнь:
— Шучу.
Улыбка Чжоу Аньши окончательно окаменела:
— До чего же отвратительное поведение! Разбили окно, испортили общественное имущество! Сбежали, перелезли через забор да еще и разрушили стену! Вы что, с жиру беситесь, заняться больше нечем? В классе вам на месте не сидится? Не сидится, я спрашиваю?! Не сидится — валите на все четыре стороны, мать вашу!
Чэнь Чэнь, испытывая колоссальное давление, сделал жест рукой:
— Учитель, у него рука кровоточит.
— И сколько натекло? Дай погляжу, неужто катастрофа вселенского масштаба?!
Хань Шэнь скосил на него ледяной взгляд. Стоявший до этого молча Директор Ло тоже взмахнул рукой:
— Ладно-ладно, ступайте сначала в медпункт.
Директор Ло проделал этот путь с крайне уязвленным чувством собственного достоинства. Он искренне считал себя хорошим директором, любящим учеников как собственных детей. Под его руководством ученики Школы при институте жили дружно, помогали друг другу, и хотя временами случались мелкие стычки, еще никогда не доходило до диких побоищ с кирпичами наперевес и штурмом окон.
Но сегодня он прочувствовал это на собственной шкуре, причем разбили именно его окно.
В тот момент тот самый кирпич пролетел всего в полуметре от его абсолютно лысой макушки, с грохотом шмякнулся на стол вместе с комьями земли и травы, да так напугал директора, что он чуть не отдал Богу душу прямо на месте.
Оба ученика сидели на скамье в медпункте, в тесном помещении толпилось школьное руководство и зеваки-учителя, а врача и медсестру и вовсе вытеснили за дверь.
Директор Ло принял угрожающую позу, опершись руками о стол, и задал вопрос в пятый раз:
— Зачем вы разбили мое окно? Я спрашиваю, вы что, мной недовольны? Вы это отрицаете, тогда ради чего все это?
Хань Шэнь откинул со лба мокрые от пота волосы. В свете люминесцентной лампы его кожа казалась ослепительно белой, но глаза были прищурены холодно и отстраненно, на лице не отражалось никаких эмоций.
Он не мог ничего сказать, да и Чэнь Чэнь молчал.
Если уж настойчиво требовать ответа, то разве что... промахнулись окном и поторопились с ударом.
Доведенный до крайности этим молчанием, Хань Шэнь прикусил кончик зуба:
— Просто мне эта оконная рама не понравилась.
Чэнь Чэнь:
— И мне тоже.
Директор Ло, почувствовав себя умственно отсталым:
— ...
— Прошу прощения! Разрешите пройти! — Старшая Цинь на высоких каблуках с трудом протиснулась через дверной проем, сначала с натянутой улыбкой скривила уголки губ, глядя на Чэнь Чэня и Хань Шэня: — Ну вы и молодцы! Разбили окно в кабинете директора, да так перелазили через забор, что всю стену обрушили. Чэнь Чэнь, почему я не видела твоего рвения на трехкилометровой дистанции во время спортивных соревнований? А ты, Хань Шэнь, даже имя в бланках не пишешь — я уж думала, у тебя миастения тяжелой степени, а оказывается, в тебе столько силушки, раз можешь такую кирпичину на второй этаж запульнуть?
Чжоу Аньши давно уже сгорал от желания выругаться:
— Да посвети ты хоть с фонариком по улицам, разве в Школе при институте когда-нибудь водились такие ученики?! Чэнь Чэнь, раз у тебя хорошие оценки, так ты теперь пуп земли? Плевать хотел на школьный устав?! Хань Шэнь! Посмотри на свои волосы, на свою одежду, какого черта тебя вообще перевели в Школу при институте? У родителей куча денег, так можно творить любой беспредел?! Учитель Цинь, ты кого вообще воспитываешь...
Старшая Цинь оттолкнула его со злости:
— Хватит, хватит, хватит! Учитель Чжоу слишком уж любит совать нос куда не просят, наорался? Насладился? Вы двое, марш к мамочке — писать объяснительную на две тысячи слов! Завтра ведь понедельник, церемония поднятия флага, зачитаете перед всей школой! Любите красоваться? Энергии девать некуда? Я тогда сама буду выдергивать любого и спрашивать: если хоть кто-то скажет, что не почувствовал вашей искренности, будете переписывать до тех пор, пока вся школа не одобрит!
Чэнь Чэнь был не против.
За дверью медпункта как раз прозвенел звонок, возвещающий об окончании вечерней самоподготовки. Старшая Цинь глубоко вздохнула:
— Завтра вечером жду родителей у себя в кабинете. Уроки закончились, чего стоите? Марш по домам, пишите объяснительные!
Они поднялись и вышли за ней.
Чжоу Аньши, не успевший высказать все накопившееся, теперь опешил и обратился к директору Ло:
— И что, просто заставить написать объяснительную? Разве нельзя сделать официальный выговор? С занесением в личное дело?
— Ты же видишь, как мала Сяо Цинь защищает своих, явно не хочет, чтобы мы строго наказывали ее учеников. — Директор Ло, человек опытный, потер нос: — Сам понимай, как действовать.
Случись это с обычным учеником, ему бы уже влепили дисциплинарное взыскание и отправили домой подумать о поведении на недельку.
Чжоу Аньши просто не переносил эту высокомерную атмосферу первого класса, поэтому оглянулся на забиравшуюся в угол учительницу Сяо:
— Сяо Чжоу, ты ведь только что сфотографировала, как эти двое перепрыгивают через стену?
Я первая подпишу петицию кровью с требованием публичной казни, спасибо.
Старшая Цинь знала, что Чэнь Чэнь плетется позади, но даже не взглянула на него и сразу села в машину.
Должно быть, разозлилась не на шутку.
На асфальте тянулась длинная тень Хань Шэня, искаженная светом фонарей. Чэнь Чэнь повернул голову:
— Ты — идиот.
Хань Шэнь не стал отпираться:
— А разве ты нет?
Чэнь Чэнь невольно усмехнулся, восхищаясь собственной способностью еще и улыбаться в такой ситуации.
Хань Шэнь вытащил из кармана телефон:
— Добавимся в друзья? Обменяемся опытом написания объяснительных.
— Никогда раньше не писал?
— Переживаю, что ты не справишься.
— Стиль, риторика, безупречное владение словом — спасибо за беспокойство.
Тут Хань Шэню действительно было нечего возразить.
Чжоу Аньши прошел мимо них и еще долго злобно косился в их сторону.
Хань Шэнь дернул уголком губ:
— Как думаешь, если я сейчас подойду и врежу ему, эффект будет таким же, как от разбитого кабинета?
— ...В этом тоже нет никакой необходимости.
Хань Шэнь от нечего делать сделал шаг назад. Вообще-то он не прочь был раздуть скандал и заварить кашу покруче, но раз в это дело ввязался Чэнь Чэнь, лучше было не втягивать постороннего человека.
Глубокой ночью два новичка, впервые в жизни пишущие объяснительные, но отчаянно пытающиеся сохранить крутой вид, молча сидели за письменными столами, а затем включили компьютеры и полезли в поисковик.
Прошло полчаса, а на блокноте у Хань Шэня красовалось всего три слова:
«Объяснительная записка».
Аватаркой Чэнь Чэня в WeChat была карта звездного неба, а ник состоял из одной латинской буквы C. Хань Шэнь немного подумал и начал печатать.
Шуму: Как успехи?
C: Дорабатываю.
Шуму: Дорабатываешь?
C: Личная привычка, можешь не копировать.
Шуму: ...
Брат, а ты хорош.
Вспомнив его изысканный слог с парными строчками и вычурными метафорами, Хань Шэнь уже представлял себе масштабы грядущего грандиозного выступления на утренней линейке.
Поразмыслив, он написал в личку Янь Синю:
— Сынок, хочешь взглянуть на объяснительную своего кумира?
Янь Синь: ??? Брат Чэнь? Почему это мой брат Чэнь должен писать объяснительную? Пожалуйста, не шути так плоско, хватит распространять слухи, наберет 500 репостов — скажу спасибо.
Они вживую-то еще не виделись, зато братом его называет с превеликим удовольствием.
Хань Шэнь уже раскусил сущность Чэня Чэня, а Янь Синь все еще пребывал в неведении. Желая открыть ему глаза, Хань Шэнь вернулся к чату с Чэнь Чэнем.
Шуму: Брат, тут у меня один знакомый очень восхищается твоим литературным талантом, просит показать твою объяснительную.
C: ?
C: Друг? Сам себя имеешь в виду?
C: Прямо так и скажи, что хочешь посмотреть, я же не жадный.
Шуму: ...
Шуму: Пошел к черту, удаляю.
Хань Шэнь с досадой выключил телефон и продолжил писать: сначала изложить хронологию событий, затем высказать осознание масштабов происшествия, в конце выразить раскаяние и решимость исправиться, а также заглянуть в светлое будущее — как, черт побери, растянуть это на две тысячи слов?!
Кое-как набросав пару сотен, он увидел, как в WeChat Чэнь Чэнь обновил чат и скинул несколько фотографий.
Почерк по-прежнему оставался резким и дерзким, но текст объяснительной был искренним и трогательным. После правок, сокращений и добавлений слог приобрел изящество и плавность.
Хань Шэнь переслал файл Янь Синю и вновь уткнулся в тетрадь, остервенело скрипя ручкой.
В WeChat одно за другим сыпались сообщения от Янь Синя.
— Подожди! Почему в объяснительной упоминается твое имя? Вы с ним когда успели шуры-муры закрутить?!
— Вы какого хера вообще разбили окно в кабинете директора?
— И с какого перепугу стена рухнула от того, что вы через нее перелезли, елы-палы?!
— Образ моего брата Чэня — возвышенного небожителя, свободного от мирской суеты — разрушен... Хнык-хнык-уэ-уэ-уэ [рыдания качка.jpg]
http://bllate.org/book/36222/4497080
Готово:
