Госпожа Ши, вспомнив, как жутко выглядел тот, невольно вздрогнула, но решительно кивнула:
— Как только девчонка Дун Юэ переберется к нему, не поверю, что он переживет следующую зиму.
Ши Кэ, который стал причиной их пересудов, вернулся к себе и сразу лег спать, пытаясь вновь войти в Торговый лоток «Новогодняя ярмарка», но его тут же выбросило обратно.
[Идет техническое обслуживание, пожалуйста, попробуйте войти позже]
Увы, человеку действительно нельзя слишком зазнаваться: стоит потерять бдительность, и тут же споткнешься.
Оставалось лишь надеяться, что его золотая жила починится как можно скорее. Его тело сейчас совершенно не выдержит трех лет траура, нужно обязательно найти лекарства для укрепления организма. Ну или хотя бы перейти на лечебное питание.
Ши Кэ предавался бесцельным размышлениям, пытаясь скрыть беспокойство, затаившееся в глубине души. Он до смерти боялся, что ремонт затянется на год. Это тело, быть может, и продержится до тех пор, но вот жизненные силы будут подорваны настолько, что восстановиться уже не удастся.
Пока он ломал голову, во дворе послышались шаги — слуги, приведенные управляющим, ждали снаружи. Чан Фэн откинул занавесь и внес поднос с едой:
— Господин, девица Дун Юэ и управляющий ждут снаружи. С ними еще несколько служанок, мальчишек-слуг и кухарок.
Ши Кэ равнодушно кивнул:
— Входи. Пусть пока подождут.
Разве может господин сломя голову бежать к своим слугам? Пока он остается вторым господином Семьи Ши, управляющий навсегда останется лишь прислугой. Пусть постоят.
Он встал с кровати, немного размялся и поел, а после принялся изучать предметы в комнате, пытаясь понять, чем они отличаются от тех, что были ему знакомы по истории. Форма и отделка действительно разнились, но при всей непохожести нашлось немало общего.
Взяв вещи в руки и внимательно осмотрев их, Ши Кэ обнаружил, что в его распоряжении немало ценностей. В живописи он не разбирался, но стоило взглянуть на принадлежности для письма, как всё стало ясно: тушь — высшего сорта, из сосновой сажи; кисти — из палисандра с ворсом из шерсти желтой ласки; бумага — тончайшая, нежная на ощупь. Неудивительно, что предыдущие слуги, не брезгуя ничем, первым делом тащили бумагу и кисти. По сравнению с тушью их ценность была видна невооруженным глазом.
Дерево, из которого были сделаны столы и стулья, также оказалось редким — в его времени такие вещи давно бы растащили подчистую. А ведь были еще книжные полки, подставки для кистей, пресс-папье... Глядя на это богатство, даже у самого Ши Кэ возникло желание совершить кражу у самого себя.
...Хм, а ведь это мысль. В правилах его лавки не было сказано, что вещи можно брать только из другого мира. Почему бы не попробовать вынести что-то из этого мира? Но нужно дождаться окончания ремонта. Вряд ли системе захочется переживать второй технический сбой за короткое время.
Пока он в комнате изо всех сил пытался разобраться с возможностями Торгового лотка «Новогодняя ярмарка», люди снаружи, втянув головы в плечи, боялись пошевелиться. Управляющий, известный своей суровостью, еще по дороге успел припугнуть их, да и в целом в среде прислуги было хорошо известно, что со вторым господином лучше не связываться. Поэтому они простояли полчаса, пока лица не покраснели от мороза, но не осмелились сделать ни шагу.
Это была настоящая проверка на прочность — не исключено, что господин просто искал повод, чтобы придраться к ним. Нельзя было позволить второму господину найти хоть какой-то изъян. Предыдущую группу слуг как раз за это выставили из особняка, и пути назад им уже не было. Они не хотели повторить их судьбу. Даже если в душе и теплилось недовольство, его нужно было запрятать как можно глубже, не выдав ни единым движением!
Чан Фэн, видя, что дело близится к обычному времени отхода ко сну, еще раз робко напомнил о людях снаружи.
— Ох, — Ши Кэ спохватился, совершенно забыв об этом, — ладно, пусть входят.
Дун Юэ и управляющий вошли в комнату. Девушка была одного возраста с Ши Кэ, одетая в наряд первоклассной горничной, прислуживающей при господине. Ее глаза лучились живостью, а на губах играла предусмотрительная улыбка. Она поклонилась с изящным изгибом стана, обнажив тонкую белую шею, от нее исходил едва уловимый аромат цветущей сливы. Было ясно: у нее большие амбиции.
Дун Юэ совсем не хотела оказаться во дворе второго господина. Она была высокого о себе мнения, пользовалась красотой и благосклонностью старой госпожи, а потому отличалась горделивым нравом. Одно время она даже надеялась стать наложницей старшего господина Ши Яня, и хотя официально об этом еще не объявляли, Ши Янь был не против — его сдерживала лишь боязнь гнева госпожи Ши. Но старая госпожа одним словом приставила ее ко второму господину, и смысл этого распоряжения был очевиден.
Однако она не собиралась погубить свою жизнь рядом с этим никчемным человеком! Нужно дождаться возможности просить помощи у старшего господина, чтобы тот взял ее к себе. А до тех пор ей достаточно следить за действиями второго господина и докладывать всё Ши Яню. Тогда старший господин поймет, на чьей она стороне.
Ши Кэ сухо буркнул:
— Встань.
Он велел ей отойти в сторону и перевел взгляд на управляющего. Тот шагнул вперед, стараясь говорить как можно мягче, и низко поклонился:
— Ваш покорный слуга Ши У, приветствую второго господина. Ранее я был управляющим во внешнем дворе. Это четверо молодых слуг, а эти двое — постоянные помощники Чан Суй.
Закончив почтительное представление, он указал на людей позади себя. Слуги один за другим поклонились. Ши Кэ промолчал: он еще не знал, кто из них — люди старшей ветви, а кто прибыл извне. Кратко разузнав имена, он перешел к установлению правил.
— У меня здесь не так много правил, но главное — слушаться.
Он скопировал манеру старшего брата, откинувшись на спинку стула и глядя на них с полуулыбкой. В прошлой жизни стоило брату так улыбнуться, как у Ши Кэ по спине пробегал холодок. Здесь же, дополненная его истощенным, почти демоническим лицом, эта усмешка заставляла слуг покрываться липким потом.
Все вновь пали ниц:
— Будем следовать наставлениям второго господина!
— Первое: при выходе за пределы двора обязательно получите у меня жетон. Без жетона стража не пропустит никого.
Конечно, к старшей ветви он будет отпускать всех беспрепятственно. Иначе как они узнают, что происходит в его дворе? Как еще заставить их опасаться его?
— Второе: кроме Чан Фэна, никто не имеет права приближаться к кабинету и спальне! Нарушителей ждет продажа из особняка: служанок — на Улицу Румян, мужчин — на рудники или тяжелые работы. Понятно?
Улица Румян была другим названием квартала красных фонарей. Там слуги из богатых домов, совершившие проступки, пользовались большим спросом: грамотные, с хорошими манерами, умеющие прислуживать — хозяйкам борделей не нужно было тратить время на их обучение.
Все присутствующие вздрогнули и, запинаясь, пообещали повиноваться.
— Третье: кто бы ни пришел, необходимо сначала доложить. Если не можете удержать посетителя — вам не место в моем дворе. Я не держу дармоедов.
Установив порядки, он принялся раздавать поручения. Дел было немного, да и важные личные вещи им доверить было нельзя. Главными задачами стали уборка одежды, охрана входа и, в лучшем случае, заварка чая. Дун Юэ отвечала за чай, четыре служанки — за уборку и одежду, две кухарки занимались хозяйством во дворе. Управляющий должен был следить за всей этой оравой, четверо слуг — за дверью в главные покои, а двое Чан Суй — за воротами двора.
http://bllate.org/book/36032/4465862
Готово:
