Бай Линьлинь был очень сосредоточен. Он уже так давно не выбирался куда-нибудь поесть! Некоторое время назад няня уволилась, из-за чего ему пришлось питаться доставкой вместе с Сунь Юем. Самое худшее заключалось в том, что у этого человека вечно был плохой аппетит, и заказывал он совсем мало. Утащить у него лишний кусочек было нельзя — сразу заметит.
Уж в этот-то раз он оторвется по полной и закажет все как надо.
Рука Сунь Юя неподвижно лежала на столе, однако его взгляд слегка сместился вниз. Он увидел крепкие птичьи лапки, которые широко расставили пальцы, прижимая его руку.
Бай Линьлинь немного поколебался в выборе, а затем повернулся и протянул лапку, указывая на меню.
— Чик-чирик, чик-чирик, чик-чирик-чик-чирик!
[Вот это, вот это и еще вон то!]
Сунь Юй бросил взгляд на отмеченные позиции и обнаружил там и основное блюдо, и холодную закуску, и мороженое, и напитки — полный набор.
Он чувствовал себя несколько растерянным.
Но птица, казалось, больше и не пыталась притворяться.
Сунь Юй все же озвучил официанту именно этот заказ, а в ожидании еды опустил взгляд на сидевшую перед ним птичку.
Поскольку к ее лапке была привязана красная нить, синеперстая пташка не могла улететь далеко, и лишь изредка поводке дергал его за палец.
Сунь Юй погрузился в задумчивость. На самом деле Цзян Жуй поддерживала с ним связь все это время. Несколько дней назад она уже приводила его в этот ресторан, но, по правде говоря, заведение было невысокого класса, и это совсем не было похоже на ее обычный выбор.
Когда он пришел сюда снова, то понял: причина определенно крылась в том самом больном ребенке, который находился рядом с ней.Встречи, которые должны были проходить раз в полгода, в итоге превращались в пытку: он наблюдал, как мать отдавала всё свое внимание и заботу другому ребенку, не сводя с него глаз.
Цзян Жуй тогда была беременна, и, будучи женщиной в возрасте, всё равно с трудом пыталась вытереть испачканные супом уголки рта этого ребенка, даже несмотря на то, что тот в ответ укусил её за запястье.
Его стошнило.
Позже врачи поставили диагноз: эмоциональная анорексия.
Сунь Юй немного пришел в себя только тогда, когда на стол одна за другой начали подавать тарелки, от которых повалил густой пар.
Миска говяжьей лапши, от одного вида и аромата которой текли слюнки.
— Приятного аппетита.
Официантка быстро удалилась, но перед уходом бросила взгляд на плечо Сунь Юя, где сидела очень послушная маленькая птичка, которая даже склонила голову, рассматривая её.
Какая милая.
На самом деле Бай Линьлинь в это время тихонько бормотала про себя: «Пока-пока, пока-пока».
Как только дверь в отдельный кабинет закрылась, птица расправила крылышки и плавно опустилась на стол. Походкой, достойной домашней курицы, она деловито прошагала прямо к миске.
От еды исходил жар.
Сунь Юй и сам толком не понимал, почему в итоге попросил тетушку приготовить именно говяжью лапшу. Каким было его подсознательное желание? Самоистязание?
Просто сейчас эта миска лапши казалась ему... самой обычной. Тошнота, кажется, отступила, а те неотступные, навязчивые образы из прошлого немного рассеялись.— Чик-чирик? Чик-чирик?
Бай Линьлинь на самом деле лишь попыталась осторожно встать на краешек пиалы, но еда оказалась слишком горячей, и птичка засуетилась на столе туда-сюда, отчаянно нуждаясь в том, чтобы остудить лапки.
Сунь Юй нахмурился, протянул руку, взял птицу и хотел было осмотреть ее лапки.
Но стоило его пальцам коснуться ее, как крошечная лапка уперлась ему в палец.
Бай Линьлинь: Нельзя.
Сунь Юй замер примерно на секунду, а затем приподнял руку — на подушечках его пальцев все еще ощущалось легкое тепло, а птичьи лапки тем временем едва не сварились.
Ему оставалось только попытаться взглянуть на другую лапку, но повторилось то же самое: лапка снова уперлась в него.
Бай Линьлинь: Нельзя.
—...
У птиц все же есть какое-то чувство стыда, и как ни странно, Бай Линьлинь совершенно спокойно позволяла тете вытирать ей перышки и лапки.
Но только не Сунь Юю.
Бай Линьлинь находила это крайне странным: пускай ее базовые инстинкты птицы отчасти взяли верх, человеческие принципы и гордость никуда не делись.
Если выражаться по-человечески, это значило:
— Не смей раздвигать мне лапы.
В конце концов Сунь Юю пришлось просто отпустить птицу. Подождав немного, пока еда не остынет до комфортной температуры, он заглянул в телефон и выяснил, что, судя по некоторым форумам, маленькие птички действительно любят таскать еду из тарелок.
Походо, в этом не было ничего страшного.
Тем более что его птичка умела играть в видеоигры.
Сунь Юй сохранял невозмутимое выражение лица, когда, опустив взгляд, наблюдал, как синяя птичка на краешке пиалы склонила голову и принималась перебирать зернышки, и в этот момент в его голове крутилась лишь одна мысль.
Нужно дать ей имя.
Его птичке непременно нужно дать имя.
Люди всегда надеются быть любимыми, однако в паутине социальных связей далеко не каждый способен обрести идеальные семейные узы или настоящую любовь — зачастую они перемешаны с осколками разбитого стекла.
Пытаешься сжать их покрепче, а в итоге лишь изрезаешь руки в кровь.
Поначалу Сунь Юй вовсе не желал вырываться из этого замкнутого круга. Он не верил словам врача о так называемой теории приручения и не думал, что в этом мире может существовать зверек, который принадлежит только ему одному.
Но теперь...
Он вернулся пешком в Сад Цзиньюань вместе с птицей на плече. По пути многие прохожие останавливались и провожали их взглядами — пожалуй, движимые простым любопытством... а еще завистью к тому, насколько послушной оказалась птичка.
Люди испытывают непреодолимую страсть к стабильным отношениям.
Сунь Юй приложил палец к сканеру, чтобы открыть замок входной двери, опустил взгляд и скосил глаза на плечо. Птица выглядела кругленькой, ее перья были пушистыми, и за всю дорогу она даже не открыла глаз.
Какое колоссальное доверие.
Врач когда-то обронил одну фразу:Маленькие животные очень чисты и наивны, в течение своей короткой жизни они признают лишь одного человека.
Сунь Юй почти почувствовал, что ему стало лучше. Он повернулся обратно, с безмятежным выражением лица закрыл дверь и зашагал наверх.
Играть в видеоигры — это вполне нормально.
Он смирился.
Бай Линьлинь проспал всю дорогу, а когда проснулся снова, обнаружил, что Сунь Юй уже сидит за компьютерным столом, а игровой экран широко распахнут.
Птица пошевелила когтистыми лапками.
Затем снова сладко зевнула, широко раскрывая телесного цвета короткий клюв, внутри которого виднелся крошечный язычок, похожий на маленькую булаву.
Бай Линьлинь чувствовал себя немного странно, словно объелся углеводов, но в то же время находил это весьма странным: он же склюнул всего пару ниточек лапши, что было намного меньше его обычной нормы.
Странно.
Впрочем, всё это неважно, птица сегодня прошла медосмотр и абсолютно здорова.
Бай Линьлинь нашел удобное местечко на плече Сунь Юя, вытянул вперед птичью лапку и уселся.
Движения мыши в комнате внезапно прекратились.
Бай Линьлинь:?
Сунь Юй почувствовал жажду и перевел взгляд на стоявший рядом стакан с водой. Он уже собирался взять его, но испугался, что движение окажется слишком резким...
Птица перестала сидеть на месте.
Лишь его кадык судорожно дернулся.
Поколебавшись немного, Сунь Юй все же повернул голову, слегка опустив веки.
Бай Линьлинь на самом деле разглядывал экран компьютера, где пестрели скины самых разных героев — честно говоря, довольно кричащие и пестрые.
Но они наверняка стоили целое состояние...
Птица наклонила голову и обнаружила, что человек смотрит на него.
— Ты... поиграй в игры.
С трудом произнес Сунь Юй, попутно отодвигая мышь в сторону с совершенно невозмутимым видом. На экране его телефона по-прежнему красовалась страница оплаты.
Было потрачено три тысячи юаней.
Он просто немного пополнил счет.
Чтобы птице было удобно играть.
Бай Линьлинь на мгновение завис. Что это значит, проверка?
Разве после визита к врачу он не должен был решить, что у него галлюцинации, а через пару дней вообще забыть об этом?
Сунь Юй сам по себе это принял?
— Чик-чирик-чирик?
Бай Линьлинь сидел на плече Сунь Юя, склонив птичью голову набок, и принимался чистить перья. О чем он вообще говорит, ничего не понятно.
Пока —
— Я купил полный набор образов для персонажей.
Случившееся уже не исправить.
Бай Линьлинь признавал, что стал слишком меркантильным: его жизненной целью было лениться, валяться без дела и играть в видеоигры. Ничего не поделаешь, Сунь Юй оказался слишком богат и могуществен.
Птица никогда прежде не испытывала подобных ощущений: стоя на клавиатуре и уверенно управляя происходящим, расправив грудь, она красиво оформила первое убийство.
А затем противники переключились на него.
— Чик-чирик-чирик-чирик-чирик!
В голове у Сунь Юя царила абсолютная пустота. Он и сам не понимал, почему в самый последний момент инстинктивно выбрал принятие, а не попытки докопаться до сути вопроса: почему птица умеет играть в видеоигры?
Увидев, как пухлая птичья головка поворачивается к нему в поисках помощи...
Юноша замер всего на секунду, после чего взял управление игровым персонажем на себя и продолжил плавно и четко вести игру.
Бай Линьлинь задрал голову, глядя на пестрые спецэффекты на экране, и его птичьи глаза сияли.
Вот каково это — когда тебя тащат?
Просто кайф.
Старшеклассники действительно умеют играть в игры.
Неплохо, неплохо.
В конце концов Бай Линьлинь взмахнул крыльями, взлетел на плечо Сунь Юя и снова привычно вытянул птичью лапку, усаживаясь поудобнее.
Картина выглядела жутковато, но весьма гармонично.
Бай Линьлинь тоже потерял бдительность на кураже, и лишь когда игра закрылась, он сообразил, что что-то здесь не так: человек слишком быстро во всем разобрался...
А что если завтра он сдаст его государственным органам для препарирования и научных исследований?
Стоило бы притвориться подольше!
Бай Линьлинь искренне пожалел о содеянном, однако он никак не мог взять в толк, почему Сунь Юй больше не стал расспрашивать его об этом. Неужели в мире и правда началось духовное возрождение?
И теперь по улицам ходят мелкие животные, способные играть в видеоигры?
Пока птица предавалась бурям в голове, Сунь Юй уже скатал три бумажных шарика.
Он положил их перед собой на стол.
— Выберешь один? — наклонив голову, мягко спросил Сунь Юй, глядя на него спокойным взглядом.
В нем не осталось и следа прежней подавленности, царившей еще несколько дней назад. Юноша слегка опустил веки, и красная родинка под глазом казалась теперь чуть более яркой.
Нужно дать имя.
Чтобы установить связь...
Услышав это, Бай Линьлинь опомнился, слетел с плеча человека на стол и зацокал лапками, делая несколько шагов вперед.
Он увидел те самые три бумажных шарика.
— ...
Не хочу.
Сунь Юй так и смотрел, как птица взмахнула крылом и полностью смахнула все шарики на пол. Его сердце на мгновение ушло в пятки.
Однако затем раздался знакомый звук цоканья лапок.
Птица принялась хаотично топтаться по клавиатуре, пока на экране компьютера не появилось два иероглифа.
— Линьлинь.
Птичья лапка вытянулась, грудь гордо выпятилась.
Чертовски гордый цыпленок.
http://bllate.org/book/36075/4473516
Готово:
