Вы из Девятой производственной бригады? В вашем производственном объединении в последнее время никто из частников на мопедах в ту сторону не ездит, говорят, там вроде какие-то проверки, — сказал Шэнь Лянь хозяин супермаркета.
Шэнь Лянь так долго не возвращалась в родные края, что немного потеряла связь с реальностью, лишь недоумевая, какие могут быть проверки в такой глухомани.
Она переспросила, но и сам хозяин супермаркета ничего толком не знал:
— Наверное, всё из-за этой затеи с сельскохозяйственным индустриальным парком. Пару дней назад я видел, как в ту сторону пронесло несколько экскаваторов.
— Сельскохозяйственным индустриальным парком? — Шэнь Лянь слышала это словосочетание только в новостях и никак не ожидала, что оно коснется ее родных мест.
— Да-да, деньги выделил федеральный центр, появился еще какой-то инвестор. В общем, собираются сделать тут современное сельское хозяйство. Эх, да кто в этом разбирается, ясно только одно: все поля и земли разровняют и объединят в единые участки под централизованное производство и управление.
Пока хозяин супермаркета говорил, машина как раз обогнула гору, и знакомый с детства пейзаж, избавившись от дымки воспоминаний, отчетливо предстал перед глазами.
Прежние разноуровневые наделы после перепланировки превратились в сплошные массивы земли, чьи межи сеткой уходили в самую глубь гор. Рапс в конце апреля уже вовсю цвёл, куда ни кинь взгляд — сплошное золотое море, которое при порывах ветра колыхалось волнами, переливаясь и лениво раскачиваясь.
Шэнь Лянь опустила стекло, вдыхая запах земли, и на душе у нее сразу посветлело.
Увидев это, хозяин супермаркета усмехнулся:
— В городе-то небось не увидишь такой красоты? Раньше столько лет прожили — и в мыслях не было, а теперь поля сплошь засажены рапсом, и во время цветения и вправду удивительно как хорошо.
— И всё-засажено рапсом?
— В этих производственных бригадах — да. Эксперты, которых привез инвестор, говорят, что здешняя почва плодороднее, и рапс дает больше масла. Теперь тут все решают инвесторы, а наше дело — получать арендную плату да слушать указания.
……
Встречный ветер сопровождал Шэнь Лянь всю дорогу до долгожданного родного дома. Выходя из машины, она заметила у горного прохода несколько черных легковых машин, но не придала этому значения и, прихватив вещи, направилась к дому.
Точнее... домом это уже назвать было нельзя.
Дом семьи Шэнь разрушился еще тогда, когда она училась в старшей школе.
Семья жила бедно, и старое, ветхое жилище не выдержало проливного дождя — в глухую темную ночь крыша рухнула. Пожилой бабушке балкой сломало поясницу; соседи откопали ее, отвезли в больницу, где она боролась за жизнь больше десяти дней, но так и не выкарабкалась — ушла.
В огромном доме остались лишь пятнадцатилетняя Шэнь Лянь да наполовину обрушившиеся стены. За столько лет отсутствия вторая половина, должно быть, тоже давно развалилась.
Дорогу в родной деревне привели в порядок: в детстве Шэнь Лянь всегда ходила в школу по узким полевым межам.
Межи были очень узкими, а в дождливую погоду скользкими — не то что ребенок, даже взрослый мог в любую минуту оступиться и с головой ухнуть в грязь.
Теперь же деревня, судя по всему, процветала: тесные тропинки шириной в одну стопу расширили до полуметра. Хотя асфальтировать их не стали, всю землю тщательно утрамбовали, так что теперь не поскользнешься даже в дождь.
Шэнь Лянь прошла по межам до самого подножия горы, к деревенскому кладбищу.
Затем она зашла к соседям одолжить мотыгу и серп. Старуха-соседка уже не узнавала Шэнь Лянь, сколько бы та ни повторяла свое имя, та лишь качала головой. Наконец Шэнь Лянь назвала имя матери:
— Я дочь Шэнь Фан.
Собеседница сразу все вспомнила:
— Так ты же Лянь-эр! Совсем взрослый человек уже вырос!
Узнав Шэнь Лянь, старуха усадила ее рядом и принялась расспрашивать обо всем на свете. Поболтав с ней какое-то время, Шэнь Лянь сообразила, что пора закругляться, и сказала, что сначала должна сходить на могилы предков, а на обратном пути занесет мотыгу. Старуха тут же охотно согласилась.
Тогда Шэнь Лянь взвалила на плечо мотыгу, прихватила с собой благовония, свечи и ритуальную бумагу для поминовения и направилась к кладбищу.
Могилы, за которыми десяток лет никто не ухаживал, заросли сорняками. Особенно могила матери Шэнь Лянь — на ней выросло целое колючее дерево толщиной с бедро самой Шэнь Лянь.
Она с большим трудом, попотев с мотыгой, а затем отыскав тесак, наконец выкорчевала эту нежеланную гостью. Но увлекшись прополкой, она потеряла бдительность, оступилась и вместе с мотыгой кубарем скатилась прямо в поле, растянувшись на земле кверху брюхом.
Лжа на спине, морщась и потирая ушибленный зад, Шэнь Лянь внезапно почувствовала, как сверху на нее упала тень.
Кто-то шел.
Шэнь Лянь рефлекторно открыла глаза и никак, просто ни при каких обстоятельствах не ожидала встретить в этом месте бесстрастное лицо Гу Цзюэ. Если бы они не виделись буквально вчера, Шэнь Лянь, заметь она эту фигуру вот так внезапно, решила бы, что встретила призрака.
— ...Ты почему здесь?
Лжа на земле, Шэнь Лянь решила, что у нее галлюцинации.
— Инспекция. — Гу Цзюэ была в черном деловом костюме и белой рубашке — этот безупречный наряд выглядел совершенно инородно на фоне деревенских пейзажей. — Тебе совсем негде спать?
Опустив глаза, Гу Цзюэ молча смотрела на развалившуюся на земле Шэнь Лянь и холодно произнесла:
— Если некуда идти, можешь пойти ко мне.
Прошли сутки, но Гу Цзюэ всё еще не давало покоя то, что Шэнь Лянь наотрез отказалась делить с ней ложе.
Она никак не могла взять в толк: почему пять миллионов та согласилась взять, а лечь с ней спать — ни в какую?
Неужели она стоит меньше пяти миллионов?
Глава 5 Она действительно больна
Выслушав слова Гу Цзюэ, Шэнь Лянь пролежала на земле добрую половину минуты, не в силах вымолвить ни слова — ее мозг просто отказывался подбирать эпитеты к ходу мыслей этой женщины.
Это было... запредельно абсурдно.
Заметив, что Шэнь Лянь упорно игнорирует ее, Гу Цзюэ присела на корточки, широкой спиной заслонив Шэнь Лянь от все еще припекавшего солнца, и напомнила:
— Ты не отвечаешь мне.
Голос ее звучал глуховато.
Шэнь Лянь перевернулась и поднялась с земли. Гу Цзюэ тут же встала следом и протянула руку, намереваясь стряхнуть с одежды Шэнь Лянь прилипшую грязь и сорняки.
— Какая тебя вообще нелегкая принесла на эту инспекцию? — Шэнь Лянь всё еще не привыкла оставаться с Гу Цзюэ наедине. Она торопливо отряхнулась, отступила на шаг и задала первый попавшийся вопрос.
Протянутая рука Гу Цзюэ зависла в воздухе:
— ...
Она видела, что Шэнь Лянь избегает ее, но на сей раз не стала настаивать — лишь бесстрастно опустила руку обратно и холодно бросила:
— Это часть моей работы.
Отдел инвестиций и развития сельского хозяйства, за который она отвечала, действительно большую часть времени проводил в деревнях.
Шэнь Лянь кивнула, не собираясь вдаваться в подробности, подобрала с земли мотыгу и собралась продолжить расчистку могилы.
Увидев это, Гу Цзюэ бросила ей вслед:
— Если собралась копать землю, тебе не сюда.
Шэнь Лянь обернулась на нее:
— ...
Гу Цзюэ вполне серьезно указала на участок напротив кладбища:
— Вон там пустые места, копать нужно там.
А это место, кажется, было деревенским погостом.
Шэнь Лянь: — ...
Шэнь Лянь: — Это могила моей матери.
Гу Цзюэ на мгновение замерла, на ее лице промелькнуло изумление, но она быстро взяла себя в руки.
Быстрым шагом подойдя ближе, она сняла пиджак, аккуратно положила его в стороне, закасала рукава дорогой рубашки и невозмутимо произнесла:
— Я помогу тебе.
С этими словами молодая госпожа согнулась в три погибели и принялась голыми руками выдирать траву на могильном холме, судя по всему, вполне искренне намереваясь помочь.
Глядя на это, Шэнь Лянь не удержалась:
— Разве ты не на инспекцию приехала?
И чего ее понесло именно сюда?
Пока они переговаривались, неподалеку послышался быстрый топот шагов — к ним бежала девушка, окликнувшая Гу Цзюэ:
— Госпожа Гу, как вы здесь оказались?
Услышав голос, Шэнь Лянь оглянулась: это была та самая девчонка, которая вчера после ужина подрядилась вызвать им трезвого водителя, кажется, ее звали Сяо Хэ.
Сяо Хэ в строгом костюме чинно стояла у обочины, ожидая указаний:
— Менеджер Чжэн и остальные уже закончили, собираются возвращаться писать отчеты, а вы, госпожа Гу...?
Гу Цзюэ не поднимала головы, продолжая усердно рвать сорняки:
— Возвращайся с ними, у меня тут еще кое-какие дела.
Сяо Хэ, будучи рядовой трудягой-подчиненной, конечно же, не могла просто так бросить начальницу и уехать одна. Увидев, что Гу Цзюэ уходить не собирается, Сяо Хэ тоже сняла пиджак, подошла и включилась в работу:
— У меня в городе тоже срочных дел нет, о — госпожа Шэнь?
Подойдя ближе, Сяо Хэ наконец узнала Шэнь Лянь и с легким удивлением произнесла:
— Госпожа Шэнь, какими судьбами вы здесь?
Сяо Хэ подумала про себя, что точку для съемок утвердили только сегодня утром, и хотя отчет уже сдали, руководство холдинга его еще не одобрило. Так почему Шэнь Лянь вдруг оказалась здесь?
Уж не слил ли кто-нибудь информацию?
Шэнь Лянь приветливо улыбнулась ей и пояснила:
— Моя родина — эта деревня, вот приехала навестить могилы предков.
— Вот как, какое совпадение. — Сяо Хэ тоже заметила оставленные в стороне благовония и бумагу, обменялась с Шэнь Лянь парой вежливых фраз, а затем, оглянувшись и заметив, что Гу Цзюэ все еще с мрачным видом ожесточенно дерет траву, поспешно подняла серп и подошла: — Госпожа Гу, этим будет сподручнее.
Гу Цзюэ подняла глаза на Сяо Хэ.
Сяо Хэ: — Может, я продолжу, госпожа Гу? Я каждый год домой езжу, мне не привыкать.
Трудяга должен уметь делать и не такое.
Внезапно Гу Цзюэ спросила:
— Ты из Лянчжуна?
Сяо Хэ кивнула.
Гу Цзюэ: — Каковы у вас местные обычаи поминовения?
— Сначала выдирают сорняки на могиле, потом насыпают свежую землю, чтобы укрепить холм, в конце зажигают благовония и свечи, сжигают бумажные деньги, а перед уходом пускают петарды.
Закончив говорить, Сяо Хэ перевела взгляд с Гу Цзюэ на Шэнь Лянь, которая по-прежнему упорно ковырялась в траве, и ее вдруг осенило:
— Госпожа Гу и госпожа Шэнь знакомы?
Иначе с чего бы первой помогать приводить в порядок могилу?
— Называй меня просто сестра Шэнь, я, кажется, старше тебя, — предложила Шэнь Лянь.
Позже выяснилось, что Сяо Хэ родилась в девяносто пятом — ровесница Шэнь Лянь, только вот месяц рождения у Шэнь Лянь оказался раньше.
Шэнь Лянь испытала сложные чувства:
— Выглядишь ты совсем ребенком.
Прямо девчушка.
Сяо Хэ смущенно потрепала себя по щеке:
— Наверное, те, кто не замужем, дольше выглядят моложе?
Шэнь Лянь бросила косой взгляд на молча стоящую в стороне Гу Цзюэ, подумав про себя, что дело тут вовсе не в этом. Некоторые вон в подростковом возрасте обзаводятся определенным лицом, и в свои за тридцать носят его точно так же, будто забальзамированные.
И правда: черепаха живет тысячу лет, а черная черепаха — все десять тысяч.
http://bllate.org/book/36208/4493978
Готово:
