— Поехали вместе, мне тоже пора возвращаться. Слишком холодно, не выдержать, а если поедем со мной, будет быстрее.
Гу Тинфэн огляделся — желающих подвезти его всё равно не было, поэтому, не став вежливничать, он снял бамбуковую корзину и отправился в путь вместе с ним.
— Поздравляю! Наконец-то ты избавился от этой семейки.
Гу Шоули, управлявший повозкой, вдруг неожиданно произнес это с чувством. Они с Тинфэном с самого детства были неразлучны. Однако после того, как в дом Гу Шоули вошла его мачеха, времени на игры почти не осталось, а под конец, когда Гу Тинфэн был вынужден трудиться с утра до ночи, они и вовсе виделись крайне редко.
Гу Тинфэн лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав, но на его лице проступило облегчение.
На повозке вышло гораздо быстрее, чем пешком, и вскоре показалась деревня. Дому Гу Шоули предстояло ехать чуть дальше, поэтому Гу Тинфэн сошел на перекрестке, чтобы лишний раз не утруждать товарища.
Попрощавшись с Гу Шоули, Гу Тинфэн прямиком направился домой. Остановившись у калитки своего двора, он на мгновение замер.
Толкнув дверь, он машинально перевел взгляд на каменную скамью. И правда, на ней снова стояла корзина.
Хотя у него было предчувствие, что этот человек вернется, Гу Тинфэн всё равно не мог сдержать дрожь во всем теле. Нынешняя корзина была намного больше предыдущих, а еда внутри была аккуратно прикрыта тканью.
Рядом лежала стопка одежды. Гу Тинфэн застыл, глядя на неё, и внутри у него всё перемешалось. Постояв во дворе с вещами за спиной, он осторожно подхватил корзину и вошел в дом.
Набрав воды и вымыв руки, Гу Тинфэн бережно достал одежду из корзины. Ткань оказалась по цвету очень похожа на тот лоскут, которым в первый день была накрыта корзина — скорее всего, это остатки от шитья.
Внутри был проложен слой хлопка, на ощупь вещь оказалась мягкой и очень плотной. Не снимая верхней одежды, он приложил обновку к себе — впору.
Постояв так немного, он аккуратно свернул развернутую одежду и положил её у изголовья кровати.
Глядя на три корзины, стоящие на столе, Гу Тинфэн тихо рассмеялся: интересно, сколько же всего корзин у этого человека?
Затем он снова посмотрел на одежду на кровати, и на душе стало неспокойно, словно сотня когтей скребла по сердцу. Этот человек должен был отлично его знать или следить за его передвижениями, раз умудрялся подкидывать корзины именно тогда, когда хозяина не было дома.
Гу Тинфэн слегка опустил взгляд, его лицо приобрело крайне серьезное выражение, а затем на волевых, мужественных чертах промелькнула многозначительная улыбка — по-видимому, он что-то для себя решил.
Пообедав, Гу Тинфэн взял со стопки дров тесак и, как ни в чем не бывало, вышел со двора в сторону задних гор. Однако сегодня он шел быстрее и увереннее, чем обычно. Погруженный в свои мысли, он не набрал и охапки дров, как поспешил обратно.
Он не стал сразу заходить внутрь, а терпеливо притаился за стогом сена, словно хитрый охотник, расставивший сети. Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг вдали, на узкой тропинке, показалась стройная, худощавая фигура с корзиной на сгибе локтя, торопливо приближающаяся к дому.
Сердце Гу Тинфэна забилось чаще. Не отрывая глаз, он следил за тем, как фигура приближается, останавливается у ворот, осторожно заглядывает внутрь и, убедившись, что никого нет, проскальзывает во двор.
Гу Тинфэн с трудом подавил охватившее его волнение, выждал момент и, пока незваный гость не успел выйти, широкими шагами подошел к воротам, преграждая путь.
Янь Циншуан, как и всегда, поставил корзину и быстро взглянул в сторону жилого дома. Он надеялся, что хозяин ещё не вернулся, но, не осмеливаясь задерживаться, уже развернулся, чтобы уйти.
Только он собрался прикрыть калитку, как внезапно почувствовал, что за спиной кто-то есть. Брови Янь Циншуана сурово нахмурились, дыхание сбилось, но руки всё ещё замерли на дверном полотне.
Он, неженатый гэр, вторгся в дом к мужчине. Если их застанут односельчане, ему не отмыться от сплетен.
Спустя несколько мгновений Янь Циншуан решительно развернулся. Не успела ледяная строгость в его глазах рассеяться, как выражение лица сменилось полнейшим изумлением.
Он остолбенел, глядя на человека перед собой, а в следующую секунду густо покраснел от стыда и неловкости — особенно оттого, что этим человеком оказался Гу Тинфэн.
Они обменялись взглядами и тут же отвели глаза. Никто не решался заговорить первым.
Янь Циншуан от смущения замер на каменных ступенях. В его ясных, как горный ручей, глазах читались паника и замешательство, пальцы судорожно теребили края рукавов.
У Гу Тинфэна внутри бушевала буря, но внешне он оставался невозмутимым, разглядывая стоящего перед ним необычайно красивого гэра. Высокий, но очень худощавый; тонкие пальцы грубоваты и нервно переплетены.
На нем была выцветшая одежда с едва заметными заплатками, которая казалась совсем тонкой. Стоило подуть холодному ветру, как он невольно втягивал голову в плечи.
Гу Тинфэн вспомнил всю еду, которую тот ему приносил: белый рис, мясные блюда, которые были в каждом приеме пищи, плотно уложенные в корзины, и ту самую одежду с подкладкой из хлопка. Глаза защипало от выступившей влаги, а на душе стало горько и сладко одновременно.
Горло сжало от нахлынувших чувств, и голос прозвучал с легкой хрипотцой:
— Заходи. На улице холодно.
Он не стал спрашивать, зачем тот носит ему еду, — просто не хотел, чтобы этот человек мерз.
— А? Нет… нет, спасибо, мне пора возвращаться.
Янь Циншуан пришел в себя и замахал руками. Хотя в их деревне к отношениям неженатых мужчин и гэров относились не слишком строго, если их увидят вместе, пересудов не избежать.
— Заходи.
Гу Тинфэн прошел мимо него, первым толкнул дверь и, остановившись на пороге, посмотрел на него.
Янь Циншуан помедлил мгновение, затем сделал неуверенный шаг вперед. На каменной скамье всё ещё стояла корзина, которую он принес.
Гу Тинфэн тоже заметил её и, не меняясь в лице, подошел и забрал корзину.
Янь Циншуан послушно последовал за ним. Гу Тинфэн достал из кухни глиняную печку, поставил её в главном зале и сказал:
— Посиди здесь немного.
Затем он быстро сбегал во двор за охапкой дров. Печка была маленькой, предназначенной для обогрева в зимнее время, но, поскольку внутри она уже начала крошиться, её не стали забирать при переезде.
Гу Тинфэн с силой разломил сухие дрова на части нужной длины, а Янь Циншуан наклонился и уложил их в печь. Вскоре в комнате стало тепло.
— Протяни руки, погрейся.
Заметив, что тот до сих пор прячет ладони в рукавах, Гу Тинфэн не удержался и напомнил.
http://bllate.org/book/36198/4492702
Готово:
