— Даже если всего несколько дней, это всё равно срок. Я старше тебя на два дня, я родился раньше! — заявила Цинь Яо и для убедительности выставила перед ним два пальца, по-видимому, очень желая примерить на себя роль старшей сестры.
Однако Му Цзяньинь решительно покачал головой:
— Нет. Я даже Юаньбао братом не называю, так что это ты можешь звать меня братиком!
Цинь Яо надула губы, презрительно фыркнула и, развернувшись, убежала. В таком возрасте все они, как сговорившись, стремились быть старшими — казалось, так чувствуешь себя гораздо важнее.
Му Цзяньинь тихонько хмыкнул, считая, что одержал верх, но тут в ушах раздался мягкий голос:
— Иньинь, можешь меня отпустить. Мне нужно продолжать собирать хворост, уже очень поздно, папа и дядя Му проголодаются.
Шан Иань поднял их сцепленные руки и слегка ими покачал. Он уже разжал пальцы, но почему они всё ещё держались — было очевидно. Как только рука была свободна, мальчик подбежал к оператору с собранными ветками и, подняв их повыше, спросил:
— Дядя, это подходящий сухой хворост?
Мужчина с камерой на плече кивнул:
— Да, именно такой. Юаньбао такой молодец, сразу нашёл то, что нужно.
Шан Иань застенчиво улыбнулся, его глаза радостно блеснули:
— Спасибо, дядя.
Он подошёл к Му Цзяньиню, посмотрел на то, что тот успел собрать, а затем оглянулся на оператора и, решив, что говорит достаточно тихо, прошептал:
— Иньинь, это не годится. Нужно брать вон те, с той стороны.
Он старался говорить тихо, чтобы не смутить Му Цзяньиня. Тот захлопал ресницами и в тон ему ответил:
— Правда? Тогда подскажи, какие именно, и мы будем собирать вместе.
Шан Иань кивнул и подошёл совсем близко. Две очаровательные мордашки склонились друг к другу — поистине услада для глаз.
— Хорошо, не переживай, я никому не дам услышать, ты всё равно очень способный.
Эти слова доставили Му Цзяньиню огромное удовольствие. Он гордо выпятил грудь:
— Конечно! Я ведь должен тебя защищать!
Однако шёпот детей всё же отличался от взрослого — они говорили придыханием, но громкость оставалась вполне обычной. Поэтому всё сказанное было отчётливо записано микрофонами.
— Ах, мои маленькие ангелочки, смотреть на детей куда приятнее.
— Хотя иногда они тоже порядком раздражают, но ради этих ангелочков можно закрыть глаза на любые неурядицы.
— Всё-таки дети есть дети, за их общением наблюдать интереснее, чем за взрослыми.
— Да ладно, взрослые тоже ничего, особенно те двое — насмеялся я с них, до сих пор не могу успокоиться.
В зарослях за спинами детей некто, собирая хворост, незаметно подошёл совсем близко и теперь через высокую траву наблюдал за происходящим. Ши Мяо слышал их разговор с самого начала. Увидев жабу, он хотел было выйти, чтобы помочь и заодно поддержать Юаньбао — мало ли, вдруг мальчик испугается и снова станет замкнутым. Но он не ожидал, что Му Цзяньинь решит помочь, и теперь дети, сгрудившись, о чём-то секретничали.
Ши Мяо не планировал задерживаться, он пришёл по делу — собирать хворост. Но стоило ему обернуться, как он едва не врезался в кого-то. Удержав равновесие, он посмотрел на человека, который, осознав ситуацию, поспешно отступил назад, и невинно поинтересовался:
— Учитель Му, а вы что здесь делаете?
Му Бай фыркнул и слегка вскинул подбородок:
— Я не за тобой шёл. Просто хотел проверить, как там мой малыш.
Такое признание равносильно саморазоблачению. Ши Мяо не стал его подкалывать, лишь доверчиво кивнул:
— О-о, вот оно что.
Специально растянутые слова в сочетании с выражением лица выводили из себя. Му Бай стиснул зубы, но промолчал — стоило ему встретиться с этим человеком, как его интеллект словно падал. На такое были способны только Ши Мяо и Гу Чжиянь. При мысли о Гу Чжияне мрачное настроение Му Бая немного отступило — кажется, тот должен был приехать уже завтра, скоро.
Погружённый в мысли, он наклонился и поднял сухую ветку. Едва он это сделал, как голос Ши Мяо прозвучал снова:
— Учитель Му, та ветка плохо горит, не хотите заменить?
Ши Мяо улыбался, глядя на него, и, казалось, совершенно не осознавал, что его бестактность уже переходит все границы. Видя, что Му Бай молча сверлит его холодным взглядом, он с самым искренним видом указал на сухостой:
— Правда, я не обманываю.
— Хрусть!
Ветка полетела на землю. Му Бай больше не стал ничего собирать и с бесстрастным лицом отошёл подальше — лишь бы не находиться рядом с этим человеком. Однако Ши Мяо, словно не замечая этого, шёл за ним на небольшом расстоянии и время от времени продолжал давать советы.
Глава 19. Бедствие по имени Му Бай
— Учитель Му, эта тоже не подойдёт.
— Учитель Му, смотрите под ноги.
— Учитель Му, ну вот, я же просил вас быть осторожнее.
Му Бай остановился, крепко сжимая в руках свой скудный улов. У него было всего пара веток, зато Ши Мяо… в руках у того была уже целая охапка. В сравнении с этим ситуация выглядела нелепо. У Му Бая дёрнулся глаз. С трудом подавив желание наброситься на наглеца с кулаками, он с натянутой улыбкой произнёс:
— Учитель Ши, какой же вы отзывчивый. Просто не знаю, как вас благодарить за такую заботу.
Ши Мяо по-прежнему прикидывался простачком, и его невинная улыбка резко контрастировала с раздражением собеседника:
— Не стоит благодарностей, я просто такой вот отзывчивый человек.
Он лучезарно ждал реакции Му Бая, но тот, развернувшись, раздражённо зашагал прочь — явно намереваясь держаться от него подальше. В этот раз Ши Мяо не стал назойливо следовать за ним. Лишь проводив взглядом удаляющуюся фигуру, он повернулся к оператору за своей спиной и пожаловался:
— Скверный характер, правда?
Оператор, разумеется, не мог просто кивнуть, лишь выдавил из себя вымученную улыбку.
— Он даже не пытается притворяться? Как же этот человек раздражает.
— Нет, тут что-то не так. С моим Сяо Баем явно происходит что-то странное. Эти люди вообще понимают, какой он на самом деле?
— Согласна. Кажется, Сяо Бай сейчас злится, но его отношение к Ши Мяо не изменилось — напротив, он только даёт Ши Мяо повод его поддразнивать.
— Не знаю, что между ними было раньше, но сейчас кажется, что они довольно близки.
Когда Ши Мяо вернулся с охапкой дров, остальные уже были на месте, и дети сидели рядом с родителями. Сам он вернулся не сразу, но Му Цзяньинь не позволил Шан Ианю оставаться одному и притянул его к себе.
— Папа, ты вернулся.
Ши Мяо посмотрел на подошедшего Шан Ианя. Радость на лице мальчика была настоящей, вот только то, что он не бросился обниматься, показалось странным. Но Ши Мяо не придал этому значения и потрепал сына по голове:
— Ага, папа вернулся. Юаньбао проголодался? Сейчас разведём огонь и запечём рыбу.
Шан Иань послушно кивнул и, держась за рукав Ши Мяо, подошёл к кострищу. Поскольку представления о том, как разводить костёр, у всех были разные, часть дров оказалась непригодной, и без растопки ничего не загоралось — куча веток лишь исходила дымом. Шан Иань указал на дымящееся место:
— Папа, дяди сказали, что скоро разгорится.
Ши Мяо кивнул, ничего не ответив, лишь молча вытащил пару веток и вставил другие. Сан Чжао, увидев это, слегка нахмурился:
— Ши Мяо, мы уже просили помощи у съёмочной группы. Так должно загореться, не погаси случайно.
Ши Мяо бросил на него быстрый взгляд:
— Метод верный, но вы правда думаете, что режиссёр подскажет вам детали?
Едва он договорил, как из кучи пробилось пламя. Сан Чжао с изумлением уставился на огонь, лишившись дара речи. Чжо Хуа с любопытством заметил:
— Действительно загорелось, хотя те ветки всё ещё сыроваты.
Они непроизвольно взглянули на съёмочную группу и заметили, что те либо смотрят в землю, либо разглядывают небо — выглядели они очень виновато. Ши Мяо с недоумением посмотрел на присутствующих: кто из них вообще готовился к походу? Но, так или иначе, костёр горел.
Вскоре Ши Мяо осознал одну вещь: он умел ловить рыбу руками, не боялся змей, но некоторые вещи были для него совершенно непостижимы. Например, приводить в порядок одежду или готовить еду. Режиссёры предоставили им приправы — в конце концов, это не настоящий дикий лес, детям тоже нужно было что-то есть.
Спустя некоторое время Ши Мяо и Шан Иань молча уставились на свои обугленные рыбины. Одна сторона полностью сгорела. Ши Мяо пару секунд смотрел на рыбу, потом перевёл взгляд на Шан Ианя и, глядя в эти прекрасные глаза, почувствовал укол совести.
Он прошептал:
— Прости, Юаньбао, папа не умеет жарить рыбу, она подгорела.
Шан Иань был очень послушным. Несмотря на то, что он тоже смотрел на обугленную сторону, он поспешил успокоить отца:
— Ничего страшного, мы можем съесть то, что не подгорело…
К концу фразы его голос затих — другая сторона была ещё сырой, а та, что жарилась, сгорела полностью. При таком раскладе съедобных мест, похоже, не осталось вовсе.
Хорошо, если бы папа был рядом. Хорошо, если бы рядом был Шан Чжо. В этот момент отец и сын одновременно вспомнили о человеке, который ещё не приехал.
В офисе Шан Чжо, спокойно смотревший передачу, слегка нахмурился. Его взгляд был прикован к сгоревшей рыбе Ши Мяо, а в глубине глаз читалась тревога: они что, останутся голодными? Шан Чжо потёр виски, чувствуя, что должен поехать как можно скорее, иначе эти двое останутся без ужина. Он скользнул взглядом по бегущим комментариям, на его лице не дрогнул ни один мускул.
— М-да… интересно, все ли думают так же, как и я?
— Почему мне кажется, что Ши Мяо не станет так просто сдаваться?
— Он что, собирается идти мучить Сяо Бая? Сяо Бай, будь осторожен, ты всё ещё беспокоишься о нём!
http://bllate.org/book/36038/4466815
Готово:
