Глава 1
Юношеская влюблённость — это стихотворение, запечатлённое поцелуем на пороге весны.
***
Ночь стояла непроглядная, лишь редкие фонари роняли на асфальт мутно-жёлтые пятна.
В подворотне, тонувшей в глухой тени, раздался глухой удар — что-то с силой влетело в стену.
Бабах!
Возле опрокинутого бака валялась гопническая компания с кислотно-яркими шевелюрами. Парни корчились в остатках еды и мусора.
Над ними возвышался парень в белом худи. Размеренным, привычным движением он вытащил сигарету и щёлкнул зажигалкой.
Огонёк на мгновение выхватил из тьмы его лицо: чуть опущенные веки, холодный, равнодушный взгляд и зажатая в губах жёсткая линия сигареты.
— Твою мать... — процедил Рыжий, кряхтя от боли.
Вот ведь выпендрился, сука.
Парень в худи опустился перед ним на корточки и выдохнул сизый дым прямиком ему в физиономию.
— Кха-кха!.. — Рыжий зашёлся кашлем, и вся его спесь моментально улетучилась. — Брат Юй, косяк мой, виноват!.. Кха, бля, слова больше не скажу! Бес попутал!
Тот лишь небрежно стряхнул пепел. Голос прозвучал словно из морозилки:
— Про прошлое забыли. А про сегодняшнее? Тоже болтать будете?
Валявшиеся на земле закивали так ревностно, едва головы не оторвались.
Парень в худи неторопливо поднялся. Горячий пепел упал Рыжему прямо на тыльную сторону ладони.
— Бабки и сигареты сюда. Остальные — свалили отсюда, пока живы.
Стоило ему договорить, как «бессознательные» тут же подорвались и припустили к выходу из переулка. Посчитав, что оторвались на безопасное расстояние, они на ходу швырнули назад красный пакетик и пачку сигарет.
Парень подошёл, забрал добычу, выудил из кармана телефон с треснутым экраном и набрал сообщение.
В этот короткий миг его взгляд заметно потеплел.
Отправив текст, он растёр окурком асфальт и пошагал к пустой остановке.
Через пару минут подкатил жёлтый автобус. Не раздумывая, парень поднялся в салон.
Двери захлопнулись, фонарные огни поплыли назад, и машина растворилась в зыбкой ночной тьме.
***
Между тем междугородний автобус вынырнул из тёмного тоннеля. Навстречу, подобно величавой изумрудной волне, ринулись цепи покрытых зеленью гор.
— Цыц... — Ли Шуан зажмурился от ударившего в глаза яркого солнца.
Чуть нахмурившись, он подпёр щёку кулаком и снова уставился в окно.
Вдалеке, среди густой зелени, мелькали редкие домики с красными черепичными крышами — точь-и-точь как мелкие перчики чили в тарелке с бланшированной зеленью.
Автобус, выехавший с железнодорожного вокзала Цюаньваня, целый час катил под палящим тридцатидевятиградусным зноем и аккурат к полудню добрался до автовокзала посёлка Дуоси.
Едва сойдя на раскалённый асфальт, Ли Шуан, с футляром от скрипки за спиной, не раздумывая поймал такси.
Ехать было совсем близко, даже на минимальный тариф не набежало, поэтому водитель взял с него символические четыре юаня.
Такси умчалось, оставив Ли Шуана у ворот. Парнишка попытался поправить одежду, но случайно задел чемоданом дверное полотно. Бордовая железная калитка со скрежетом подалась назад, открывая вид на уютный дворик и двухэтажный дом.
Пригнувшись, Ли Шуан переступил порог и тихо позвал:
— Есть кто?
Хозяев не оказалось, зато во дворе обнаружился собакен.
Небольшой рыжий пёс, до этого мирно дремавший на солнышке, мгновенно подорвался и оскалился на непрошеного гостя:
— Гав! Гав-гав!
Он рванулся вперёд, но тяжёлая цепь на шее натянулась, заставив его зайтись отчаянным лаем.
Ли Шуан ни капли не испугался. Подойдя так, чтобы оставаться ровно в двух шагах от предела цепи, он наклонился и с дразнящей ухмылкой протянул:
— Дэнлун, а Дэнлун, что же ты дотянуться-то не можешь~ Ну же, давай, цапни~
Дэнлун аж передними лапами запритопал от злости:
— Гав-гав-гав!
Ли Шуан уже собрался продолжить экзекуцию, как из дома выскочила кудрявая женщина. На ходу засучивая рукава, она разразилась отборной бранью:
— Ах ты, блин (гав-гав), мать твою! Какой (гав) ворюга к нам залез?! Я ж тебя (гав-гав-гав) до смерти зашибу!
Вышло почти сюрреалистично: лай пса с аптекарской точностью перекрывал каждый её мат, будто встроенный цензор.
Ли Шуан вальяжно выпрямился и приветливо улыбнулся:
— Здравствуйте, тётушка. Всё такая же энергичная!
Женщина мгновенно узнала его. Гнев на её лице растаял без следа, сменившись широченной улыбкой. Она всплеснула руками и ринулась навстречу:
— Ой, Лили! Приехал-таки!
Эта мастерица мгновенного перевоплощения была тётушкой Ли Шуана по линии отчима — Фан Цинь.
Раньше она тоже жила в Шанхае, но три года назад перенесла развод и перебралась сюда на покой.
Жизнь «с деньгами, но без мужа» оказалась невероятно сладостной: Фан Цинь выглядела куда свежее и жизнерадостнее, чем четыре года назад, да и заметно округлилась.
— Ну-ка дай я на тебя гляну... — Тётушка Фан по привычке попыталась приподнять его, как в детстве, но, посмотрев на парня, вымахавшего почти под метр девяносто... Нет, своя поясница дороже.
Она тут же оставила эту затею и просто крепко его обняла.
Похлопав Ли Шуана по плечу, она с одобрением произнесла:
— Снова вымахал! Ты только глянь на эти руки — надо же, даже мускулы появились!
— Да и Дэнлун вырос. Когда я его видел, он совсем крохой был, — Ли Шуан руками показал размер щенка, а затем взглянул на раздавшегося вдвое пса. — А теперь не узнаёт, сразу лаять начал.
— Покормишь пару раз — и снова станет шёлковым. Он просто полаять любит, а как до дела доходит — сразу в кусты, — Фан Цинь со смехом погладила Дэнлуна по голове, и тот довольно уткнулся ей в ладонь.
Перекинувшись ещё несколькими фразами о житейском, тётушка повела Ли Шуана на второй этаж показывать спальню.
Комната была обстановлена просто, но со вкусом: возле шкафа располагалась удобная кровать с синим постельным бельём, у стены стоял письменный стол из светлого дерева, а над ним висел компактный книжный стеллаж. Всё в тёплых деревянных тонах — лаконично и уютно.
Они быстро распределили обязанности: Фан Цинь отправилась готовить обед, а Ли Шуан взялся за вещи.
Он разложил всё за полчаса и успел освежиться под душем — смыть с себя дорожную пыль и усталость было вышним блаженством.
Оглядев идеально убранную спальню, Фан Цинь обеспокоенно нахмурилась и придирчиво оглядела племянника:
— А твоя брезгливость...
Ли Шуан, сушивший волосы, выключил фен и раскинул руки:
— Не переживай, всё давно в норме. Я с самого приезда только раз руки помыл, они даже не покраснели.
Убедившись, что всё в порядке, Фан Цинь успокоилась и потащила его вниз обедать.
На первом этаже в гостиной лежал самый обычный недорогой кафель, зато вся остальная начинка пестрела технологиями: умный холодильник, дистанционное управление шторами и светом, да даже робот-пылесос последней модели, который аккуратно объехал ноги Ли Шуана и уполз на базу подзаряжаться.
— Тётушка, да у тебя тут техника жрёт электричество за десятерых, — усмехнулся Ли Шуан. — Можно выставку открывать.
— Да ладно тебе, тут электричество копейки стоит, — Фан Цинь кивнула в сторону кухни. — Иди лучше помоги.
Они перенесли блюда на обеденный стол: четыре блюда и суп — всё строго из того, что любил Ли Шуан.
За едой Ли Шуан держался исключительно манерно: даже выплевывая косточку, он предварительно подкладывал бумажную салфетку и подносил пиалу близко к губам.
Поедая обед, он попутно выложил пост в соцсетях:
«4 июля, 7:00 — Южный вокзал Шанхая. 9:30 — вокзал Цюаньваня, пересадка на автобус. 11:00 — прибыл в Дуоси. Вымотался в край, но генеральная уборка отлично снимает стресс. Кайф.» [Фото]
— Лили-а!
Ли Шуан поднял глаза на зов.
Фан Цинь тут же щёлкнула затвором камеры.
На снимке Ли Шуан запечатлелся с набитым рисом ртом и абсолютно растерянным взглядом.
Ли Шуан был хорош собой той самой естественной, непринуждённой красотой. Слегка вьющиеся волосы отсвечивали тёмным каштаном, у правого виска виднелась крошечная светлая отметина, рассекавшая бровь, а продолговатые миндалевидные глаза придавали лицу выразительность.
Высокий, ладно скроенный, с отличным чувством стиля: поверх белой футболки накинута лёгкая рубашка, на ногах — ультрамодные джинсы с эффектом выцветания, наплывавшие на кеды.
«Модель» слегка опешила:
— Ты чего?
— Матери твоей скину, что ты добрался. — Фан Цинь отправила фото Ли Руи, и ответ пришёл буквально через пару секунд.
【Ли Руи】: Сестрица, спасибо огромнейшее! Пожалуйста, постарайся не заводить разговор про пересдачу ЕГЭ~ Если станет дерзить — сразу пиши мне, я быстро уму-разуму научу! 【Целую】
【Фан Цинь】: Я тебе не твои родственнички, мы с ним прекрасно ладим.
— Кстати, об этом, — Фан Цинь подложила Ли Шуану кусочек мяса. — ТЕ дядюшки тебя в последнее время не донимали?
Ли Шуан уставился в пиалу и качнул головой:
— Да куда им. Они бы и рады, да кишка тонка.
Речь шла о семье старшего брата его отчима, с которыми Ли Шуан давно порвал все отношения.
Всё началось пять лет назад на Новый год. Малолетний племянник стянул у Ли Шуана игрушку и отказался возвращать, а дядя лишь отмахнулся: мол, не будь мелким и не цепляйся к ребёнку.
В тот же день Ли Шуан отметил всю дядюшкину родню в семейном чате на несколько десятков человек и выдал: «Вы ребёнка в школу отправили за знаниями или воровству учиться? Я ему не учитель, воровскому ремеслу обучать не нанимался».
После этого в чате поднялся настоящий ад.
Пятеро родственников старшего поколения пытались по очереди читать ему нотации, но Ли Шуан технично и без единого бранного слова разнёс каждого в пух и прах. Никто так и не смог его переспорить.
Тот скандал окончательно разрушил связи с той ветвью семьи, зато Ли Шуан обрёл среди родни славу человека, с которым лучше не связываться.
— А я после того случая тебя только больше уважать стала! — Фан Цинь съела соцветие брокколи. — Как только твоя мама сказала, что ты хочешь приехать, я сразу согласилась.
— Э-э? То есть до этого ты меня не искренне любила? — Ли Шуан театрально схватился за грудь, будто его пронзил клинок. — Выходит, один я тут любил всей душой~
Фан Цинь расхохоталась:
— Опять за своё драмакуртство взялся!
В этот момент телефон на столе зажужжал.
Фан Цинь посмотрела на экран, тут же отложила палочки, метнулась на кухню и вернулась с большим металлическим тазом, доверху наполненным шпажками в остром кунжутно-перечном масле. Она жестом позвала Ли Шуана с собой.
Не совсем понимая, что происходит, парень поднялся и поплёлся за ней на улицу.
— Это для соседского паренька, — на ходу пояснила Фан Цинь. — Ну, про которого я в семейном чате постоянно пишу! Гордость школы, вечный первый в рейтинге. Написал только что, что вернулся.
— А, гений-заучка... — вспомнил Ли Шуан.
Тётушка действительно регулярно скидывала в чат хвалебные оды про этого парня — то он первый в классе, то лучший на потоке, прямо как заправский сталкер. Но имени его она ни разу не называла, всё время окрещая просто «соседским мальчиком», так что Ли Шуан его толком и не запомнил.
Соседские ворота оказались выкрашены облезлой серой краской и затронуты ржавчиной. На крыше второго этажа висел какой-то невнятный кусок ткани — то ли флаг, то ли старый тряпичный навес.
Пока Ли Шуан щурился, пытаясь разглядеть, что это там такое, Фан Цинь уже вовсю барабанила в железную дверь:
— Сяо Юй! Это я, тётушка Фан!
Буквально через десяток секунд ворота со скрипом отворились.
За ними стоял парень в синей ветровке и брюках-карго.
Ли Шуан даже слегка оторопел — сосед оказался чертовски хорош собой.
Чёткий, безупречный овал лица без единой капли лишнего жира, высокий прямой нос и весьма необычные глаза: левый — с чёткой двойной складкой, а правый издалека казался монолидом, хотя при ближнем рассмотрении очерчивал изящное внутреннее веко. На подбородке и ключице темнели подсохшие ссадины, придававшие ему дерзкий, немного дикий вид.
Ростом и комплекцией они почти не уступали друг другу, да и цвет кожи был схожим, однако Ли Шуан сразу подметил: радужка соседа казалась непроглядно-тёмной, точно сумрачный лес перед грозой.
Впрочем, причёска явно портянила весь образ: рваная чёлка выглядела так, будто её обглодала собака, и неровно торчала над бледными бровями, смахивая на иголки ежа.
— Здравствуйте, тётушка Фан, — спокойно произнёс парень и перевёл взгляд на Ли Шуана. — А это...
— Это мой племянник, Ли Шуан, приехал ко мне на каникулы, — Фан Цинь ткнула парня локтём. — А это Сяо Юй. Будет с кем время провести!
Ли Шуан, следуя тону тётушки, протянул руку и изобразил максимально вежливую улыбку:
— Привет. Я Ли Шуан, надеюсь на твоё снисхождение в ближайшие дни.
Парень протянул сбитую на сгибах кисть и ответил рукопожатием:
— Привет. Я Цзяо Цинюй, надеюсь на твоё снисхождение.
Ли Шуан уже почувствовал, что что-то тут не так, но продолжил «знакомство»:
— Мне восемнадцать. Иду на пересдачу.
Парень без колебаний парировал:
— Мне восемнадцать. Выпускной класс.
Ли Шуан: «...»
Ли Шуан:
— Люблю играть в «Сяосяолэ».
Собеседник:
— Люблю играть в «Дженгу».
Ли Шуан: «...»
«Он что... придурок?»
Ничего не подозревающая Фан Цинь с сияющей улыбкой протянула таз:
— Вот, держи, как и обещала, острые шпажки. Может, зайдёшь к нам пообедать?
Пока тётушка балагурила, Ли Шуан высвободил ладонь и принялся беззвучно изучать Цзяо Цинюя.
Тот принял угощение и качнул головой:
— Спасибо, не стоит. Мне нужно заниматься.
Фан Цинь строго нахмурилась:
— Ты только смотри, за учёбой про еду опять не забудь!
Цзяо Цинюй безэмоционально кивнул.
Сменив гнев на милость, тётушка перекинулась с ним ещё пару фраз ни о чём и наконец потянула Ли Шуана к дому.
Когда Ли Шуан обернулся, подол синей ветровки уже исчез за дверью. Железная калитка глухо хлопнула без малейшего намёка на гостеприимство.
***
Вернувшись домой, Ли Шуан первым делом вымыл руки и только потом вернулся за стол.
Когда Фан Цинь тоже опустилась на стул, он неторопливо поинтересовался:
— Тётушка, с чего вдруг такая забота?
— Так ведь сирота при живых родителях, — ответила Фан Цинь, наливая в пиалу наваристый бульон из карасей. — Да и парень тихий, воспитанный, вежливый. Как такого не любить?
Ли Шуан молча переваривал услышанное:
«Воспитанный? Вежливый? Да он больше похож на забагованного NPC.»
— Ну так усынови его, — ляпнул Ли Шуан ради шутки. — Заодно у твоего сынка спеси поубавится, забеспокоится хоть.
— Скажешь тоже! Что он тебе, котёнок бездомный? — Фан Цинь с улыбкой положила ему кусочек нежнейшей рыбы. — Ты ссадины его видел? Верно, опять эти местные гопники пристали, пока родителей рядом нет. Эх... Сколько ни спрашивай — у него всегда «всё хорошо». Сердце разрывается, до чего правильный мальчик.
Ли Шуан заподозрил, что ещё пару минут — и тётушка разрыдается. Он подвинул ей салфетницу и язвительно поддел:
— Раз ты так пристально за ним наблюдаешь, может, и правда мыслишки о подкидыше имеются?
— Ой, ну тебя! — Фан Цинь шутливо хлопнула его по тыльной стороне ладони. — Вечно языком чешешь. Ешь давай.
После обеда на Дуоси обрушился затяжной дождь.
Фан Цинь ушла перекидаться в маджонг, а Ли Шуан провёл остаток дня за просмотром фильмов, а после ужина завалился на кровать проходить уровни в «Сяосяолэ».
Когда шкала энергии полностью иссякла, Ли Шуан вскочил, спустился вниз, прихватил зонт и выскочил прямо в сырую прохладу.
Он уверенно шагал по посёлку, словно прожил тут десяток лет. Проскользнув через пару узких подворотен, парень остановился возле продовольственного рынка с опущенными железными жалюзи.
В этот час на улочке горели вывески лишь круглосуточных закусочных да залов для маджонга. Оно и понятно — кому захочется таскаться по такой мокроте?
Неоновые огни дрожали в лужах, размываемые падением капель. Ли Шуан простоял с минуту, развернулся назад и тут же зачерпнул носком воду.
Оглядев намокший мыс кеда, он недовольно цокнул языком.
А когда поднял взгляд, зонт сам собой чуть съехал в сторону.
На той стороне улицы в вечернем полумраке мелькнула знакомая синяя ветровка.
Цзяо Цинюй не спеша огибал угол дома: в одной руке зелёный зонт, в другой — шуршащий пакет, а на ногах — обычные резиновые сланцы.
— Сяо Юй? — крикнул Ли Шуан, скопировав интонацию тётушки.
Парень на той стороне замер и обернулся на голос.
Ли Шуан был готов поклясться: Цзяо Цинюй совершенно точно его заметил.
Но тот не то что не отозвался — он задержал взгляд ровно на то мгновение, за которое капля дождя слетает с купола зонта. Холодно окинув Ли Шуана взором, Цзяо Цинюй развернулся и продолжил свой путь.
Ли Шуан застыл на месте, провожая взглядом удаляющийся зелёный купол, и на его губах расплылась искренняя, абсолютно ошарашенная ухмылка.
«Это он что... сделал вид, будто не узнал?»
http://bllate.org/book/36141/4524475
Готово:
