Цзяо Цинюй лишь теперь сообразил, что в спешке схватил его не за запястье, а прямо за ладонь.
Словно обожгшись, он мгновенно отпрянул и увеличил дистанцию, застыв в настороженной позе.
Ли Шуан всё так же щурил улыбающиеся глаза, неторопливо расправляя смятый манжет. Каждое его движение дышало естественным изяществом.
Цзяо Цинюй упёрся рукой в кухонный гарнитур. Его взгляд заледенел, вспыхнув предостережением:
— Не втягивай тётушку Фан.
— Кого это я втягиваю? — Ли Шуан хлопнул ресницами с безупречно наигранной невинностью. — Я же просто про твои краски.
Цзяо Цинюй потерял дар речи. «До чего же непробиваемая рожа».
— Раз уж ты напролом идёшь, — он пристально посмотрел Ли Шуану в глаза, — не забывай: у тебя тоже есть уязвимые места.
— Есть, не спорю. Мизофобия, например, — Ли Шуан покрутил кистью, разминая пальцы. — Но ты ведь у нас такой правильный. Неужели опустишься до того, чтобы шантажировать человека его болезнями?
Цзяо Цинюй молчал.
Лавируй Ли Шуан в высших кругах бизнес-элиты, он непременно вышел бы победителем: одна лёгкая фраза — и все пути к отступлению перекрыты.
Будь Цзяо Цинюй благородным человеком, он бы не стал бить по чужим болячкам. И ведь действительно не станет.
Придётся искать другую ахиллесову пяту.
Пока они мерились взглядами, снаружи донёсся голос Фан Цинь:
— О чём вы там шепчетесь?
— Заметили, что кран протекает, вода капает, — Ли Шуан подмигнул Цзяо Цинюю, поведя подбородком.
Цзяо Цинюй косо глянул на раковину — из крана действительно упрямо капало. Он молча подошёл и закрутил вентиль.
— Чтобы кран перекрыть, обязательно вдвоём на кухню набиваться? — недоумевала Фан Цинь.
Ли Шуан и бровью не повёл:
— А он заявил, что тут призраки водятся, вот и попросил за компанию зайти.
Цзяо Цинюй уставился на него.
«Чего-чего?»
Он безмолвно ткнул пальцем себе в грудь, всем видом выражая: «Я?!»
Ли Шуан с самым серьёзным видом кивнул и развёл руками: «А кто же ещё?»
Хотя оба находились в четырёх тесных стенах кухни, мысли их витали слишком далеко друг от друга. Один судорожно сушил мозги, пытаясь нащупать чужую слабость, а другой находил дикое удовольствие в том, как напарник выходит из себя.
Ли Шуану даже стало немного досадно — если бы тётушка Фан не окликнула их, он бы поиздевался над Цзяо Цинюем ещё чуток. Ничего не поделаешь: насупленный, бессильный в своём возмущении Цзяо Цинюй был донельзя забавен. Вылитый распушившийся ежонок.
Ли Шуан думал, что, будучи выведенным на чистую воду, тот хотя бы буркнет парочку проклятий, а Цзяо Цинюй взял и правда покорно пошёл крутить кран.
Прямо как робот: строго по заданному алгоритму.
— Какая ещё нечисть средь бела дня? — Фан Цинь постучала в дверь. — Выметайтесь оба, мне лапшу варить надо. Или ты без завтрака остаться решил?
— Уже выходим, тётушка! — Ли Шуан взялся за дверную ручку и, повернувшись к Цзяо Цинюю, беззвучно одними губами спросил: «Открываю?»
Цзяо Цинюй хмуро кивнул, не проронив ни звука.
Ли Шуан распахнул дверь. Тётушка Фан тут же вытянула шею, заглядывая внутрь, будто и правда рассчитывала засечь чертовщину. Убедившись, что всё как обычно, она перевела озадаченный взгляд на парней, стоящих в паре метров друг от друга:
— Кондиционера тут нет, вам в этой духоте не жарко?
— На душе спокойно — и в жару прохладно, — мгновенно выдал Ли Шуан.
— Прохладно ему! — Фан Цинь подтолкнула его в плечо. — Шагай отсюда, мне воду ставить. Или от завтрака отказываешься?
— С чего бы это? — Ли Шуан бросил на Цзяо Цинюя выразительный взгляд и вышел.
Цзяо Цинюй потянулся следом. Когда он проходил мимо подпоясанной фартуком Фан Цинь, она остановила его:
— Сяо Юй, милый, может, и тебе налить?
Цзяо Цинюй качнул головой. Его голос заметно потеплел, в нём проскользнули мягкие нотки:
— Спасибо, тётушка Фан, я только что поел.
Услышь Ли Шуан этот тон, обязательно привязался бы со своими колкостями. Из серии: «Ко мне, значит, с ледяной миной, а с тётушкой Фан — шелковый да шелковый. Двойные стандарты!»
Цзяо Цинюй уже наяву предвидел этот ехидный взгляд.
— Тогда арбузика хочешь? — Фан Цинь открыла холодильник и достала надрезанный арбуз. — Вчера не доели, сегодня в самый раз. Если будешь, я нарежу.
Цзяо Цинюй бросил взгляд на ярко-алую, сочную мякоть. Выглядела она весьма аппетитно. Не желая, чтобы тётушка зазря гоняла арбуз туда-обратно, он согласился:
— Хорошо, спасибо. Мне только пару ломтиков.
Сказано «пару», а в итоге Фан Цинь отмахнула ему добрую половину.
Цзяо Цинюю ничего не оставалось, кроме как взять увесистую тарелку и проследовать в гостиную. Он опустился на стул прямо напротив Ли Шуана.
Тот, уткнувшись в экран, упорно нарезал уровни в «Сяосяолэ». На всю комнату раздавались громкие синтетические выкрики «Unbelievable!». Сидел он с таким глубокомысленным видом, словно корпел над задачей тысячелетия.
Цзяо Цинюй безмятежно пожевывал арбуз, не порываясь заводить разговор. Ли Шуан тоже хранил молчание. Они тихо делили пространство, разбавляемое лишь бодрыми звуками мобильной игры.
Когда Фан Цинь вынесла из кухни две пиалы с лапшой, заправленной квашеной горчицей и соломкой из свинины, Ли Шуан как раз зачистил очередной этап. Отложив телефон на журнальный столик, он взялся за палочки.
Фан Цинь налила себе рисового отвара и присела с краю, тепло поинтересовавшись у Цзяо Цинюя:
— Сяо Юй, какие на сегодня планы? Пойдёшь куда-нибудь?
— Скорее всего, дома буду, — ответил Цзяо Цинюй. — Друзья обещали зайти.
— Хорошие у тебя ребята, — улыбнулась тётушка Фан. — В такую-то жарищу не ленятся в гости бегать.
Цзяо Цинюй кивнул. Его взгляд неосознанно скользнул к Ли Шуану. Тот едва сделал пару глотков, но тут же уловил чужое внимание и бросил быстрый взор из-под ресниц.
Сердце Цзяо Цинюя ёкнуло, бровки сдвинулись к переносице.
«Этот гад точно что-то задумал».
И действительно, Ли Шуан неспешно поднял голову и обратился к тётушке:
— Тётушка Фан, тебе не кажется, что тут янь... ой, то есть соли маловато?
Цзяо Цинюй сжал вилку до белых костяшек. «Так и знал».
— Дурное дело, — Фан Цинь зачерпнула бульона. — Нормально же всё. С каких пор ты стал столь соленое любить?
— Да-а? — протянул Ли Шуан, но сам наискосок стрельнул глазами в сторону Цзяо Цинюя. — Значит, дело в янь... в квашеной горчице. Плохо проквасилась, ядрёности не хватает.
Цзяо Цинюй потерял всякий аппетит. Отложив вилку, он повернулся к Фан Цинь:
— Тётушка Фан.
— А? — та отозвалась с добродушной улыбкой.
Цзяо Цинюй с максимально серьёзным видом спросил:
— А у него есть что-нибудь, что он на дух не переносит?
От такого вопроса Ли Шуан едва не поперхнулся лапшой.
— Кхм! Кха-кха-кха...
«Ну дает, святые угодники...»
Кто вообще спрашивает о чужих неприятиях прямо в лицо человеку?!
Ли Шуан резко отвернулся к стене, с трудом сдерживая хохот. Со стороны было видно, как у него от смеха вздрагивают плечи.
Однако двое прямодушных собеседников даже не уловили соли ситуации и со всей серьёзностью принялись делиться соображениями.
Фан Цинь наморщила лоб:
— Избегает грязи? Терпеть не может, когда на его кровать усаживаются в уличной одежде?
— Это всё проявления мизофобии, — заметил Цзяо Цинюй.
— А в остальном... Да он в еде вроде неприхотлив. А, хотя постой! Дамские пальчики не жалует, бамию эту, — вспыхнула тётушка Фан, но тут же остыла. — Да только мы её почти и не готовим, так что не считается.
— Позвольте прервать ваш консилиум, — Ли Шуан наконец взял себя в руки и с улыбкой уставился на Цзяо Цинюя. — Ладно, у этого прорезалось любопытство, но ты-то, тётушка, чего так воодушевилась?
— Так я тоже хочу посмотреть, как тебя поддевать будут! — бесхитростно выложила Фан Цинь.
Ли Шуан выпал в осадок.
Тётушка Фан, судя по всему, решила, будто Цзяо Цинюй просто задумывает безобидную пакость, оттого и сыпала идеями с таким азартом.
«Родная кровь, ничего не скажешь».
Поняв, что угадать не выходит, Фан Цинь переключилась напрямую на виновника торжества и толкнула Ли Шуана в локоть:
— Ну а сам-то что скажешь? Сознавайся, что терпеть не можешь!
Прямолинейность этих двоих просто зашкаливала.
Находясь под прицелом двух выжидающих взглядов, Ли Шуан с абсолютным спокойствием подцепил палочками порцию лапши и невозмутимо изрек:
— Больше всего я не люблю, когда во время еды меня расспрашивают о том, что я не люблю.
— Вот же вредный тип! — Фан Цинь подхватила Цзяо Цинюя за рукав и кивнула на племянника: — Сяо Юй, всё, больше с ним не разговариваем.
Цзяо Цинюй послушно кивнул. Ли Шуан лишь посмеивался про себя над этой инсценировкой покорности, но тему с «янь» педалировать больше не стал.
Завтрак подошел к концу, и Цзяо Цинюй задерживаться не стал — видно, и впрямь заходил исключительно проведать тётушку Фан.
Фан Цинь с улыбкой проводила его до калитки, отвесила пару напутствий про регулярное питание и лишь потом заперла дверь.
Вернувшись в дом, Фан Цинь застала Ли Шуана, который уже успел прибрать со стола и направился к лестнице на второй этаж. Она окликнула его от перил:
— А ты куда намылился?
— Переодеться, — отозвался Ли Шуан, взявшись за поручень.
Фан Цинь поперхнулась:
— Я про планы на день спрашиваю!
— Дома посижу, задачи порешаю, — Ли Шуан бросил взгляд в окно, где вовсю жарило знойное солнце. — В такую духоту даже нос на улицу высовывать неохота.
— Ладно, иди, — махнула рукой Фан Цинь. — Занимайся своими делами.
Ли Шуан поднялся наверх.
***
Деревянные ступени глухо отозвались под быстрыми шагами.
Цзяо Цинюй, всё ещё держа у уха телефон, сбежал со второго этажа, пересек дворик и распахнул калитку. За оградкой стояли Чжао Ихэ и Цао Цзюнь. Растопырив руки, они дурашливо проорали:
— Сюрпри-и-из!
Оба сжимали в руках навьюченные рюкзаки, в которых, понятное дело, покоилась едва начатая домашняя работа.
Цзяо Цинюй впустил их в дом. Взглянув на настенные часы, он удивленно зафиксировал: ровно час дня.
— Вроде на два договаривались? Чего приперлись в такую рань? — Он налил гостям по стакану воды и включил кондиционер.
— Так скучали же невмоготу! — Чжао Ихэ моментально заполнил весь стол тетрадями и распечатками. — Вот и прилетели на крыльях любви.
Цзяо Цинюй пропустил патетику мимо ушей и обратился к Цао Цзюню:
— Фазан, а бабушка Ду как?
— Сестра Тан зашла к ней лясы точить, — Цао Цзюнь не спеша выудил из недр сумки пенал и стопку вариантов.
Чжао Ихэ манерно тянул руку, подражая школярам на открытом уроке:
— Учитель Цзяо, Учитель Цзяо! А когда у нас переменка? У меня там игра не обновлена!
Сидевший напротив Цао Цзюнь разгладил лист и съязвил:
— Ещё даже к заданиям не притронулся, а уже про отдых печешься. Ну и кадр!
— Отдых на пять минут — это твой потолок, а не мой, — с важным видом назидал Чжао Ихэ.
Цзяо Цинюй даже головы не поднял — он уже вчитывался в условия первого уравнения:
— Как закончу объяснять, так и передохнем.
— Че-е-о? — Чжао Ихэ судорожно стал сгребать листы обратно. — Ой-ой-ой, что-то живот прикрутило... Пойду я, пожалуй, домой.
— Без проблем, скажу Чжао Тан, чтобы сама с тобой позанималась, — ровным тоном вставил Цзяо Цинюй.
Чжао Ихэ мгновенно расправил тетради обратно и с разыгранным изумлением вскричал:
— Надо же! Как рукой сняло! Вот что значит благословенное обиталище нашего Юй-юя!
Цзяо Цинюй лишь покачал головой. Цао Цзюнь усмехнулся, а Чжао Ихэ, бросив паясничать, взялся за дело.
Солнечный свет проливался сквозь оконное стекло, затапливая рабочий стол; казалось, в воздухе витал едва уловимый аромат свежей типографской краски.
Все трое погрузились в работу. Стоило кому-то застопориться на мудрёной задаче, Цзяо Цинюй тут же приходил на выручку.
Школьные материалы поселка Дуоси не шли ни в какое сравнение с заданиями репетиторского центра Чжао Тан. Цзяо Цинюю достаточно было беглого взгляда, чтобы выдать готовый алгоритм решения — куда оперативнее, чем отстаивать очереди к преподавателям на переменах.
Расправшись с первым тестом, Чжао Ихэ окончательно выдохся и объявил, что уходит на часовой тихий час, после чего наглейшим образом поднялся на второй этаж и завалился на кровать в спальне Цзяо Цинюя.
Спустя час соня, разумеется, и не думал подавать признаков жизни. Цао Цзюнь с загадочным видом извлек из кармана свисток.
Цзяо Цинюй приподнял бровь:
— Это ещё откуда?
— Подарок за покупку, показался симпатичным, — Цао Цзюнь сжал свисток и заговорщически подмигнул. — Учись, пока я жив.
Спустя полминуты дом огласила оглушительная трель, за которой последовал дикий, почти душевный вопль Чжао Ихэ.
Тот пролетел по лестнице кубарем и вцепился Цзяо Цинюю в плечо, вопя во весь голос:
— За что?! Я к вам со всей душой, а вы меня по-варварски будите?!
Цзяо Цинюй даже не отвлёкся от черчения схемы:
— Тебе и так дали лишних полчаса давить массу.
Поняв, что сочувствия не дождаться, Чжао Ихэ окончательно сдулся и понуро поплёлся к столу:
— Всё, сдаюсь. Вы тут совсем помешались на учёбе. Фазан, и того заразил!
— Я бабушке пообещал, что поступать буду, — ровным голосом произнес Цао Цзюнь, усаживаясь за стол. — Это её единственная мечта. На престижные вузы первого эшелона я не замахиваюсь, мне хотя бы в техникум зацепиться. Лишь бы заветную бумагу о зачислении на руках иметь, порадовать её перед уходом.
— Ой, Фазанчик, до чего же ты душевный внук! — Чжао Ихэ аж пустил слезу и прижал ладони к груди. — Я б тебя сам усыновил!
Цзяо Цинюй хранил молчание. Цао Цзюнь закатил глаза:
— Пшёл отсюда.
Чжао Ихэ расхохотался, схватившись за живот.
Они отпахали ещё полтора часа, пока Цзяо Цинюй наконец не отложил ручку, знаменуя завершение учебного марафона.
Чжао Ихэ тут же вывалил из портфеля пухлую стопку манги, щедро поделившись с товарищами. Стоило кому-то дочитать том, из сумки немедленно извлекался следующий.
После часа полного погружения в комиксы учебную сессию официально объявили закрытой.
— Ну наконец-то! — Чжао Ихэ сладко потянулся, так что суставы хрустнули по всему телу.
Он поднялся размять ноги и, проходя мимо окна, бросил взгляд в ухоженный палисадник:
— Ого, твой садик всё ещё жив! А я грешным делом думал, ты опять всё заморил.
Цзяо Цинюй отпил воды и невозмутимо ответил:
— Заморил. Это новые посадки.
— Угробить обычный зелёный лук — это надо иметь особый талант! — Чжао Ихэ восхищенно показал ему большой палец.
Цзяо Цинюй проигнорировал подколку и распахнул створки окна, пуская свежий воздух:
— Домой собираться думаете?
— Э-э? Даже на ужин не оставишь? — Чжао Ихэ трагично погладил живот. — Я уж на халявный перекус губу раскатал...
Главный почитатель кулинарного таланта дяди Чжао — Цао Цзюнь — возмущенно вскинулся, закидывая рюкзак на плечо:
— Имея дома отца-шеф-повара, ты готов променять его шедевры на чужие дошираки? Отлично, раз ты не хочешь, я сам к тебе ужинать пойду!
— Эй-эй, я разве сказал, что не иду? — Чжао Ихэ мгновенно подхватил вещи и пристроился к нему.
Цзяо Цинюй не спеша пошёл провожать гостей.
У калитки Чжао Ихэ снова оглядел безмолвный дворик и пробормотал:
— Слушай, у тебя тут какая-то звенящая тишина.
Цзяо Цинюй одарил его взглядом вроде «ты глупый или притворяешься?»:
— Я тут один живу. С чего бы шуму быть?
— Да нет, я про улицу! — замахал руками Чжао Ихэ. — Ты ж у меня был, помнишь? Там даже в дальнем углу слышно, как бабки у подъезда кости перемывают. Фазан, скажи?
— Есть такое, — поддакнул Цао Цзюнь. — Я вообще думал, раз вы с Ли Шуаном в двух шагах друг от друга живёте, он к тебе постоянно на огонек заскакивает.
В представлении Фазана Ли Шуан и Цзяо Цинюй состояли в добрососедских отношениях без былых обид, а значит, близость домов располагала к частым визитам.
Но за весь день, не считая одинокого выкрика старьевщика с соседней улицы, вокруг царила мертвая тишина. Будь они у Чжао Ихэ, за это время минимум трое соседей успели бы предложить им свежую зелень с огорода.
Цзяо Цинюй, крутя в пальцах гелевую ручку, без зазрения совести соврал:
— Графики не совпадают, так что пересекаемся крайне редко.
А про себя подумал: «Застань Ли Шуан такую компанию, непременно закрутил бы какую-нибудь интригу — вроде утренних каламбуров с двойным дном. А Чжао Ихэ ещё и подхватит! Если дело касается курения, Эрню встанет на сторону Ли Шуана без колебаний. А раз один Ли Шуан равен трем Чжао Ихэ, в сумме мне придется отбиваться сразу от четырех Чжао Ихэ».
От одной этой мысли у Цзяо Цинюя начинала боляче зудеть голова.
— Ясно. Ну, мы погнали, — Цао Цзюнь сочувственно качнул головой и толкнул калитку.
Едва они переступили порог, как прямо перед ними, у дома наискосок, возник объект их недавней беседы.
Ли Шуан стоял вполоборота у своих ворот: в одной руке коробка с посылкой, у другого уха — прижатый телефон.
Он уже сменил домашнее на стильный выгульный комплект: нежно-розовая рубашка с коротким рукавом и расстёгнутым воротом, безупречно сидевшие брюки-чинос из плотной ткани.
Цао Цзюнь, первым заметивший соседа, невольно восхитился под нос:
— Умеет же одеться, чёрт.
Цзяо Цинюй молчал. Только модников ему тут не хватало.
На автомате он потянулся защелкнуть калитку обратно.
Но Чжао Ихэ, словно боялся, что другу не хватит зрения, во всё горло гаркнул, тыча пальцем:
— О, да это же Ли Шуан!
Цзяо Цинюй остолбенел: «Чего?!»
На шум Ли Шуан обернулся.
Яркие лучи летнего солнца скользнули по его тёмно-каштановым волосам, вызолотив пряди, а глаза вспыхнули тёплым, янтарным блеском.
Цзяо Цинюй поджал губы и посмотрел на него тяжелым, неприступным взглядом.
Их взоры скрестились над проезжающим мимо нагруженным трехколесным велосипедом.
Ли Шуан тут же расплылся в улыбке, прищурился и приветливо помахал рукой:
— Какая встреча!
Чжао Ихэ радостно пихнул Цзяо Цинюя в бок и просиял:
— А я говорю — фартовый день! Стоило нам заглянуть, как ты сразу с соседом пересекся!
Цзяо Цинюй мысленно застонал. Фартовый, как же. Щас разбежался.
http://bllate.org/book/36141/4706213
Готово:
