— ...Сасэньфэнь? — Се Тинчжоу на мгновение замер. Вспомнив, как у молодого человека покраснели от слёз глаза, когда тот изо всех сил пытался сдержать их, он наконец произнёс: — Ладно, полицию вызывать не нужно.
……
Линь Чуань стоял во дворе отеля. Ночной ветер пронизывал до костей, остужая его разгорячённое тело, и пот на нём давно высох, превратившись в ледяную корку.
Но он уже ничего этого не чувствовал. Появление великой звезды Се Тинчжоу было подобно лучу света в кромешной тьме безысходности, дарящему последнюю каплю надежды.
В самый момент встречи Линь Чуань даже не знал, что и сказать.
Однако реальность оказалась куда жесточе любых фантазий. То, что он по наивности принял за возвращение утраченного, было лишь несбыточной иллюзией.
Учитель действительно умер. Погиб в засаде, устроенной недругами, скончался от старых неизлечимых ран, умер от... страшного яда, который он перенёс со своего тела на тело Линь Чуаня, чтобы спасти ученика.
У Линь Чуаня кружилась голова от нехватки кислорода — должно быть, он плакал слишком долго, и в висках запульсировала острая боль. Сбережений после выписки из больницы почти не осталось, большую их часть пришлось отдать за билет на самолёт, и теперь даже крыша над головой стала для него проблемой.
У него не осталось сил снова покупать билет и лететь обратно. Запоздалое истощение и удушающая усталость делали каждый шаг невероятно тяжёлым. Одолеваемый жутком холодом, Линь Чуань посмотрел в сторону подземной парковки отеля.
Обойти будку охраны было проще простого. За те годы, что Линь Чуань следовал за Учителем и постигал боевые искусства, он досконально овладел навыками слежки и контрразведки. Когда-то он даже бесшумно пробирался в дом Се Тинчжоу, и хотя потом его поймали и заставили целый час стоять лицом к стене в наказание, Линь Чуань до сих пор гордился этим, заявляя, что уже превзошёл учителя в подобных делах.
Какое выражение было тогда на лице Се Тинчжоу, он уже не помнил чётко, но в памяти смутно отпечатались чуть приподнятые уголки его губ и притворно-суровые упрёки.
……
На подземной парковке было относительно тепло. Линь Чуань свернулся калачиком в каком-то пустом углу и, опустив голову, провалился в сон.
Странствуя по миру, порой неизбежно приходится ночевать под открытым небом, так что умение быстро засыпать в заведомо безопасной обстановке уже давно стало для него жизненно необходимым навыком.
Правда, раньше в такие моменты кто-нибудь всегда дежурил рядом, позволяя ему спать спокойнее.
Сны этой ночью были на редкость сумбурными. Среди вспышек мечей и блеска клинков Линь Чуань неизменно видел того человека в белых одеждах, который стоял рядом с ним и неизменно укрывал его от любых бурь и невзгод.
……
Презентация бренда была назначена на десять утра, но Се Тинчжоу прибыл на парковку уже в шесть: ему нужно было пораньше заняться причёской и макияжем.
Водитель тоже толком не выспался. Сладко зевая и открывая дверцу машины, он боковым зрение случайно заметил в дальнем углу какую-то фигуру и мгновенно оцепенел от ужаса.
— Какого чёрта!
Ван Хайцин недовольно покосился на него: — Ты чего разорался с самого утра?
— Т-там человек! — водитель дрожащим пальцем указал на угол. — Напугал до смерти, я уж думал, привидение.
Рано утром на парковке ещё не включили свет, и вокруг царил полумрак. Человеческая фигура, безмолвно замершая в углу, и впрямь выглядела жутковато.
Ван Хайцин тоже обернулся: — А? Это охранник, что ли? Чего он тут уснул?
На парковке было холодно и сыро, да и стена в углу голая и твёрдая — сразу видно, что условия неподходящие. Как вообще можно было уснуть в таком месте?
Се Тинчжоу тоже перевёл взгляд в ту сторону, а затем замер.
Хотя незнакомец сидел с опущенной головой, Се Тинчжоу с первого же взгляда узнал его чёрную толстовку.
Это же тот самый сасэньфэнь, который вчера стучался к нему в номер!
Глава 3. Каскадёр
Се Тинчжоу прищурился, и в глубине его глаз читалось крайнее недовольство.
Надо же! Вчера он из доброты отпустил наглеца и не стал заявлять в полицию, так тот мало того, что не испугался, так ещё и решил караулить у самой машины!
Ван Хайцин тоже сообразил, в чём дело. Внимательно присмотревшись к одежде паренька, он достал телефон, взглянул на экран с записью камер видеонаблюдения и изумлённо выдохнул: — Да это же вчерашний сасэньфэнь!
Он посмотрел на застывшую в углу фигуру и искренне недоумевал: до какой же степени нужно помешаться на любви к Се Тинчжоу, чтобы добровольно провести всю ночь напролёт в сыром подвале?
Ван Хайцин вызвался добровольцем: — Босс, вы не обращайте внимания, садитесь в машину, я сам его прогоню.
Но Се Тинчжоу не сдвинулся с места, продолжая молча смотреть на человека в углу.
Ван Хайцин подошёл к юноше и, наклонившись, толкнул его за плечо: — Эй!
……В сновидении Линь Чуаня всё еще стоял перед глазами образ того человека. Ему совсем не хотелось открывать веки, но настойчивое вторжение заставило его постепенно возвращаться в реальность.
От вчерашних слёз глаза опухли. Первым ощущением после пробуждения стала скованность и ломота во всём теле. Сквозь пелену полудрёмы он с грустью подумал, что его физическая форма и впрямь сильно ухудшилась: бывало ли прежде такое, чтобы после ночёвки на каком-нибудь дереве его тело ломило от малейшего неудобства?
Боль в мышцах заставляла Линь Чуаня приходить в себя до обидного медленно. У него ушло слишком много времени на то, чтобы собрать мысли в кучу, и всё это время Ван Хайцин что-то усердно выговаривал ему над ухом, но Линь Чуань даже не вслушивался в слова, выглядя совершенно отсутствующим.
Се Тинчжоу стоял чуть позади и молча наблюдал за юношей. Лицо парня, только что пробудившегося от сна, пылало лихорадочным румянцем, тогда как пальцы из-за долгого пребывания на холоде приобрели мертвенно-бледный оттенок. Глаза покраснели и припухли, а белки были изрезаны сеточкой лопнувших сосудов — очевидно, накануне он выплакал все слёзы.
Скукожившись в тесном сыром углу, юноша сидел в брюках, не прикрывавших щиколотки, и эта полоска обнажённой кожи казалась пугающе тонкой и хрупкой на вид.
Глядя на него, Се Тинчжоу против воли почувствовал, как в груди зашевелилось сострадание.
Пусть этот парень среди ночи и барабанил в его дверь, но ничего предосудительного он в итоге не совершил, а караулить у машины наверняка вздумал лишь ради того, чтобы перекинуться парочкой слов.
— Ван Хайцин, — позвал Се Тинчжоу низким, бархатистым голосом. — Мы едем или нет?
Услышав голос босса, Ван Хайцин тут же отозвался: — Сейчас!
Напоследок он бросил взгляд на Линь Чуаня и наставительно произнёс: — Преданность кумирам должна быть здоровой! То, чем занимаешься ты — это вторжение в личную жизнь артиста! Больше не смей так делать.
Линь Чуань наконец окончательно пришёл в себя и расслышал последние слова Ван Хайцина. Он заторможенно перевёл взгляд на стоявший неподалёку представительский автомобиль, затем на высокую фигуру возле него, и до него наконец дошло запоздалое осознание: чёрт возьми, он ведь заснул прямо у машины Се Тинчжоу!
http://bllate.org/book/36039/4466879
Готово:
