— Единственное, чего я по-настоящему боюсь, — это что ты снова исчезнешь, не сказав ни слова, и я не смогу тебя найти.
— Этого не случится, — он обхватил её лицо ладонями. — Обещаю.
Сюй Сяонно, всё это время прятавшаяся на кухне с подносом в руках, наконец не выдержала и вышла:
— Давайте уже есть! Ещё немного — и я от ваших нежностей наемся до отвала.
Однако и в этот раз трапеза прервалась на половине: Цзян Чжэнъян вновь получил звонок и поспешно ушёл.
Цзян Чжэнъян уехал и не возвращался несколько дней подряд. Лишь изредка звонил, коротко сообщал, что задание требует всех сил, и тут же бросал трубку.
Его работа была особой: он не мог раскрывать детали операций, а потому Ли Шо не знала ни его местонахождения, ни того, когда он вернётся.
Рана на ноге Ли Шо заживала быстро — уже через три дня она могла свободно передвигаться и вышла на работу.
У Хуан Иинин перелом оказался серьёзнее, но, к счастью, пострадала только рука; ноги остались целы, а синяки и ушибы были лишь поверхностными. Поэтому, прокапавшись два дня, она вернулась на службу с гипсом на руке.
Заведующая отделением перевела дух: она уже несколько смен подряд дежурила без отдыха, даже за собственным ребёнком не успевала присмотреть — в школе тот устроил драку. Теперь, когда обе её главные сотрудницы возвращались на посты, она наконец могла сходить к классному руководителю и разобраться в ситуации.
Быть медработником — дело нелёгкое, а быть руководителем — вдвойне. Всегда приходится гасить чужие пожары, как начальник караула.
За эти дни Ли Шо приняла ещё одного особого пациента — того самого молодого человека, с которым Сюй Сяонно ходила на свидание и который стал причиной её травмы.
Хотя его приговорили к шести месяцам ареста за нанесение телесных повреждений, лечиться ему всё равно пришлось — ему предоставили отсрочку для медицинского вмешательства, иначе один важный орган мог бы полностью отмереть, и он лишился бы возможности иметь детей.
Ли Шо, руководствуясь врачебным долгом спасать жизни и облегчать страдания, назначила ему операцию.
Во время процедуры, помимо хирургов, рядом дежурили полицейские конвоиры.
После операции мужчина ощутил, что все смотрят на него иначе. Его самый сокровенный орган был удалён при всеобщем обозрении, и теперь он испытывал колоссальную психологическую травму. Раньше он носил голову высоко, а теперь съёжился и ходил, опустив глаза.
Оскорбить женщину — значит назвать её распутной; она точно разозлится. Но чтобы заставить мужчину страдать по-настоящему, достаточно сказать, что он не способен на интимную близость. Вопрос чести и достоинства для большинства мужчин оказывается сильнее любой боли.
— Доктор, — впервые за всё время он заговорил тихо и робко, обращаясь к Ли Шо, — это… в будущем ничего страшного не будет?
— Повреждённую часть удалили, — ответила она, приблизительно показав пальцами. — Длина немного уменьшится, но функция сохранится, хотя эффективность будет ниже.
Лицо мужчины позеленело:
— …Ещё что-нибудь?
— По крайней мере год воздерживайтесь от интимной активности, а впоследствии — сократите частоту, — сказала Ли Шо, протягивая ему медицинскую карту. — Хотя в ближайшие полгода тебе это всё равно не понадобится. Ах да, и руками тоже нельзя.
Мужчина был близок к слезам.
Несколько человек рядом сохраняли серьёзные лица, но с трудом сдерживали смех.
Мораль проста: никогда не стоит злить медперсонал, особенно урологов.
Прошло ещё несколько дней. Цзян Чжэнъян так и не вернулся, но появился другой человек.
Чтобы минимизировать негативные последствия, арест Цуй Цзысюя держали в секрете: об этом знали лишь руководство полиции и больницы, а всем остальным сообщили, что он уехал на учёбу и совещания.
Вернувшись, Цуй Цзысюй всё время оставался в своём отделении и не приходил в урологию.
Ли Шо старалась избегать встреч с ним и сводила к минимуму посещения соседнего корпуса.
Но раз они работали в одном учреждении, столкновения были неизбежны.
В конце месяца в больнице провели общее собрание персонала: подвели итоги, наметили планы на следующий месяц и объявили награждения для стимулирования коллектива.
Цуй Цзысюй и Ли Шо оказались недалеко друг от друга — через несколько человек они молча переглядывались.
Ли Шо делала вид, что записывает заметки, опустив голову. Цуй Цзысюй то и дело бросал на неё взгляды, но ответа так и не дождался.
В самом конце собрания директор объявил новые назначения. В отделении Цуй Цзысюя действительно сменили заведующего — но им оказался не он.
Ли Шо наконец подняла глаза и взглянула на него. Молодой, красивый врач сидел, опустив голову и закрыв глаза.
Все его усилия последних лет обратились в прах.
Когда собрание закончилось, Ли Шо собрала вещи и встала, чтобы уйти. Заметив, что Цуй Цзысюй всё ещё сидит неподвижно, она на мгновение заколебалась, а затем пробралась сквозь толпу и подошла к нему.
— У тебя ещё будут шансы, — сказала она, сама не зная, почему решила утешить его, несмотря на всё, что он ей сделал.
Хотя она никогда не могла полюбить этого человека, она не могла отрицать: он был талантливым врачом и ответственным коллегой. Если бы она не совершила ту ошибку в прошлом, возможно, всё сложилось бы иначе.
Цуй Цзысюй поднял на неё глаза и долго молчал, прежде чем выдавить:
— Прости.
Ли Шо на секунду замерла, кивнула, не зная, что ответить, ещё раз взглянула на него и ушла, держа в руках папку с документами.
Люди быстро разошлись, и вскоре зал опустел.
Цуй Цзысюй встал со своего места и направился к выходу. У двери его перехватила Хуан Иинин.
На её руке всё ещё был гипс, подвешенный на шее с помощью бинта.
— Привет! — весело окликнула она.
Цуй Цзысюй при виде неё почувствовал головную боль и тут же развернулся, намереваясь уйти другой дорогой.
— Эй, стой! Не уходи! — Хуан Иинин припустила за ним. — Подожди меня!
Он снова оказался загорожен, но толкать её не посмел и остановился:
— Тебе опять что-то нужно?
Хуан Иинин сделала шаг вперёд — он отступил назад. Она решила стоять на месте.
— Да в общем-то ничего особенного…
— Тогда я пойду, — сказал он, не желая тратить на неё ни секунды лишнего времени. Эта девушка, несомненно, была его личной «звёздой несчастья» — каждое слово с ней приносило беду.
— Погоди! — воскликнула Хуан Иинин. — Я… я тоже хочу извиниться.
Цуй Цзысюй удивился:
— Что?
Он и не надеялся на извинения — ведь сам не чувствовал перед ней никакой вины.
— Ну, из-за меня ты не стал заведующим, твои карьерные планы рухнули… Мне неловко стало.
Цуй Цзысюй кивнул:
— А, ты об этом. Я ведь сломал тебе руку. Не стал заведующим — ну и ладно. Считай, что мы квиты. Я верю в судьбу.
Хуан Иинин ожидала гневной тирады, а вместо этого услышала такие слова. Она изумилась:
— Не ожидала… За несколько дней ты изменился до неузнаваемости! Даже стал размышлять о жизни. Видимо, арест пошёл тебе на пользу…
Цуй Цзысюй закрыл глаза, сдерживая желание ударить её.
Эта девушка всегда умела вывести его из себя.
— Раз мы квиты, значит, и врагами не являемся. Мы работаем в одном учреждении, так что надеюсь на мирное сосуществование, — серьёзно сказала Хуан Иинин. — Мой стаж завершился, и я подаю документы, чтобы остаться здесь на постоянной основе.
— Ага, — лицо Цуй Цзысюя оставалось бесстрастным. — Я больше не состою в вашем отделении, так что твоё трудоустройство меня не касается. Не переживай — я не стану писать негативный отзыв. Хотя в больнице часто бывают перестановки… Так что молись, чтобы нас не перевели в одно отделение. Мне пора на работу.
— Эй! Эй! — крикнула Хуан Иинин ему вслед, но он уже уходил по коридору, даже не оглянувшись.
Неожиданно для себя она почувствовала сочувствие. Возможно, из-за вины.
Цуй Цзысюй выглядел жалко.
И в любви, и в карьере — полный крах.
Этот избалованный удачей юноша впервые в жизни вкусил горечь поражения — и проиграл всё.
Ли Шо весь день провела за обследованиями и наконец смогла присесть отдохнуть. Она открыла телефон — от Цзян Чжэнъяна так и не пришло ни единого сообщения.
Странное чувство: ещё несколько дней назад она решительно отталкивала его, но как только в её сердце образовалась трещина, она начала жаждать его ответа.
Правда, он был слишком занят.
Они, по сути, помирились, но не обсуждали, возобновлять ли отношения — просто не было времени.
Посидев немного, она открыла WeChat и написала СолнечномуСвету.
[Ли Шо]: Ваш командир эти дни очень занят? Ты не знаешь, где он?
Ответа долго не было — возможно, он тоже участвовал в операции вместе с Цзян Чжэнъяном.
Ли Шо разочарованно вздохнула. Она вспомнила, что так и не добавила Цзян Чжэнъяна в WeChat. Может, его номер телефона совпадает с аккаунтом? Решила проверить.
Ввела номер — система показала, что она уже добавлена в друзья… и это был не кто иной, как СолнечныйСвет.
Ли Шо всё поняла. Этот нахал ещё тогда добавился к ней, выдавая себя за товарища Цзян Чжэнъяна, врал, что тот ранен и прикован к постели, а потом ещё и льстил ей без зазрения совести, выводя из себя!
Да он, похоже, совсем с ума сошёл!
Разозлившись, но одновременно рассмеявшись, Ли Шо открыла чат с Сунь Цзиньчэном.
[Ли Шо]: Твой «полицейский друг» — человек без чести! Какой же ты мне подобрал «объект»? Где твоя коллегиальность?
Сунь Цзиньчэн тут же ответил:
[Сунь Цзиньчэн]: Не может быть! Я точно помню, он человек высокой морали! У вас, наверное, недоразумение?
Ли Шо мысленно фыркнула.
Высокая мораль? Два взрослых мужчины в сговоре обманули её! Пара жалких прохиндеев!
[Ли Шо]: Никакого недоразумения. Сунь, я ошиблась в тебе.
Тем временем Сунь Цзиньчэн лихорадочно писал Цзян Чжэнъяну:
[Сунь Цзиньчэн]: Что ты натворил с Ли Шо? Срочно ответь!
Но у Цзян Чжэнъяна сейчас не было времени отвечать.
[Ли Шо]: Короче, я в полном разочаровании. В больнице больше не здоровайся со мной — я не отвечу.
Сунь Цзиньчэн чуть не заплакал. Он и не мечтал о чём-то большем, чем дружеские отношения с ней, но даже этого теперь лишался.
[Сунь Цзиньчэн]: Ли Шо, я невиновен! Это не моя вина! Я… я должен тебе кое в чём признаться!
Через мгновение Ли Шо перестала отвечать плачущему Суню и написала Сюй Сяонно.
[Ли Шо]: Ты знаешь? Этот мерзавец обманул мои чувства! Он @￥……#……@￥￥#￥!
Она в гневе изложила всю историю и добавила:
[Ли Шо]: Я ещё и вас с ним знакомила! Хорошо, что вы так и не начали встречаться.
Сюй Сяонно ответила не сразу:
[Сюй Сяонно]: Шошо, если я тоже признаюсь тебе в чём-то, ты сможешь меня простить?
[Ли Шо]: …
Чёрт! Когда же мои подруги и коллеги перестанут переходить на сторону бывшего?
Цзян Чжэнъян получил задание по расследованию крупного межпровинциального дела. Департамент уголовного розыска запросил поддержку спецназа. Операция охватывала несколько городов и включала слежку и аресты. Преступников было много, они постоянно перемещались, что усложняло поимку.
У него действительно не было времени даже позвонить Ли Шо.
Подобные дела иногда требуют месяцев упорной работы — погоня за преступниками на тысячи километров, ночёвки под открытым небом, питание всухомятку. Всё это не решается за несколько дней.
На сей раз удача была на их стороне: появилась надёжная зацепка, и операция прошла относительно гладко.
Спустя неделю дело было закрыто, и команда наконец вернулась домой.
Цзян Чжэнъян отрастил волосы, не успевал бриться, лицо огрубело от усталости. Раньше его считали самым красивым в отряде, а теперь он выглядел как настоящий дикарь — весь образ был утерян.
Поэтому первым делом он принял душ, подстригся и побрился, а затем переоделся в чистую, новую одежду.
Во время операции в другом регионе полицейские часто меняли номера телефонов — чтобы не дать преступникам возможности отследить их.
Цзян Чжэнъян вынул сим-карту, использовавшуюся в командировке, и вставил свою. На экране сразу же появилось несколько сообщений.
[Ли Шо]: Ты где?
[Сунь Цзиньчэн]: Ты куда пропал, мерзавец? Почему не отвечаешь?
[Хуан Иинин]: Братец! Всё раскрылось! Родители обо всём узнали и теперь каждый день читают мне нотации! Скорее возвращайся и спасай меня!
http://bllate.org/book/3608/391178
Готово:
