Ложная императорская воля?!
Ло Чжишу мгновенно перевел взгляд на Лян Цуна: — Ты меня обманул?
— Ты сам увязался за мной, стоило тебе услышать, что я упомянул тетушку. — Лян Цун равнодушно бросил на него косой взгляд, ни капли не чувствуя за собой вины и лишь еще больше убеждаясь в том, что Ло Чжишу глуп и ничтожен.
Не передать словами, что он в этот момент чувствовал: Ло Чжишу горел желанием убивать. Ему не терпелось броситься вперед, разрубить Лян Цуна на восемь кусков имеющимися здесь орудиями пыток, а затем скормить все эти куски мяса крысам из сточной канавы, да так, чтобы и крысы, и обрезки плоти превратились в сплошное грязное месиво!
И раз уж он так думал, то именно так и поступил.
Ло Чжишу быстрым движением сорвал со стены покрытый ржавчиной кинжал и безоглядно бросился на Лян Цуна, вонзая лезвие в его тело. Пожалуй, все произошло слишком внезапно, и Лян Цун не успел увернуться — клинок и впрямь угодил ему в плечо.
— Сдохни, тварь! — сквозь зубы процедил Ло Чжишу. — От такого ничтожества, как ты, толку для Великой Лян никакого! В будущих исторических летописях о тебе напишут лишь как о грязном и мерзком ублюдке!
Превозмогая острую боль, Лян Цун оттолкнул Ло Чжишу к стене. Одной рукой он зажал кровоточащую грудь, а лицо его побелело: — Ты посмел совершить покушение на наследного принца!
— Ваше Высочество, в застенках темно и грязно, как же вы ухитрились так неловко оступиться и упасть на орудия пыток?
— Что?
Лян Цун был потрясен. Его же явно ранил Ло Чжишу, с какой стати это вдруг превратилось в неловкое падение?
Он инстинктивно попытался оправдаться: — Все не так, дядя Цинь, это он, это Ло Чжишу —
Не успел он договорить, как встретился взглядом с холодными и отрешенными глазами Цинь Юя. Этот взгляд говорил сам за себя: скажи он хоть еще одно слово, и живым из застенка ему уже не выйти.
Только сейчас Лян Цун понял: Цинь Юй выгораживает Ло Чжишу.
Но почему?
Цинь Юй подошел ближе, аккуратно запахнув на Ло Чжишу разорванные одежды, а затем снял собственную верхнюю верхнюю одежду и накинул ее на него. Все его движения были донельзя естественными, словно он проделывал это уже сотни раз.
Ло Чжишу потянул носом воздух и тихо спросил: — Ты ранен?
Ему послышалось легкое лекарственное благовоние.
Самим не зная почему, он украдкой взглянул на ладони собеседника — те были гладкими, без малейших следов каких-либо повреждений.
— На днях шли дожди, в поместье варили целебные отвары, чтобы отогнать сырость и согреться, — невзначай бросил Цинь Юй, словно поясняя.
Оба они не стали скрываться от Лян Цуна. Пусть в их близости и сквозило нечто особенное, по одному этому трудно было судить об их истинных отношениях, к тому же Лян Цун отродясь не думал, будто Цинь Юй питает слабость к мужчинам. Он лишь недоумевал: с каких это пор они стали так близки?
Или же... Регент тоже узнал о том, что скрыто в теле Ло Чжишу?
Цинь Юй повернулся вполоборота к стоявшему неподалеку Лян Цону, и в его голосе прозвучало нескрываемое раздражение: — Будучи наследным принцем, ведешь себя донельзя опрометчиво. Если из-за твоих выходок во дворец вернется смута, лучше сложи с себя полномочия наследного принца!
— Дядя! — Лян Цун не верил своим ушам. Как он мог так отчитывать его из-за какого-то Ло Чжишу?
— Береги себя.
С этими словами Цинь Юй увел Ло Чжишу с собой. К счастью, он поспешил сюда сразу же, как только до него дошли вести. Наружные стражники поголовно глядели в собственные носы да в пупки, потупив взоры и стараясь поменьше видеть и слышать.
Проводив Ло Чжишу обратно в дворцовые покои, Цинь Юй, однако, не спешил уходить.
Картина того, как Лян Цун разрывает на нем одежду, неотступно стояла перед его глазами. Он чувствовал лишь, как ярость волной поднимается от самого сердца ко всем конечностям, выжигая остатки рассудка.
— Тебе нездоровится? — Ло Чжишу, сменив наряд, вышел из-за ширмы и застал Цинь Юя с донельзя мрачным лицом, на котором словно бушевала подавляемая буря.
— Что вы делали? — снова задал он тот же вопрос, что и в застенке.
Ло Чжишу поджал губы, пристально вглядываясь в лицо Цинь Юя, после чего медленно стянул с себя верхнюю одежду, повернулся к нему спиной, а с его губ сорвался насмешливый смешок: — Кто знает? Может, он разорвал мою одежду и ласкал мою кожу —
— Замолчи! — Цинь Юй стремительно шагнул вперед и зажал ему рот рукой. — Одевайся.
Он не знал.
В голове Ло Чжишу билась лишь одна эта мысль: скорее всего, Цинь Юй понятия не имел, что именно Лян Цун надеется отыскать в его теле, и наверняка решил, что тот воспылал дурными страстями и замыслил нечто непотребное.
Лишь он один ведал истину: Лян Цун не испытывал к нему ни малейшего подобного влечения, более того — люто ненавидел. А значит, в тот момент он несомненно пытался что-то отыскать у него за спиной.
Ло Чжишу запахнул одежды, опустил взгляд и легко усмехнулся: — Кажется, мое тело вызывает у него жгучий интерес. Неужто он пытался выведать какую-то тайну?
Услышав это, Цинь Юй мгновенно нахмурился: — Впредь держись от него подальше.
— Ей-богу, я и так избегаю его, это он от меня не отстает, — на лице Ло Чжишу отразилась горькая усмешка.
Не будь у Цинь Юяведомо все заранее, он, пожалуй, и впрямь повелся бы на его уловки. Но сейчас рассиживаться было некогда — перед ним стояли куда более важные задачи.
О том, что Лян Цун увел Ло Чжишу, знал весь дворец. Сначала кое-кто даже шептался, мол, покушение убийцы как-то связано с ним, но, заметив, что отношение Лян Цуна к нему вполне сносное, эти слухи сами собой сошли на нет. Однако никто не ожидал, что следом поползут новые сплетни: будто бы Лян Цун по поддельной императорской воле самовольно заточил Ло Чжишу под стражу.
— Дурак!
В покоях императрицы восседающая на возвышении женщина в алых одеждах, расшитых фениксами, со стуком швырнула чайную чашку на стол так, что длинные накогтники царапнули крышку. От нее исходил устрашающий властный напор, не требующий лишних слов.
Стоявшая рядом служанка испуганно произнесла: — Ваше Величество, нам нужно спасти Его Высочество наследного принца, иначе, если слухи дойдут до поместья князя Ло, объясняться станет еще труднее!
— Сейчас этот шум гремит на весь дворец, надо полагать, ко двору уже все донесли. Совершив столь глупый поступок, как он может рассчитывать на то, что я стану его выгораживать?! Живо, ступай приготовь немного сластей, я немедленно отправляюсь в кабинет императора. — Как-никак, Лян Цун был ее родным сыном, да к тому же наследником престола — конечно, ей приходилось идти на поклон и просить за него.
В кабинете императора уже вовсю разгорался скандал. Когда клан Ло узнал, что наследный принц самовольно уволок Ло Чжишу в застенок (применялись ли пытки, оставалось неясным, но сам такой поступок выглядел отвратительно), их сородичи единым фронтом опустились на колени, требуя самого сурового наказания.
Даже если бы они молчали, император Лян не собирался спускать это с рук. Подделка императорского указа каралась смертной казнью, но Лян Цун — его наследник; и хотя смертную казнь можно было заменить, от других наказаний ему не уйти!
— Чжоу Жунбао! Объяви мою волю: немедленно выслать наследного принца из дворца, посадить под домашний арест в Резиденция наследного принца и без моего приказа носа оттуда не высовывать! — Император Лян на мгновение замолк. — А если кто посмеет просить за него — отправляйте прямиком в застенок!
— Слушаюсь.
На исходе тринадцатой главы: Встреча со старыми друзьями
Едва ступив за порог залы, императрица услышала столь страшную весть. Лишившись чувств от потрясения, она рухнула прямо на пол. Теперь уже весь дворец знал: из-за опрометчивых и дерзких выходок наследного принца Ваше Величество пришли в ярость, да вдобавок еще и довели императрицу до обморока — сущее воплощение сыновней неблагодарности и измены!
Разобравшись с наказанием для Лян Цуна, император Лян был вынужден хоть как-то загладить вину перед Ло Чжишу. Он вызвал юношу в Зал совещаний и принялся ласково утешать: — Это твой двоюродный брат повел себя недостойно, я уже наказал его. Перестань сердиться, не держи зла на дядю.
Император Лян приговаривал это с такой нежностью, что сторонний наблюдатель мог бы подумать, будто Ло Чжишу — его собственный венценосный сын.
Тот скривил губы: — Как смею я гневаться на Ваше Величество, не хватало еще в другой раз по воле Его Высочества наследного принца угодить в застенок да сгинуть там почем зря, не ведая даже за что!
Речь эта звучала донельзя дерзко и нагло, юнец словно начисто лишал императора Ляна лица. На его месте кто-нибудь другой уже давно ухватился бы за предлог сойти с ума, а этот продолжал качать права.
Вот только император Лян вовсе не сердился. Он прекрасно знал нрав Ло Чжишу: тот с младых ногтей рос в избалованности и не ведал тягот, а тут его средь бела дня выволокли в застенок — наверняка не только рассердили, но и напугали до полусмерти.
Впрочем, все это второстепенно. Куда важнее было другое...
— С чего это вдруг Регент пожаловал в застенок? Судя по всему, вы весьма ладите? — с улыбкой произнес император Лян. — Человек он свирепый и жесткий, постарайся держаться от него подальше, как бы не обидел ненароком.
Ло Чжишу, словно с легкостью подхватив смену темы, скривил бровь в брезгливой гримасе: — Понятия не имею. Я и виделся-то с ним всего пару раз. Искренне не понимаю, что в нем находят — ходит вечно с каменной физиономией, поистине скучнейший человек!
Услышав это, император Лян громко рассмеялся: — Ну раз так, реже попадайся ему на глаза. После всего случвшегося продолжать учебу в прежнем формате, боюсь, уже не выйдет. Впрочем, если пожелаешь, я могу приставить к тебе личного наставника, как тебе такое?
— Но мне нравится учиться вместе со всеми! Только, дядя, давайте без этих соглядатаев-компаньонов, ладно? Пусть они грызут гранит науки в учебной зале наравне со мной.
— Раз так, прикажу-ка я созвать во дворец всех подходящих юношей и девиц из знатных родов.
Это стало поистине неожиданным подарком судьбы. Чем больше народу, тем легче затеряться среди них, тем проще запутать следы. К тому же из-за своей прошлой заносчивости и спеси он упустил слишком много возможностей и растерял верных друзей.
Он собирался не только покончить раз и навсегда с притязаниями Лян Цуна, но и искупить ошибки прошлой жизни — некоторые удары судьбы ему придется принять с честью.
Император Лян отлично понимал, что одними пустыми словами Ло Чжишу не успокоишь, а потому велел щедро одарить племянника сокровищниц, завалив его дворцовый дворик бесчисленными дарами так, что ступить стало негде.
Такой монаршей милости позавидовала бы даже сама императрица, и любой воочию видел, сколь сильно император благоволит к этому племяннику.
На следующий день.
Дворец разнес волю государя: отныне детям знатных семейств, юношам и девушкам, надлежит прибыть ко дворцу для совместного обучения. Хотя формально участие оставалось делом добровольным, упустить столь великую монаршую милость не пожелал бы никто. Подходящие по возрасту отпрыски спешно собирали вещи, в то время как обделенные таковой честью могли лишь сокрушенно вздыхать.
Прибывших во дворец знатных деток предстояло заново расселить по покоям, из-за чего Ло Чжишу больше не мог единолично занимать весь дворец — что, впрочем, как раз совпадало с его планами.
И вот на второй день он обнаружил в своем дворе две знакомые фигуры.
— Поглядите-ка, чей это благородный сынок пожаловал ко мне в соседи? — Ло Чжишу сидел у окна, подперев щеку рукой, и со скучающим видом рассматривал их, источая природную истому и лень.
Оба юноши, устроившиеся во дворе в окружении слуг, разбиравших вещи в спальнях, мгновенно обернулись к нему. Их лица выражали сложную смесь чувств — одновременно смесь любви и ненависти, отчего на душе у Ло Чжишу даже шевельнулось некое подобие ностальгии.
Облаченный в синие парчовые одежды молодой господин тут же ткнул в него пальцем и взревел: — Какое твое собачье дело!
— Послушайте-ка эту грубую реплику, точно говорю: тебе предстоит как следует поучиться в учебной зале, — цокнул языком Ло Чжишу, безмятежно вгоняя собеседника в краску.
— Разве тебя не арестовали? Как вышло, что тебя до сих пор не приговорили к смертной казни для забавы? — подал голос юноша в пурпурных одеждах, в чьем тоне отчетливо сквозило злорадство вперемешку с разочарованием.
Ло Чжишу легко усмехнулся: — До чего же злопамятные! Живо маршируйте сюда и побеседуйте со мной, неужто ждете, пока я вас сам приглашать стану?
Обитатели двора переглянулись и единым порывом двинулись внутрь, словно только и ждали этого приглашения.
Переступив порог покоев, они вдруг поняли, что одно дело — перекликаться с ним издалека, и совсем другое — оказаться вдруг нос к носу, отчего обоим сделалось как-то неловко.
http://bllate.org/book/36066/4472279
Готово:
