Внезапно Мо Сяоци остановился, обернулся и с улыбкой произнес:
— Пришли.
Ли Цинюань тоже остановился. Его взгляд упал на дом Мо Сяоци — обнесенный невысоким забором, который был даже чуть ниже его самого, дворик с тремя простыми постройками. Из окна центральной комнаты пробивался мягкий свет лампы.
Из дома, опираясь на стену, вышел человек и негромко проговорил:
— Сяо Ци, ты вернулся.
Это был Дедушка Аптекарь, о котором упоминал Мо Сяоци. Высокий, худощавый, с глубоко запавшими глазницами; его мутные серые глаза были лишены фокусировки. От него исходило ощущение мягкости, смешанное с некой отстраненностью.
Мо Сяоци кивнул:
— Да, я вернулся.
Аптекарь слегка приподнял подбородок:
— И привел гостя.
Ли Цинюань удивился: он и подумать не мог, что слепой старик сможет его заметить.
Мо Сяоци радостно защебетал:
— Ага! Братец Сяо Цин заблудился, он погостит у нас несколько дней.
Аптекарь ласково улыбнулся:
— У тебя редко бывают друзья. Не то что несколько дней, оставайся сколько угодно.
Мо Сяоци почесал затылок и застенчиво хмыкнул. Только после слов Дедушки Аптекаря он осознал, что впервые привел домой сверстника, и это казалось ему чем-то невероятным.
Ли Цинюань шагнул вперед и вежливо поздоровался:
— Здравствуйте, Дедушка Аптекарь.
Старик слегка склонил голову, словно глядя на гостя, и с довольным видом ответил:
— Хороший мальчик. Сяо Ци по натуре непоседа, прошу, будь к нему снисходителен.
Ли Цинюань кивнул:
— Сяо Ци замечательный. Когда я заблудился в горах, именно он меня нашел.
Услышав это, Мо Сяоци слегка покраснел, явно смутившись.
Аптекарь улыбнулся:
— Вот как? Не смотри, что он такой простодушный, на самом деле он очень хитрый. Раз он решил привести тебя домой, значит, ты ему по душе.
Ли Цинюань замер, озадаченно взглянув на Мо Сяоци. Тот, не выдержав атмосферы, поспешно выпалил:
— Ой, да хватит об этом! Давайте пройдем в дом!
Аптекарь согласно кивнул.
***
Поскольку было уже поздно, они долго не засиживались. Мо Сяоци убежал греть воду: он был весь в грязи и, разумеется, хотел привести себя в порядок.
Ли Цинюань переоделся и вернулся в главную комнату. Он увидел, что Аптекарь сидит на стуле, склонившись над травами, которые принес Мо Сяоци, и пересчитывает их. Седые волосы, изможденное лицо — казалось, в нем почти не осталось жизненных сил.
Аптекарь заметил его присутствие и поднял голову:
— Это ты, Сяо Цин?
— Да, — Ли Цинюань кивнул и подошел к старику, помогая разбирать лекарственные растения. Воспитание подсказывало ему: живя в чужом доме, следует соблюдать приличия. Хотя сам Ли Вэйюнь его этому никогда не учил — в основном это были наставления друзей его отца.
Аптекарь снова удовлетворенно кивнул, и в его мутных глазах на мгновение словно блеснул огонек.
Казалось, на него нахлынули чувства, и он хрипло произнес:
— Сяо Ци очень умен, но порой бывает таким глупым. Например, каждый день он лазает в горы за духовными травами, пытаясь продлить мне жизнь.
Ли Цинюань замер, глядя на Дедушку Аптекаря.
Старик опустил голову, его лицо исказила сложная гримаса, и он глухо добавил:
— А ведь ему всего шесть лет. Даже если через пару дней исполнится семь, он все равно еще ребенок. Какой шестилетний малыш не играет под крылом родителей, а вместо этого каждый день бегает по горам, чтобы продлить жизнь полуживому старику?
Ли Цинюань молчал, внимательно слушая.
— Знаешь ли ты, что впервые он отправился в горы в одиночку, когда ему было всего три или четыре года? — Аптекарь погрузился в воспоминания, голос его слегка дрожал. — В тот день он долго не возвращался, и я понял: случилось неладное. Я уже собирался подняться на поиски, как вдруг встретил его у подножия.
Аптекарь сделал паузу и добавил тяжелым тоном:
— Он тащил на спине целого оленя, весь был в крови, но, увидев меня, улыбнулся и сказал: сегодня у нас будет отличный ужин.
Ли Цинюань словно наяву представил эту картину. Несмотря на то что они были знакомы всего день, ему казалось, будто он знает Мо Сяоци целую вечность.
— Разумеется, я устроил ему страшный нагоняй. Такой кроха, который даже коров пасти не умеет, а уже подражает взрослым охотникам! — в словах старика сквозила ярость. — Он слишком озорной, бесстрашный, лезет в самые опасные места. А я ведь прекрасно понимаю: все это он делает ради меня.
Аптекарь опустил голову, его тело слегка дрожало. Ли Цинюань молчал: он хотел утешить старика, но не знал, какие слова подобрать.
Старики здесь беззащитны: они не могут культивировать, их тела легко поддаются болезням и они часто уходят из жизни рано. Единственный путь — культивация, но жизненная энергия стариков слишком слаба, и надежды почти нет.
Аптекарь, словно почувствовав тревогу Ли Цинюаня, разгладил морщины на лбу и слабо улыбнулся:
— Это не твоя забота. Я наговорил лишнего. Ты очень добрый ребенок, раз готов слушать ворчание старика.
Ли Цинюань посмотрел на него, рука его в рукаве едва заметно шевельнулась, и в ладони возник белый нефритовый флакон.
— Дедушка Аптекарь, спасибо, что приютили меня. Это малый дар от меня.
Он произнес это тихо. Аптекарь опешил и покачал головой:
— Нет, ты друг Сяо Ци, я не могу принять...
Но Ли Цинюань уже вложил флакон в руку старика.
— Для меня это пустяк, но вам, возможно, это поможет.
Аптекарь застыл, не сводя глаз с нефритового флакона.
А за дверью, прислонившись к стене, стоял Мо Сяоци. Он слышал каждое слово.
Чжоу Буфань задумчиво произнес:
— Паренек из семьи Ли Вэйюня поистине чистосердечен. Хотя Пилюля Зарождения Жизни — не бог весть какая редкость, она стоит сотни духовных камней. Твой Дедушка Аптекарь крайне истощен, окутан дыханием смерти, и эта пилюля — как раз то, что нужно. Она не требует проверки конституции, ее усвоит даже самое слабое тело.
Чжоу Буфань посмотрел на Мо Сяоци:
— Видишь, как хорошо к тебе относятся? Ты, дикарь, с чего это вдруг ты смог прикоснуться к цветку из Верхнего мира и получить столько помощи?
Лицо Мо Сяоци помрачнело. Чжоу Буфань ожидал, что тот, как обычно, выйдет из себя и начнет огрызаться. Но когда Мо Сяоци поднял голову, в его глазах светилась не по годам твердая решимость.
Чжоу Буфань невольно содрогнулся.
Мо Сяоци, нахмурившись, произнес глухим голосом:
— Я стану сильнее. И за сегодняшнюю доброту я отплачу сторицей.
***
Глава 10
Чжоу Буфань среагировал с опозданием. Лишь когда он пришел в себя, то с изумлением осознал, что его — его! — поразил боевой дух этого мальчишки. Это было просто немыслимо.
Этот ребенок в лучшем случае сможет достичь стадии Зарождающейся Души, да и сейчас он всего лишь малец — откуда в нем такая уверенность?
Чжоу Буфань покачал головой:
— Ладно, сегодня я наслушался твоих громких слов. Иди отдыхай, завтра начнем культивацию. Еще вопрос, сможешь ли ты вообще успешно культивировать.
Мо Сяоци не ответил. На его лице снова засияла привычная лучезарная улыбка. Если бы не худоба, он выглядел бы точь-в-точь как наследник императорской крови.
Он вошел в дом, нарушив тишину:
— Братец Сяо Цин, пойдем спать. Дедушке Аптекарю тоже пора отдыхать.
Ли Цинюань обернулся и увидел Мо Сяоци, уже переодевшегося в черную одежду. Аптекарь, все еще сжимая в руке нефритовый флакон, ошарашенно смотрел на них. Но Мо Сяоци уже увлек Ли Цинюаня за собой.
Старик сидел в тишине, поглаживая пальцами флакон, и беззвучно шептал:
— Кто же он такой на самом деле?
***
Комната Мо Сяоци была завалена всевозможным оружием: ножи, мечи, посохи, копья — все это были его повседневные «игрушки». Что-то он смастерил сам, что-то «подобрал» в округе.
Ли Цинюань стоял посреди комнаты, осматриваясь. Мо Сяоци занервничал: он вдруг осознал, что для Ли Цинюаня его комната может выглядеть… странно.
На самом деле, в глазах Ли Цинюаня горел неподдельный интерес. Хотя он мало смыслил в оружии, все здесь казалось ему таким необычным, что он то и дело задавал вопросы.
Мо Сяоци был вне себя от радости и с восторгом отвечал на каждый.
Так два ребенка проговорили два или три часа. Глубокой ночью Чжоу Буфань, паря в воздухе, легко заметил:
— Детям нужно спать, иначе не вырастете.
Услышав это, Мо Сяоци перепугался и поспешил уложить Ли Цинюаня в кровать. Быть низким ему совсем не хотелось!
***
Вскоре они лежали рядом, плечом к плечу. Однако сон не шел: каждый думал о своем.
Ли Цинюань размышлял, как вернуться домой, и пришел к выводу: при любых обстоятельствах он обязан стать сильнее.
Мо Сяоци внешне выглядел уснувшим — ровное дыхание, ни движения, — но на деле он яростно пытался почувствовать свой духовный корень. Жажда силы не давала ему покоя, его кровь словно отзывалась на этот зов, начиная тихонько согреваться.
Он только что вернул себе духовный корень и случайно постиг метод направления энергии силой мысли, начав свою первую в жизни практику прямо во сне.
Чжоу Буфань, любовавшийся луной, внезапно почувствовал колебания Духовной энергии. Он обернулся, его глаза расширились, и он пораженно прошептал:
— Неужели он и правда гений?
Далеко не каждый ребенок с духовным корнем способен так быстро обучиться призыву энергии и абсорбции из мира. У этого мальчишки только-только проклюнулся зачаток духовного корня дерева, как он уже справился? Да еще и культивирует во сне — это просто невероятно!
Чжоу Буфань продолжал наблюдать: окружающая энергия дерева постепенно стекалась к Мо Сяоци — концентрация была такой же, как у обладателя небесного духовного корня.
Что происходит? Чжоу Буфань был озадачен, но стоило ему вспомнить о невероятной Удаче Мо Сяоци, как все показалось возможным. Вместе с восстановлением корня возродилась и энергия Истинного Дракона?
Но не слишком ли быстро? Чжоу Буфань задумался и перевел взгляд на Ли Цинюаня, тут же найдя ответ.
Ли Цинюань обладал редчайшим, не виданным за десять тысяч лет талантом: он поглощал энергию мира естественно, как дышал. Двое детей рядом — словно два юных дракона, чья аура сливается воедино, создавая эффект взаимного дополнения. Рядом с Ли Цинюанем скорость впитывания энергии у Мо Сяоци удваивалась!
http://bllate.org/book/36181/4489399
Готово:
