Низкий уровень образования Чи Няня вовсе не означал, что он глуп. Напротив, со школьной программой он расправлялся шутя: если не считать словесности, по всем предметам у него были круглые пятёрки.
Просто парню катастрофически не везло. Покрутившись в жизни и бросив учёбу, он всё же сумел вымостить себе тропинку в будущее — пробился в шоу-бизнес.
Многие в индустрии поднимали его на смех, клеймя очередным недоучкой с симпатичной мордашкой и красивой пустышкой. А с его вечно угодническим, тихим характером мало кто вообще принимал его всерьёз.
Но будь Чи Нянь и впрямь таким безмозглым красавчиком, каким его малевала злая молва, разве смог бы он мгновенно, по одной лишь крошечной, едва различимой алой точке, догадаться, кто именно только что спас его от нечисти? Тот самый овощ-муж, лежащий на кровати и способный издавать лишь невнятные звуки.
Память у Чи Няня была отменной, и даже сковывающий внутренности страх перед неизвестным не смог полностью заглушить трезвый рассудок.
Он сообразил почти моментально: демонические волосы отхлынули ровно в тот миг, когда коснулись красной метки на его бедре.
А эту метку нанёс не кто иной, как Сюэ Цзиньхэ.
Пазл сложился.
Это не было обманом чувств. Прошлой ночью Сюэ Цзиньхэ явно увидел нечто, недоступное взору обычных людей, и начертил на его коже защиту, сохраняя ему жизнь.
Лишь припав к груди Сюэ Цзиньхэ, Чи Нянь почувствовал, как к нему возвращается хрупкое подобие безопасности.
Пусть его супруг всё ещё оставался неподвижен, Чи Нянь не сомневался: в расправе с тварями из потустороннего мира боевая мощь этого парня превосходит его собственную в сотни раз.
А уж в чём-чём, а в умении находить надёжную крышу и цепляться за неё мёртвой хваткой Чи Няню не было равных.
Жмясь к мужской груди, он, конечно, дрожал от искреннего ужаса, но насколько в его жалкой, дрожащей позе было доли актёрского мастерства — ведал лишь он сам.
И расчёт оправдался: его новоявленный супруг оказался человеком с ледяной наружностью, но мягким сердцем. Увидев заплаканного «жреца», Сюэ Цзиньхэ лишь беспомощно и тихо вздохнул.
Чи Нянь выглядел донельзя трогательно: на щеках не высохли слёзные дорожки, заплаканные глаза покраснели, а сам он смотрел на мужа с немой мольбой. В ответ Сюэ Цзиньхэ лишь подарил ему успокаивающий взгляд: не бойся.
Пальцы, которые Чи Нянь сжал в своих ладонях ещё в момент падения, слегка шевельнулись — движение вышло куда более уверенным, чем накануне. Похоже, парень быстро шёл на поправку. Чи Нянь вцепился в его руку мёртвой хваткой, уткнулся носом в подушку и прижался мокрыми волосами к чужому уху — точь-в-точь ластящийся кот, которому невозможно отказать.
Пальцы в его ладони едва заметно сжались, но ничего нового на коже вычерчивать не стали.
Чи Нянь не торопил его и сделал вид, будто ничего не заметил, рассудив про себя: видимо, заряда на ноге пока хватает.
Как бы то ни было, рядом с Сюэ Цзиньхэ было безопасно, и до самого рассвета Чи Нянь не намеревался отходить от него ни на шаг.
Единственная неловкость заключалась в том, что Чи Нянь до сих пор был влажным после душа, к коже липли алые лепестки роз, а с волос капала вода.
Впрочем, плевать. В комнате тепло, не замёрзнет. Ему в жизни приходилось ночевать и в куда более скверных условиях — подхватить простуду всяко лучше, чем лишиться жизни.
Так что Чи Нянь даже не стал приводить себя в порядок. Едва влага на коже чуть подсохла, он юркнул под одеяло и мёртвой хваткой вцепился в Сюэ Цзиньхэ.
Под одеялом оказалось куда холоднее, чем он ожидал. Похудевшее, исхудавшее тело Сюэ Цзиньхэ ещё не восстановилось и отдавало лишь слабым, едва ощутимым теплом. Но стоит Чи Няню юркнуть внутрь — и он, словно маленький печной уголёк, мигом наполнил постель уютным жаром.
Завтра он точно не заболеет.
Забывшись, Чи Нянь тайком вытер волосы о неиспользуемую подушку. Он был уверен, что этой ночью уже не сомкнёт глаз от пережитого страха, но… стоило обнять Сюэ Цзиньхэ, как сон накрыл его с головой.
Проснулся Чи Нянь абсолютно разбитым и совершенно на автопилоте уткнулся носом в грудь Сюэ Цзиньхэ.
Почесав затылок, он пробормотал себе под нос:
— Кажется, мне вчера сгоряча приснилась всякая жуть… Чудилось, будто чертовщину увидел.
Рассказывать ли родне Сюэ о ночном происшествии в ванной? Чи Нянь колебался.
Во-первых, сложно объяснить, почему при виде призрака он не поднял на ноги весь дом, а побежал прятаться под крыло к неподвижному Сюэ Цзиньхэ.
Во-вторых, если семья узнает, что рядом с их драгоценным наследником бродит нечисть, они, учитывая их трепетное отношение к парню, с потрохами сожрут самого Чи Няня.
Голова у Чи Няня варила отлично. Он понятия не имел, откуда у Сюэ Цзиньхэ подобные способности и знают ли о них родичи, но счёл за благо скрыть эту тайну.
Захочет ли сам Сюэ Цзиньхэ открыться семье — его личное дело, а Чи Нянь лезть на рожон не собирался.
Не будь он столь изворотлив и хитёр, разве продержался бы одинокий парень в шоу-бизнесе два-три года, питаясь на халяву и сохраняя своё ангельское, вызывающее зависть лицо неосквернённым?
Пробормотав эту чепуху, Чи Нянь изящно выстроил мостик для отступления им обоим. Лежащий на кровати парень посмотрел на него весьма многозначительным взглядом.
Чи Нянь предпочёл сделать вид, будто ничего не понял, и с милой улыбкой пожелал супругу доброго утра.
Делать ему сегодня всё равно было нечего.
В конце концов, его задача — изображать свадебный талисман для привлечения удачи. Но не успел Чи Нянь позвать слуг для утренних процедур и массажа, как покои бурной волной захлестнула целая процессия.
Во главе шагал тот самый старый даос.
«Хорошо, что я успел одеться, — промелькнуло в голове у Чи Няня. — А то светить перед этой оравой голым передом было бы совсем не комильфо».
— Папа... — попытался поздороваться с родителями мужа Чи Нянь, но его тут же бесцеремонно перебили.
— Сяо Чи, вы вчера вечером... не замечали ничего странного?
Чи Нянь не стал спешно кивать. Вместо этого он изобразил на лице глубокое замешательство и, приняв задумчивый вид, переспросил:
— Мама, а что значит «странного»?
В душе-то он прекрасно всё понимал: эти жуткие волосы наверняка вылезли не в одной только его ванной.
Услышав его ответ, все присутствующие облегчённо вздохнули. Лишь старый даос одарил Чи Няня въедливым, нечитаемым взглядом, и лицо его потемнело.
— Ничего-ничего. Раз ничего подозрительного не было, то и отлично. Выйдите пока все, Цзиньхэ нужно умыться.
Чи Няня фактически выставляли за дверь. Сделав вид, будто не заметил намёка, он вежливо попрощался с родителями Сюэ и направился в столовую.
Уходя, он успел расслышать, как супруги Сюэ о чём-то тревожно шепчутся за его спиной.
На самом деле прошлым вечером перед сном Чи Нянь подстраховался. Опасаясь, что красная точка на бедре потеряет силу, он насильно притянул руку Сюэ Цзиньхэ ближе к внутренней стороне своего бедра. Нарисовал ли тот там новую метку, Чи Нянь так и не понял — заснул.
Впрочем, муж бы его в обиду не дал.
Нынче, при ярком дневном свете да под защитой старого даоса, Чи Нянь мог со спокойной душой уплетать завтрак в соседнем крыле.
Весь день в поместье Сюэ стоял суматошный гвалт.
Слуги и охранники с озабоченными лицами сновали по коридорам, переворачивая дом вверх дном, будто разыскивая спрятанный клад.
К вечеру над загородным имением поднялся сизый дым, а в воздухе разлился тяжёлый, въедливый запах гари — что-то жгли.
Чи Нянь догадался: скорее всего, уничтожали проклятые волосы, тайком припрятанные по всему дому.
Он на миг задумался, не стоит ли обмолвиться о служанке, которая недавно отправила посылкой целую прядь таких волос, но тут же вспомнил: за последние дни эта девица на глаза ему не попадалась. Похоже, её уже без шума рассчитали.
Старый даос сработал чисто.
Чего Чи Нянь не знал — и к лучшему, — так это того, что проклятые волосы были вплетены в его собственную причёску прямо в день свадьбы! Назначь он цену своей беспечности, потом ещё долго бы не смог спать по ночам.
Но Чи Няню и не хотелось знать истоки этой чертовщины. Чем меньше ты ведаешь о смертоносных секретах, тем целее будешь.
Его дело простое — послушно ухаживать за Сюэ Цзиньхэ.
Здоровье Сюэ Цзиньхэ возвращалось к нему куда быстрее, чем пророчили врачи: не прошло и месяца, как молодой господин смог самостоятельно садиться в постели.
С этого момента он целыми днями утыкался в телефон или планшет, жадно поглощая информацию, а Чи Нянь, потеряв роль сиделки, был вынужден выдумывать себе занятия сам.
То разминал мужу затёкшие плечи, то катал его в инвалидном кресле по живописному саду. Неизвестно, сблизились ли они духовно, но Сюэ Цзиньхэ, во всяком случае, от его заботы не отказывался.
В тот день они как раз грелись на солнышке. На днях ударили заморозки — в середине апреля неожиданно повалил крупный град, державший округу в ледяном плену несколько суток подряд.
Едва распогодилось, и парни решили насладиться теплом, как появился дворецкий с докладом: к Чи Няню пришёл посетитель.
Чи Нянь искренне удивился. Учитывая его скромный круг знакомств в шоу-бизнесе, кому он мог понадобиться?
Впрочем, удивляться не приходилось: теперь-то он совершил настоящий социальный скачок и перешёл в категорию богачей. За один лишь месяц на его личном счете скопилось свыше миллиона юаней карманных денег.
Во времена стажёрства у Чи Няня имелась куча приятелей, хотя настоящих друзей не было вовсе. Скорее всего, кто-то проведал о его богатстве и решил напроситься на подачку.
Чи Нянь подсознательно посмотрел на Сюэ Цзиньхэ: впускать гостя или нет, зависело исключительно от воли старшего молодого господина.
Встретив его взгляд, Сюэ Цзиньхэ изогнул губы в лёгкой усмешке:
— Чего ты на меня уставился? Твой же друг пришёл.
Чи Нянь улыбнулся:
— Тогда, пожалуй, приму его.
Ему и впрямь пора показать личико общественности, а то в сети уже вовсю судачат, будто семья Сюэ заграбастала его для ритуала посмертного брака.
И пользователей интернета можно было понять: свадьба и впрямь выглядела до жути дико.
Мало того что торжество устроили прямо на Цинмин, так ещё и в густейшем тумане, а среди праздничного кортежа красовался настоящий гроб. Жених на церемонии не появился — свадебные обряды Чи Нянь совершал в паре с петухом! Да и после свадьбы парень ни разу не показался на публике.
Как тут не поползти зловещим слухам?
Убедившись, что Сюэ Цзиньхэ не против, дворецкий ушёл и вскоре вернулся с гостем.
К удивлению Чи Няня, перед ним предстал вовсе не кто-то из бывших сожителей по общежитию, а его менеджер, которого он за все годы видел от силы пару раз.
У Чи Няня, разумеется, числился менеджер, но этот делец заправлял делами сразу нескольких десятков стажёров. А поскольку у Чи Няня не водилось ни денег, ни связей, за всё время они не обменялись и парой фраз.
И то, что этот деляга вдруг нанёс личный визит, объяснялось проще некуда.
— Сяо Чи! Ах ты, хитрец! Женился так внезапно, даже слова не обронил! Я вот еле успел свадебные подарки собрать! — рассыпался в любезностях менеджер, едва удерживая в руках увесистые пакеты.
Чи Нянь бегло оценил подношения: потянет на его прежний полугодовой оклад.
Вот это размах!
Но времена изменились: их социальные роли поменялись местами.
Раньше Чи Няню приходилось извиваться вьюном перед менеджером, вымаливая хоть какую-то эпизодическую ролишку, а теперь...
Чи Нянь лишь сдержанно улыбнулся, не спеша подхватывать беседу.
Менеджера, впрочем, толстокожесть не смутила. Он перешёл к делу: их агентству перепала одна квота в самом топовом реалити-шоу страны, и агенты грызлись за право выставить своего артиста.
— Я специально выбил это место для тебя! Помнится, ты засматривался этим шоу. А тут такой шанс! Специальным гостем выступает сам Си Цин, актерский император! Представляешь, окажешься на одной сцене со своим кумиром!
Делец так вдохновенно расписывал перспективы, что стало ясно: перед визитом он досконально изучил подноготную Чи Няня.
Чи Нянь и впрямь раньше обожал «Исследование и вызов». Это шоу стало первой съёмочной площадкой, получившей официальное разрешение после того, как государство ослабило цензуру на тему мистики и оккультизма.
Прежде в стране свято чтили правило: «После образования КНР никакая нечисть не имеет права воплощаться», и всякие темы про призраков строго пресекались. Но с развитием экономики и ростом образованности населения рамки постепенно раздвинулись, и съёмочная группа «Исследования и вызова» первой успела подать заявку.
Поначалу продюсеры осторожничали: приглашали популярную молодёжь и отправляли их в прямоэфирные трансляции по разным жутким местам.
Правда, размах тогда был не тот: участники исследовали заброшенные квартиры, где совершались убийства, или места из городских легенд.
Продюсеры заранее прятали в комнатах улики, чтобы артисты восстанавливали картину преступления. Или заставляли их в глухую полночь с одним лишь фонариком кататься на «призрачном» автобусе, повторяя ритуалы из баек.
Для пущего эффекта организаторы устраивали искусственные «аномалии», и зрелище того, как перепуганные до смерти звёздочки визжат и бьются в истерике, сходу взвинтило рейтинги до небес.
Ничего не поделаешь: отечественные шоу к тому моменту скатились в унылую рутину, даже слизывать чужие форматы толком не умели, не то что создавать хиты.
И хотя зрители понимали, что львиная доля «ужасов» — постанова, свежий формат произвёл эффект разорвавшейся бомбы.
Со временем у «Исследования и вызова» появились сотни подражателей, но переплюнуть оригинал так никто и не смог.
Нынче шоу выходило сезонами: раз в три месяца устраивали недельный прямой эфир, и каждый выпуск становился грандиозным событием.
Бюджеты проекта разрослись до невероятных масштабов: локации подбирались поистине жуткие, а реквизит для розыгрышей выглядел настолько реалистично, что дух захватывало.
Пусть зрители знали, что на экране шоу, пугались они по-настоящему.
Призраки фейковые, зато слёзы и вопли участников — самые что ни на есть настоящие!
Шоу процветало, и состав участников с каждым разом становился всё солиднее: топовые идолы, звёздные актрисы — все они шли лишь на разогрев к настоящим гигантам индустрии.
Чи Нянь даже немного удивился, что агентство щедро отвалило ему столь лакомый кусок. Впрочем, пораскинув мозгами, мгновенно всё понял: с его нынешним статусом он мог купить это агентство одним щелчком пальцев. Выслуживаясь перед ним, компания надеялась если не урвать кусок от пирога семьи Сюэ, то хотя бы погреться в лучах их славы.
Не прошло и месяца со дня свадьбы, а они уже принесли ему столь роскошный ресурс. Надо признать, чутьё на выгоду у руководства было отменным.
Будь это до свадьбы, Чи Нянь схватился бы за такое предложение обеими руками.
Если бы только... он действительно не столкнулся с чертовщиной лицом к лицу!
Пусть тогда всё закончилось ванночкой с волосами, и спустя месяц Чи Нянь сам сомневался, не причудилось ли ему это в бреду, ведь после того случая ничего противоестественного не происходило...
И всё же рисковать шкурой ему не хотелось.
Хотя упускать такой шанс было чертовски обидно — ни одно шоу в стране не могло сравниться по популярности с «Исследованием и вызовом».
Менеджер исчерпал весь запас красноречия, но увидел, что Чи Нянь остаётся безучастен. Тогда он перевёл взгляд на молчаливого юношу в инвалидном кресле.
И пусть Чи Нянь не представил ему спутника, менеджер был далеко не глуп.
Перед ним восседал сам наследный принц семейства Сюэ!
Но разве не говаривали, будто этот парень пролежал в коме три года? Неужто свадебный ритуал и впрямь вернул его к жизни?!
Менеджер, наслушавшийся в последнее время мистических баек, почувствовал, как по спине пробежал мороз.
«Неужели в этом мире и впрямь существует нечисть?! Или это всё не выдумки съёмочной группы?!»
Внезапно почувствовав, как леденеет затылок, агент ощутил непреодолимое желание дать дёру.
Сюэ Цзиньхэ смерил перепуганного агента насмешливым взглядом, после чего повернулся к Чи Няню:
— Хочешь поехать?
Чи Нянь слегка опешил.
Сюэ Цзиньхэ впервые подал голос лишь на пятый день после пробуждения.
Хотя уже на третий день к нему вернулся глотательный рефлекс, и он смог принимать жидкую пищу. Любой другой человек, пролежавший в немоте три года, едва обретя способность говорить, не замолкал бы ни на минуту. Но Сюэ Цзиньхэ сохранял молчание, предпочитая целыми днями смотреть телевизор.
Причём смотрел всё подряд: дорамы, фильмы, выпуски новостей, развлекательные передачи — без разбора и ограничений.
Даже когда он снисходил до речи, слова давались ему скупо, по два-три за раз.
Чи Нянь поначалу думал, что у парня просто не восстановились связки, и гордый молодой господин стесняется своего сиплого голоса.
Но позже, прислушавшись (а Чи Нянь в своё время усердно посещал уроки вокала), он заметил странность: интонации Сюэ Цзиньхэ звучали как-то не по-современному. Будто он отвык от разговорной речи людей XXI века.
Впрочем, в последнее время эта странность испарилась: Сюэ Цзиньхэ заговорил как обычный человек, перестав чеканить слова, словно диктор государственного телевидения.
Чем дольше они жили под одной крышей, тем лучше Чи Нянь понимал натуру своего благоверного.
Характер у наследника был... скажем так, донельзя барский.
Чи Нянь шутки ради звал его «принцем», но Сюэ Цзиньхэ и впрямь обладал всеми замашками избалованного аристократа — был капризен, скрытен и невероятно тяжёл в обиходе.
А уж его ядовитый язык мог довести до исступления кого угодно.
Обыватель бы не заметил, но Чи Нянь, перечитавший сотни сценариев и изучивший десятки актёрских амплуа, насквозь видел его нутро: надменный, взбалмошный, своенравный. Он редко проявлял гнев открыто, но любой, кто имел глупость разозлить его, на следующий же день наживал кучу неприятностей.
Принц лично рук не марал, но обидчики катастрофически быстро становились жертвами «случайных» бед.
Осознав это, Чи Нянь не раз похвалил себя за проницательность: как хорошо, что он сразу вцепился в нужную штанину и не стал искать выгоды на стороне, решив, будто Сюэ Цзиньхэ лишён влияния в семье!
У Сюэ Цзиньхэ имелся старший брат, с детства воспитанный как элитный преемник — тот даже спал по расписанию. Родители Сюэ испытывали перед старшим сыном вину за строгий контроль, а потому изливали накопившуюся нежность на младшего.
Логика сомнительная, но заслуживающая уважения.
Сюэ Цзиньхэ рос тем самым любимчиком, которому прощалось всё. До катастрофы он гонял на спорткарах с такими же золотыми мальчиками, пока однажды его машина не сорвалась с горного серпантина. Автомобиль разнесло в дребезги, а парень мгновенно перестал дышать.
И то, что он выжил и очнулся спустя три года, родичи воспринимали как чудо. Им было плевать на перемены в его характере, и они готовы были носить на руках даже Чи Няня — просто за то, что тот «принёс удачу».
Поток предложений от продюсеров сыпался на Чи Няня градом, но дворецкий отсекал их на корню. И то, что сегодня агента пропустили в дом, было чистой случайностью.
Но ещё удивительнее было то, что сам Сюэ Цзиньхэ, вечный эгоцентрик, внезапно поинтересовался его мнением.
Чи Нянь был готов откреститься от шоу.
Он действительно до смерти боялся призраков.
Но разве стал бы Сюэ Цзиньхэ спрашивать просто так?
Да этот парень сам горел желанием поехать!
Чи Нянь взглянул на мужа. Сюэ Цзиньхэ лишь изогнул бровь, не давая прочесть свои мысли.
Чи Нянь: «...»
«Он что, совсем за дурака меня держит?»
Чи Нянь, давно возомнивший себя верным дворовым евнухом, смиренно произнёс вопреки собственным страхам:
— А мне... можно поехать?
Формально он просил разрешения, но прозвучало это так, словно он страстно мечтает об этой поездке, ничем не выдавая намерений самого Сюэ Цзиньхэ. Ему удалось сберечь королевский престиж.
Наследный принц остался доволен:
— Что ж, поезжай.
Стоявший рядом агент чуть не заплясал от радости, но Чи Нянь тут же вылил на него ушат холодной воды:
— Но... — Чи Нянь состроил рожицу, полную сомнений, — я бы с радостью, да только ужасно боюсь призраков...
За месяц совместной жизни Чи Нянь виртуозно научился подставлять мужу удобные подножки-ступеньки.
Менеджер, не знавший нрава Сюэ Цзиньхэ, принялся заверять:
— Да не бойся ты! Это всё трюки съёмочной группы, никаких призраков там нет!
Чи Нянь: «...»
Едва удержавшись, чтобы не закатить глаза, Чи Нянь проигнорировал слова агента и жалобно уставился на Сюэ Цзиньхэ:
— Одному мне страшно...
Агент наконец-то прозрел и сообразил, к чему клонит парень. Он мысленно проклял себя за излишнюю болтливость.
Сюэ Цзиньхэ вздохнул — с лёгким налетом обречённой снисходительности, будто уступая капризному ребёнку:
— И как же я, по-твоему, буду сопровождать тебя в таком состоянии?
— О чём речь! Если вы изволите поехать, мы организуем всё в лучшем виде! — глаза агента засияли от восторга.
Какое там согласие продюсеров! За такой эксклюзив агент был готов вылизать ботинки руководству и расшибиться в лепёшку, лишь бы затащить молодого господина Сюэ на проект!
Честно говоря, в глазах агента сам Чи Нянь не стоил и мизинца Сюэ Цзиньхэ. Кто такой этот парень? А вот если угодить наследнику империй, перспективы откроются безграничные!
— Правда? Ты правда поедешь со мной?.. — Чи Нянь подошёл и ласково сжал руку Сюэ Цзиньхэ. — Мы договорились, смотри не откажись!
Сюэ Цзиньхэ не удержался от улыбки, глядя на его наигранную нежность:
— Не переживай. Я не позволю ни одной дряни причинить тебе вред.
Чи Нянь едва не подпрыгнул!
Вот! Именно этих слов он и ждал!
Пусть его супруг был капризен и тяжёл в уходе, но слово своё держать умел.
Ни о чём не подозревающий агент, ставший пешкой в их ролевой игре, уже вовсю торопился отлаживать контракты, опасаясь, как бы Сюэ Цзиньхэ не передумал.
***
Первый день майских праздников. Чи Нянь катил инвалидное кресло с Сюэ Цзиньхэ, прибыв на съёмочную площадку.
За каждым участником был закреплён персональный оператор, вещающий на отдельный канал прямой трансляции.
У новоиспечённого актёрского императора и топовых идолов счётчик зрителей в первые же секунды эфира перевалил за сотню тысяч.
У Чи Няня, чья аудитория в Вэйбо едва превышала десять тысяч человек (и то благодаря недавней свадьбе), канал был пуст. В машине по дороге на площадку он тайком заглянул в свой стрим:
Число зрителей онлайн: 9632.
Причём тысячи девять из них составлял случайный трафик, заброшенный алгоритмами платформы.
Зрителям просто стало любопытно, что за таинственного гостя добавили в проект в последний момент.
Даже чат полз лениво и неохотно:
Это что за ноунейм?
Ого, а мальчик-то хорошенький!
Почему в кадре двое?
Девочки, смотрите, кого я нашла!
Что за тишина в чате? Тут как в склепе...
Срочно в номер! На «Исследовании и вызове» нашли секретную трансляцию, обычным людям вход воспрещён!
Шоу про мистику оправдывало свой статус: зрители умудрялись раздуть мистическую драму из обычного отсутствия популярности.
Но их ждало разочарование: Чи Нянь был вовсе не призраком, он был просто... никому не нужен.
Впрочем, благодаря дурацким слухам в чат постепенно потёк народ.
Что-где?! Я тоже смог зайти на секретный стрим?!
Вау! А участники в этом эфире реально привидения?!
Глядя на бегущие по экрану строчки, Чи Нянь внезапно почувствовал озарение.
Он медленно поднял голову. На его губах застыла мягкая улыбка, но глаза широко распахнулись, так что белки выступили вокруг зрачков, придавая лицу жутковатое, кукольное выражение — точь-в-точь как у того подозрительного старого даоса.
Уставившись прямо в объектив камеры, Чи Нянь произнёс деревянным, заупокойным голосом:
— Вы... действительно меня видите?
http://bllate.org/book/36061/4556019
Готово:
