— Так сказал братик-руководитель, — честно ответил Бай Чуань. — Но осознать свою ошибку мне помог братик Ю Инь.
Брови Фу Юанье слегка приподнялись.
— Братик, ты знаешь! — Бай Чуань поднял лицо, и на его детском личике читались восторг и благоговение. — Сегодня, когда все думали, что это я виноват, только братик Ю Инь поверил, что я не лез без очереди! Это он помог мне смыть с себя это клеймо!
Откуда семи-восьмилетнему ребёнку знать всю тяжесть слова клеймо? В таком возрасте любая сущая мелочь кажется концом света. Бай Чуань знал лишь одно: его едва не оклеветали, и нашёлся лишь один красивый старший брат, который поверил ему и пришёл на помощь.
Бай Чуань снова во всех подробностях пересказал утренние события.
Выслушав его, Фу Юанье слегка удивился, а в его глазах мелькнула теплота.
Все эти годы дядя Бай воспитывал Бай Чуаня в строгой простоте, без материнской нежной заботы, из-за чего мальчишка неизбежно рос немного озорным. Он слыл в их городке известным проказником, и за любой проступок ему обычно доставалось ремня — о каких-либо оправданиях не было и речи.
Дядя Бай был занят заработком на жизнь, пропадал с раннего утра до поздней ночи, и у него совсем не оставалось времени выслушивать чьи-то объяснения.
Но на самом деле по своей природе Бай Чуань вовсе не был плохим. Если с ним говорить по-хорошему, он всегда всё понимал, поэтому Фу Юанье, когда видел, как его наказывают, старался при возможности хоть немного прикрыть мальчишку.
Фу Юанье никак не ожидал, что Ю Инь тоже обратит внимание на обиду Бай Чуаня.— Я же просил тебя не баловаться. — Фу Юанье потрепал его по голове. — Поблагодарил его?
— Поблагодарил!
Прошло всего пол-утра, а Бай Чуань уже успел всем сердцем привязаться к Ю Иню.
— Тогда веди себя смирно и не доставляй ему хлопот.
Бай Чуань закивал.
— Брат, пойдешь к нам обедать? Папа, должно быть, к полудню вернется.
Заговорив о еде, Бай Чуань снова поднял леденец и протянул его, словно какое-то сокровище:
— Это дал братец Ю Инь. Ты правда, правда не хочешь? Тогда можно я его съем?
Бай Чуань облизал губы — этот чупа-чупс был солоноватым и на редкость вкусным.
Взгляд Фу Юанье замер, и он наконец внимательно посмотрел на леденец:
— Мне?
— Ну да! Я, как ты и велел, передал братицу Ю Иню вещи, а он дал мне это и еще велел сказать тебе спасибо. — Бай Чуань привстал на цыпочки. — Брат, так можно я его съем?
В следующее мгновение леденец вытянули у него из рук, а макушку слегка потрепали. Бай Чуань услышал, как брат сказал:
— От сладкого зубы портятся.
— Ой…
Они дошли до двери их дома, и Фу Юанье остался стоять на ступеньках, велев Бай Чуаню подниматься самому.
Бай Чуань обернулся:
— Ты не пойдешь обедать, брат?
— Мгм.
— А что ты будешь есть в обед?
Фу Юанье, засунув руки в карманы, слегка покрутил палочку леденца.
— Буду конфеты.Если утром Ю Инь считал, что разрешить детские разногласия — дело проще простого, то во второй половине дня, столкнувшись с выполнением домашнего задания вместе с Бай Чуанем, он понял, насколько чудовищно заблуждался.
— Ч-у-чу, — уже пятый раз повторял Ю Инь.
— Ж-у — свинья! — с полной уверенностью в голосе в пятый раз ошибся Бай Чуань.
Ю Инь: «……»
Помолчав секунд тридцать, он перевернул тетрадь с летним заданием:
— Давай сначала займем математикой.
Спустя десять минут Ю Инь погрузился в глубокие раздумья, глядя на ответ, который насчитал Бай Чуань: «бабушке в этом году исполняется девять лет».
Кажется, он начал понимать, что имел в виду Фу Юанье, когда говорил ему: «Просто постарайся изо всех сил».
Когда пришло время расходиться по домам, в голове Ю Иня, провожавшего детей, всё еще крутились недоумевающие слова Бай Чуаня: «Раз бабушка старше меня, а мне в этом году восемь, почему бабушке не может быть девять? Разве девять не больше восьми?»
Объяснить это было несложно, но от удара, который детский логический аппарат наносил по психике, оправиться было непросто.
Ю Инь так утомился, что у него в глазах рябило, пока наконец не раздался голос, позвавший его. Это был отец Бай Чуаня.
— Здравствуйте, учитель.
Ю Инь вздрогнул, а придя в себя, заметил, что стоявший рядом Бай Чуань тоже слегка задрожал.
— Пап! — негромко окликнул мальчика отец.
Только тогда Ю Инь вспомнил, что именно он забыл.
Он смерил взглядом стоявшего перед ним невысокого мужчину с кожей, потемневшей от многолетнего загара, и шрамом на переносице, из-за которого лицо казалось суровым.
Ю Инь не любил судить о людях по внешности, но вчерашние крики и плач Бай Чуаня никак не позволяли ему не испытывать определенного беспокойства насчет его семьи.
Он незаметно качнулся в сторону, слегка заслонив собой Бай Чуаня.
— Здравствуйте, папа Бай Чуаня.
Дядя Бай инстинктивно понизил голос. Глядя на Ю Иня, который совершенно не походил на своего похожего на мартышку сына, он боялся испугать учителя громким звуком:
— Здравствуйте, здравствуйте. Сяо Чу не доставил вам хлопот?
Ю Инь хотел покачать головой, но, вспомнив невинно погибшие задания по китайскому и математике, замер.
Дядя Бай выглядел смущенным, однако, круто сойдя брови, он крикнул стоявшему за спиной Ю Иня Бай Чуаню:
— Мелкий паршивец, марш сюда!
Бай Чуань робко и с опаской высунул голову, двигаясь вперед со скоростью улитки.
— Живее! Я с тобой еще за дневные проделки не рассчитался! — видя, что тот копается, снова прикрикнул дядя Бай.
Ю Инь слегка нахмурился, внезапно положил руку на плечо Бай Чуаня и, тщательно взвесив каждое слово, произнес:
— …Папа Бай Чуаня, обо всем можно поговорить с ребенком спокойно.
……Не нужно распускать руки.Дядя Бай замер, его лицо слегка скривилось, а голос звучал суховато, однако он всё же немного смягчился, кивнул, поднял руку и поманил мальчика:
— Домой пошли, Бай Чуань.
Бай Чуань опустил голову и послушно поплелся следом, похожий на испуганного зверька, который поджал хвост и вроде бы боится, но всё равно вынужден идти домой.
Ю Инь больше не стал его удерживать. Он стоял на прежнем месте, хмурясь, и на душе у него скребли смутные предчувствия.
Он боялся, что накручивает себя зря, но боялся и того, что недооценивает ситуацию.
Неужели... это домашнее насилие?
Закончив дневные занятия и мероприятия, каждый был обязан написать новостную заметку и личный дневник за прошедший день.
Заметки предназначались для отправки и публикации на крупных платформах, а дневники сдавались руководителю, чтобы тот мог отслеживать прогресс их работы.
Поужинав, Ю Инь сидел в конференц-зале. Девушки по утрам наводили порядок в своих вещах, так что днем это помещение служило для всех общим рабочим кабинетом.
Ю Инь с трудом выводил строки дневника.
А трудился он над ним потому, что этот дневник предстояло сдавать на проверку Профессору Цинь.
Большинство участников писали свои дневники для галочки, бездумно меняя слова местами и переставляя фразы лишь бы набрать нужный объем. Ю Инь прекрасно знал, что мама не станет вычитывать каждый чужой дневник словно текст для экзамена по чтению, но вот к его собственной писанине она отнесется именно так.
Ю Инь не смел относиться к этому спустя рукава.
Он не мог описать рабочий день слишком просто или честно признаться, что сегодня едва не сошел с ума, пытаясь заставить детей сделать домашку — иначе мама, одновременно посмеиваясь и переживая за него, тут же перешлет это в семейный чат, чтобы папа со старшей сестрой тоже полюбовались.
Ю Инь чувствовал, что за написанием дневника он выглядит точь-в-точь как Бай Чуань, доведенный до белого каления школьными уроками.
Хотя... пожалуй, ему все же легче, чем Бай Чуаню, которому в будущем еще предстоит столкнуться с английским и естествознанием.
После половины девятого окружающие постепенно потянулись с вещами в умывальную. Ю Инь, едва допиписав дневник, тут же принялся за тысячесловную новостную заметку. Его пальцы буквально летали над клавиатурой, высекая искры, и он даже не помышлял о том, чтобы идти умываться.
Сун Цзин, уже сходивший в душ, вернулся и, заметив, что Ю Инь даже не сдвинулся с места, спросил:
— Остальные парни пораньше ушли погонять мяч, сейчас ванная свободна, ты не идешь мыться?
Ю Инь покачал головой:
— Пока нет.
Сун Цзин кивнул, услышав, как Ю Инь с заминкой интересуется:
— Я вчера видел в ванной таракана... Сегодня они там есть?
— Тараканы? Я моюсь без очков и ничего толком не вижу. Впрочем, раз ты об этом заговорил, кажется, я и впрямь смутно заметил на стене какое-то темное пятно. — Сун Цзин с сожалением поправил очки и спросил: — Ты боишься тараканов?
Шея Ю Иня одеревенела, он уставился в экран и молчал.
— А ты не боишься?
— В школьном общежитии их по ночам видимо-невидимо, я давно привык. — Сун Цзин утешил его: — Не бойся, тараканы не кусаются.
...
Ю Инь порадовался, что не жил в студенческом общежитии.
— Ладно, допишу заметку и пойду, — ответил он, поворачиваясь обратно.
Но в голове у Ю Иня то и дело мелькали то тараканы с комарами, то вчерашний плач Бай Чуаня и робкий взгляд, которым мальчик смотрел сегодня на своего отца.
Тяжелые мысли давили на сердце, ему было тошно даже просто сидеть, не говоря уже о походах в душ.
Закончив отправку материала, он рассеянно подхватил ноутбук и вернулся в танцевальный зал. Едва перешагнув порог, он ощутил волну галдежа парней и тяжелый запах пота после футбола.
Ю Инь заметил, что на его коврике, разостланном на полу, валялись чьи-то штаны, аккуратно сложенное одеяло было скомкано, а на выдвинутой ручке его собственного чемодана кто-то сушил нижнее белье.
Он замер на месте, с бесстрастным выражением лица уставившись на штаны, и холодно оборвал шумные голоса:
— Чье?
Его голос прозвучал тяжело, настолько холодно, что июльский зной на мгновение словно замерз.
В танцевальном зале воцарилась тишина.
Любой бы понял, что Ю Инь разозлился.
Один из парней нехотя поднял руку:
— ...Мое, извините, не заметил, видать, по дороге выпало.
Ю Инь прикрыл глаза:
— Забери.
Парень торопливо подбежал и утащил вещь.
Тогда Ю Инь перевел взгляд на трусы, висевшие на чемодане, и его тон стал еще более бесцветным, чем прежде:
— А это чье?
— Мое, и что?
От этого ответа у Ю Иня дернулась бровь. Глядя на Би Сяо, который с абсолютно невозмутимым видом жевал жвачку, Ю Инь окончательно помрачнел:
— С восточной стороны площадки находится сушилка для мальчишек. У тебя что, ногти на ногах стерлись дойти туда, обязательно вешать всё на мой чемодан?
Би Сяо, продолжая жевать и окинув ленивым взглядом окружающих, задрал подбородок:
— Да далеко же. Сам видишь, тут все сушат вещи на чемоданах. Я свое тоже у других одолжил, а на всех не хватает, так что выручишь, нетрудно ведь? Спасибо, братан.
Договорив, Би Сяо уткнулся в телефон и продолжил играть.
Ю Инь почувствовал, как у него перехватило дыхание. Резко выдохнув, он подскочил к Би Сяо и выдернул у того из рук телефон:
— Одолжил? Какое еще одолжение, ты со мной хоть полслова обмолвился? Вешать свое исподнее на чужой чемодан — это по-твоему как называется, откровенное хамство или домогательство? Тебе самому не стыдно, а меня от этого выворачивает.
Би Сяо опешил от этого пулеметного потока ругательств, и на его лице застыло откровенно тупое выражение.
http://bllate.org/book/36067/4472422
Готово:
