Человек из грязи тоже пришел в движение и бросился за ним по пятам.
Сун Хэюй не ошибся в своих ощущениях: эта жуткая тварь увязалась именно за ним и хотела проследовать за ним до самого дома!
— Цзян Юэцин! — нос Сун Хэюя защемило. Во время безумного бега его страдающий от нехватки кислорода мозг был способен удерживать лишь это одно имя.
Ключ от входной двери был крепко зажат в его руке, но он явно не успел бы отпереть замок.
Квартиры в жилом комплексе Цзинмин не зря пользовались дурной славой: замочные скважины и ключи в каждом доме здесь плохо подходили друг к другу. Дверь открыть было можно, но для этого требовалось с большим трудом поворачивать ключ.
В обычной обстановке у неторопливого Сун Хэюя уходило больше минуты только на то, чтобы отпереть дверь.
Однако тварь, преследовавшая его по пятам, не стала бы ждать и минуты… Нет, ей не потребовалось бы даже десяти секунд, чтобы настичь его.
И тем не менее, едва он добежал до входа, дверь, казавшаяся Сун Хэюю источником спасительного света, сама собой распахнулась и проглотила его, не успевшего даже затормозить.
Тяжелое полотно бронированной двери с грохотом захлопнулось сразу за Сун Хэюем, и тут же раздался звук удара тяжелого тела о металл.
Не имея возможности тратить силы на раздумья о том, что же это такое, Сун Хэюй рухнул в чьи-то ледяные объятия.
Даже гадать не нужно было, кому они принадлежали.
— Посмотри на себя, к чему такая спешка?
Цзян Юэцин говорил легко и небрежно, и посторонний мог бы подумать, будто Сун Хэюй всю дорогу убегал от какой-нибудь безобидной кошечки или собачки.
На самом деле эта «кошечка с собачкой» все еще ломилась снаружи в дверь, словно не собиралась останавливаться, пока не разнесет ее в щепки.
Тяжелая бронированная дверь ходила ходуном от ударов, казалось, еще секунда — и она рухнет с оглушительным грохотом.
Красивое лицо Сун Хэюя и без того было бледным, а сейчас побелело настолько, что сравнялось с чистым листом бумаги, вызывая у Цзян Юэцина насмешливую улыбку.
Понятия не имею, чем руководствовались те стариканы, когда проводили отбор, точно выискав среди толпы этого трусишку.
Хорошо хоть этот трусишка внешне пришелся ему по вкусу, иначе сегодня он поленился бы даже предупреждать его и просто позволил бы Сун Хэюю сдохнуть.
А после смерти тот составил бы ему пару в качестве призрачных молодоженов.
— Что такое? От страха дар речи потерял? — без всякого стеснения высмеял его Цзян Юэцин.
Его холодный, пронзительный взгляд упал на плечо Сун Хэюя. Он легким движением руки стряхнул что-то невидимое, издав при этом звуки, которых Сун Хэюй не понимал.
Судя по презрительному тону, можно было догадаться лишь о том, что Цзян Юэцин кого-то ругает.
Цзян Юэцин говорил на языке духов — наречии, известном всем мертвецам, — и было бы странно, если бы Сун Хэюй смог его разобрать.
Он произнес: «Проваливай с моего питомца».
Приникшая к спине Сун Хэюя и последовавшая за ним до самого дома длинноволосая женщина-призрак, с которой они шапочно познакомились у ворот кладбища, тоже была здесь.
Её затрясло, пальцы, вцепившиеся в горло Сун Хэюя, ослабли. Она соскользнула с его спины, обратилась в полоску черного тумана, протиснулась в дверную щель и исчезла.
Вслед за этим стихли и удары человека из грязи о дверь.
Ночь вновь погрузилась в абсолютную тишину. Сун Хэюй еще некоторое время прятал лицо в объятиях Цзян Юэцина, свернувшись калачиком, как испуганная черепаха.
Убедившись, что вокруг тихо, он приподнял голову, сначала испуганно косился на затихшую дверь, а затем перевел взгляд на прижимавшего его Цзян Юэцина.
Осторожно и робко он спросил:
— Они ушли?Даже испытывая страх, Сун Хэюй не терял лица, а его испуг выражался главным образом в непроизвольных физических реакциях.
Например, Цзян Юэцин был мертвецом, но всё равно чувствовал, что Сун Хэюй обнимает его донельзя крепко — так, будто намеревался сильным сжатием пресса выдавить ему все внутренности.
— Он ушёл далеко. Не хочешь догнать и проверить?
Цзян Юэцин сделал вид, что собирается открыть входную дверь, но Сун Хэюй тут же крепко схватил его за руку, лежавшую на дверной ручке.
Кожа у обоих была почти одной температуры. Цзян Юэцин крайне редко позволял кому-либо так бесцеремонно хватать себя за руки. Он приподнял брови, однако руку отнимать не стал.
С незнающего спроса нет: этот малый по фамилии Сун с первого взгляда выглядел человеком, совершенно не подозревающим о его истинной личине.
Учитывая, что сегодня Сун Хэюй порядком натерпелся страху, Цзян Юэцин решил пока что простить ему эту вольность.
Цзян Юэцин усмехнулся:
— Посмотри на себя, до чего же перепугался, трусишка. Неужели ты с самого детства такой робкий?
В этих словах сквозило немало издевки, но от испуга уголки глаз Сун Хэюя покраснели от выступивших слез.
Заслонив собой Цзян Юэцина, он выглядел точь-в-точь как добровольно забредший в сети кролик, в котором не было ни капли угрозы.
Верхний свет в комнате не горел, а настольная лампа у тумбочки излучала лишь слабое сияние, едва позволявшее разглядеть, как Сун Хэюй утратил свою привычную холодную отстраненность.
Его влажные глаза подрагивали, а замерзшее тело отчетливо передавало холод сквозь пальцы, крепко сжимавшие руку Цзян Юэцина.
Как же сильно хочется поцеловать его. Наверняка всё дело в том проклятом Призрачном браке.
Впрочем, всё верно: раз они в каком-то смысле уже женаты, почему бы ему просто не взять и не поцеловать его?Цзян Юэцин именно так и подумал, и именно так поступил. Своей свободной рукой он ухватил Сун Хэюя за подбородок длинными холодными пальцами и приник губами к его губам.
Поцелуй был совершенно неумелым. Сун Хэюй оцепенел, не понимая, как у Цзян Юэцина вообще возникло настроение целоваться в такой момент.
Его подбородок оказался зафиксирован, а рука, которой он пытался отстранить Цзян Юэцина, сама попала в плен, став для того лишь дополнением.
Спина Сун Хэюя плотно прижималась к тяжелой железной двери. Со всех сторон его окружал холод, но температура собственного тела начала неконтролируемо расти.
— Ты… что ты… мм, отпусти.
Сун Хэюй говорил отрывисто, а Цзян Юэцин продолжал целовать его, то отстраняясь, то приближаясь, не давая ни единого шанса сбежать.
Он опустил голову и в темноте разглядел пунцовое лицо Сун Хэюя.
Что ни говори, а этот трусишка оказался весьма хорош собой. Если бы он был жив, возможно, Цзян Юэцин даже поиграл бы с ним, а когда надоело — просто откупился бы парой миллионов.
В конце концов, этот человек жил в такой жалкой лачуге, и если бы Цзян Юэцин бросил ему миллионы, тот вряд ли бы отказался.
Цзян Юэцин лишь слышал, что другие так и поступают, но в отношении Сун Хэюя чувствовал, что этот номер не пройдет.
Ты должен нести за меня ответственность.
Цзян Юэцин, закончив целоваться, сжал кулак, ощущая, как его тело стало еще более плотным.
В заключении Призрачного брака было лишь одно преимущество: через тесный физический контакт с супругом он мог сделать свое тело более осязаемым.
По сравнению с тем состоянием беспамятства, в котором он пребывал сразу после своей нелепой смерти, теперь Цзян Юэцин отчетливо чувствовал, что его рассудок стал ясным.
http://bllate.org/book/36128/4481547
Готово:
