Не зная ни о каких сомнениях со стороны Цинь Чжо, Тань Ци вошел в комнату прежнего владельца, выбрал несколько на вид подходящих одеяний, вытерся насухо и торопливо натянул их на себя.
Большинство вещей в гардеробе были стандартного пошива семьи Цинь: сплошь черный фон, серебряная кайма и волнистый узор, а на груди золотыми нитями был вышит тотем распростершего крылья птицы. Ткань одежды была превосходной, и на ощупь материал оказался очень приятным.
С трудом переодевшись, Тань Ци посмотрелся в бронзовое зеркало и заметил, что брови и глаза человека в отражении выглядели открытыми и ясными. Хотя он и не мог тянуть сравнение с шедевром выпускной работы той самой Нюйва за дверью, выглядел он тоже весьма привлекательно.
Он пошевелил бровями, похлопал глазами, надул губы и, сделав несколько забавных гримас, которые развеселили его самого, довольный, с этим совершенно естественным лицом вышел за дверь.
— Переоделся? Тогда возвращайся. Твоя очередь дежурить сегодня, а до смены еще далеко. — На губах Цинь Чжо играла мягкая улыбка, но взгляд его был глубок, и никто не мог разгадать его скрытых мыслей.
Услышав это, Тань Ци тут же скривился.
Кто бы мог подумать, он еще даже университет не окончил, а уже должен начинать работать!
Поразмыслив немного, он принялся расспрашивать о деталях своей работы стражника: во сколько заступать на дежурство, во сколько оно заканчивается, когда положены выходные, как решается вопрос с завтраками, обедами и ужинами и сколько платят жалованья в месяц.
— Заступать в час кролика, заканчивать в час петуха. Отгул положен каждые пять дней, а первого и пятнадцатого числа каждого месяца — общие выходные. Жалованье — два ляна. Что касается еды... будешь ходить в Павильон Восьми Сокровищ, там платить не нужно. — Цинь Чжо с привычной легкостью перечислил условия для стражников Павильона Свитков, словно повторял это уже раз восемьсот.
Тань Ци мысленно перевел всё на привычные мерки: это же с бесплатным жильем и питанием, подъем в восемь, конец работы в шесть, восемь выходных в месяц и зарплата в несколько тысяч... Условия вроде бы неплохие!
Тань Ци поцокал языком: стражник в Павильоне Свитков, значит? По рукам, он согласен!
Хотя это и называлось стражской службой, делать, казалось, было особо нечего. Тань Ци требовалось лишь расставлять книги по полкам, смахнуть пыль, вовремя выносить их на просушку, проводить защиту от насекомых да записывать учеников семьи Цинь, приходивших брать книги. Всё остальное свободное время он мог распоряжаться по своему усмотрению.
От нечего делать он слонялся по Павильону Свитков и вдруг заметил на стене огромную карту, закрывавшую всю поверхность.
На карте разноцветными нитями были очерчены бескрайние земли. Тань Ци с удивлением обнаружил, что здешняя письменность в некоторой степени напоминает традиционные иероглифы из его собственного мира, и стоило ему сосредоточиться, как он мог разобрать почти всё.
— Хранитель... то есть, младший дядя-наставник Куньюй, а где находится наша семья Цинь?
Цинь Чжо подошел ближе и указал пальцем на правый нижний угол:
— Вот здесь. Исконное место обитания семьи Цинь называется горой Циу, а ныне именуется одиннадцатью островами Пэнлай, что лежат на берегу Восточного моря.
— Одиннадцатью островами Пэнлай? Наша семья живет на островах?
— Верно. На самом деле подвластные семье Цинь земли насчитывают куда больше одиннадцати островов, но большинство малых клочков суши необитаемы, поэтому в расчет их не берут.
Тань Ци с туманным пониманием кивнул и начал медленно водить пальцем по толстой линии, пересекавшей чуть ли не всю карту.
Добравшись до середины, он внезапно замер, невольно вытаращив глаза, а его дыхание стало тяжелым и частым.
Эти очертания до боли напоминали одну английскую букву.
W.
Он медленно поднял голову и посмотрел на верхнюю половину карты, где проходила еще одна утолщенная линия.
Форма, напоминающая иероглиф изгиба.
Река Янцзы, река Хуанхэ.
— Он всё еще здесь, он никуда не уходил с этой земли.
Глаза Тань Ци мгновенно увлажнились.
……………………
Находясь в Павильоне Черной Птицы, Цинь Сиюань благодаря младшему дяде-наставнику уже добрую половину дня читал новеллы. Он чувствовал, как тело и душа невероятно расслабились, а усталость от принуждавшего его к культивации отца значительно уменьшилась.
Стоило ему переступить порог Зала Нефритовых Трав, где жил глава семьи, как позади раздался холодный голос:
— Тебя послали отнести младшему дяде-наставнику подарочную коробку, почему ты вернулся только сейчас?
Цинь Сиюань развернулся и вытянулся по струнке, совершив все движения единым махом:
— Отец, разве ты не ходил со старшей сестрой обсуждать расторжение помолвки? Уже всё обсудили?
Цинь Ри прищурился, не отвечая на вопрос младшего сына. Заложив руки за спину, он обошел его кругом и внезапно бросил:
— Стоишь такой прямой — неужто снова натворил что-то на стороне?
— Нет, с чего бы... — взгляд Цинь Сиюаня забегал. — Отец, ты же меня знаешь...
Цинь Ри шутливо погрозил ему пальцем:
— Именно потому, что я знаю нрав этого сорванца, я и вижу, что ты опять набедокурил. Младший дядя-наставник прикрыл тебя, верно?
Цинь Сиюань тихонько пискнул:
— Разве это можно назвать «прикрыл»...
— Читал новеллы?
— Нет...
— М? — многозначительный мычащий звук.
— ...Почти не читал.
— Значит, читал. — Цинь Ри холодно хмыкнул, косо глянув на собственного паршивца. — У меня сегодня хорошее настроение, так что прощу тебя на первый раз. Больше неповадно будет.
Цинь Сиюань расплылся в глупой улыбке. Видя этот никчемный вид младшего сына, Цинь Ри снова закипел праведным гневом и взмахом руки велел ему катиться на тренировочную площадку. Сам же он уселся в главном зале и, убедившись, что вокруг никого нет, левым указательным пальцем легко нажал на висок.
— Система, появись!
В поле его зрения всплыло крошечное светящееся окно, мерцающее глубоким синим светом. Строчки текста быстро промелькнули мимо. Цинь Ри сменил позу и силой мысли заставил экран открыться на вкладке «Степень благосклонности».
Он отправил младшему младшему брату золотого пикси. Пикси приносит богатство, вряд ли кто-то станет отказываться от денег — интересно, насколько поднимется благосклонность?
Видавший виды глава семьи Цинь почему-то занервничал.
Благосклонность этого подобранного младшего брата поднималась с невероятным трудом. Будь то забота о мельчайших деталей или явное и тайное покровительство — если бы речь шла о ком-то другом из семьи Цинь, шкала благосклонности давно бы уже улетела к сотне. Но у Цинь Чжо прибавка в пять очков уже считалась огромной щедростью.
Стоило сделать что-то не так, как можно было тут же получить от Цинь Чжо совет вроде: «Если главе семьи так скучно, он может отправиться на плац и повоспитывать младшее поколение».
Цинь Ри вздохнул. Он, глава семьи, так о нем печется, а Цинь Чжо мало того что не трепещет в благоговейном страхе и не служит верой и правдой, так еще и время от времени пилит его своими замечаниями. Что было еще обиднее, так это то, что сам он в глубине души находил слова младшего брата вполне разумными.
Лениво прокручивая список благосклонности, он обнаружил на самом верху свою жену, детей и нескольких личных телохранителей — у всех стояла сотня. Следом шли старейшины семьи Цинь и старшие ученики, чьи показатели крутились около девяноста.
Благосклонность Цинь Чжо едва ли дотягивала до семидесяти. Цинь Ри пролистал список далеко вниз, но имени Цинь Чжо обнаружить так и не смог.
Он тут же выпрямился. Что за дела?
Он тщательно пересмотрел все имена в диапазоне от шестидесяти до восьмидесяти, убедившись, что Цинь Чжо среди них действительно нет.
А?
Глава семьи ткнул в верхнее маленькое окошко, мысленно ввел имя младшего брата и нажал поиск.
Экран мигнул, список автоматически перепрыгнул к строчке Цинь Чжо. Цинь Ри бросил один взгляд — и перед его глазами мгновенно потемнело.
Рядом с именем Цинь Чжо красовалось сияющее число — сорок семь!
Глава семьи вскочил с места, взметнув одежды.
Нет, он обязан пойти и посмотреть, что вообще произошло, раз уж его младший братишка разом урезал свое расположение к нему аж на двадцать очков!
Тань Ци сидел за стеллажом, уткнувшись в книгу.
К счастью, его рабочим местом был Павильон Свитков, где имелось предостаточно литературы, чтобы изучить этот мир.
Он потер глаза, вернул фолиант на прежнее место, выглянул из-за стеллажа и украдкой бросил взгляд на сидевшего за столом главу Павильона Черной Птицы Цинь Чжо.
Спина Цинь Чжо была прямой, словно струна, его бледные тонкие пальцы мягко гладили страницы, а падающие лучи заходящего солнца придавали плавным линиям его профиля хрустальную, чистую прозрачность. Сам же он излучал мягкую и безупречную ауру.
Если бы Цинь Чжо родился в прошлой жизни Тань Ци, он наверняка был бы самым заметным парнем в классе и, чего доброго, дослужился бы до уровня недосягаемой первой любви школьных лет.
Тань Ци спрятал голову обратно и вытащил с полки книгу под названием «Воспоминания об эпохе Цинь».
То была рукописная копия, на вид довольно древняя — пожалуй, она была старше Тань Ци и Цзи Ина, вместе взятых. Тань Ци приходилось с величайшей осторожностью поддевать страницы двумя пальцами.
Это место было до странности похоже на его родной мир, по крайней мере, исторические вехи вплоть до династий Вэй и Цзинь совпадали практически полностью.
Будучи студентом новой эпохи, он прекрасно знал таких исторических личностей, как Цинь Шихуан, У-ди из династии Хань, Лю Бэй и Чжугэ Лян.
Вот только в этом мире бессмертных не было династии Тан, равно как и императора Тай-цзуна Ли Шиминя. Тань Ци на миг опечалился, но тут же взял себя в руки.
Разве это не Пэнлай? Пусть нет императора Тай-цзуна, зато есть Цинь Шихуан, успешно постигший Дао и ставший бессмертным!
Когда же он открыл «Исторические записки» — «В седьмой луне, в день бин-инь, Шихуан скончался на террасе Шацю».
Тань Ци: ...У-у-у-у!
Тяжело и горько вздохнув во второй раз, Тань Ци раскрыл «Воспоминания об эпохе Цинь». В его собственном мире такой книги не существовало. Как рассказывал Цинь Чжо, это были мемуары древнего человека времен Цинь, созданные в конце правления императора Цзин-ди из династии Хань. Они содержали множество ценных сведений для изучения эпохи Цинь, но из-за того, что большая часть написанного опиралась лишь на единичные свидетельства, официальная историческая наука книгу так и не признала.
Тань Ци бегло пролистал страницу с предисловием автора, но вдруг широко раскрыл глаза и вернулся назад.
В графе авторства черным по белому было выведено «Вэй Шу из семьи Цинь», а почерк поражал своей легкой и свободной элегантностью.
Семья Цинь? Неужели та самая семья Цинь с Пэнлая, где он сейчас находился? Автор «Воспоминаний об эпохе Цинь» — предок семьи Цинь?
Тань Ци тут же повернулся к Цинь Чжо и выпалил мучивший его вопрос.
Цинь Чжо оторвался от книги, и выражение его лица стало сложным:
— Ты и впрямь начисто всё забыл.
Тань Ци: — А?
Цинь Чжо пояснил:
— Предками семьи Цинь с Пэнлая были внук Цинь Шихуана по имени Ин Чэнь, сын удельного князя Гао. А автором «Воспоминаний об эпохе Цинь» стала законная жена предка Ин Чэня.
Тань Ци: — Аа?!
— После восшествия на престол второго императора Ху Хая он в сговоре с сановником Чжао Гао предал мучительной смерти всех детей Шихуана. Князь Гао подал прошение позволить ему последовать за Шихуаном в могилу, и Ху Хай пожаловал сто тысяч цяней на пышные похороны, благодаря чему весь род князя Гао избежал истребления.
— Ходят слухи, что у князя Гао было два сына, и один из них — предок пэнлайской ветви Цинь по имени Ин Чэнь. Чтобы отыскать Сюй Фу, обманувшего Шихуана, предок Ин Чэнь переплыл море на Пэнлай и обосновался здесь. А дабы скрыться от преследования и сыщиков шести царств и дома Хань, все их потомки сменили фамилию на Цинь.
Тань Ци: — Аааа?!
Выслушав объяснения Цинь Чжо, он замер, пораженный громом посреди ясного неба.
Потомки Цинь Шихуана оказались прямо возле него!
По выражению лица Тань Ци Цинь Чжо сразу понял, о чем тот думает, и тихо промолвил:
— Перестань ломать голову, столько лет прошло. К тому же ни ты, ни я не обладаем кровным родством семьи Цинь с Пэнлая, так что сколь бы ни было велико происхождение этой семьи, к нам оно не имеет никакого отношения.
http://bllate.org/book/36028/4465251
Готово:
