Ло Циньлинь спросил: — Значит, ты решил заявиться на показ, лично пообщаться с теми дизайнерами и переманить их к себе?
— Верно, — уголки губ Цзян Яньюй приподнялись, и он стал похож на гордого лиса. — Так что возрождение La Forêt — это целиком и полностью заслуга моего усердного труда.
Зная, что Цзян Яньюй снова несёт чушь, Ло Циньлинь поджал губы и разоблачил его:
— Ты работаешь только с высокой модой. В прошлом году у ключевых брендов вообще не менялись дизайнеры, и тебя они не нанимали, к тому же нынешний главный дизайнер La Forêt только что окончил университет. Кого это ты набрал на показе? Воздух?
Его ложь легко раскусили, но Цзян Яньюй ничуть не смутился, напротив, его глаза загорелись: — Откуда господин Ло знает, что я занимаюсь именно высокой модой? Неужели господин Ло — мой фанат? И у него даже есть... как это называется... значок суперфаната?
— Я, — Ло Циньлинь помедлил, прежде чем ответить, — один мой друг — твой фанат. Он часто публикует твои обновления в кругу друзей, и я то и дело их видел, вот и узнал.
— Правда? — Цзян Яньюй легко усмехнулся, явно не веря. — Тогда господин Ло не забудет поблагодарить от моего лица своего друга?
— Угу, — Ло Циньлинь сменил тему: — Когда начнутся съемки того шоу про любовь, о котором ты говорил вчера?
— Через неделю, — Цзян Яньюй подцепил вилкой лист кейла и отправил в рот, его взгляд был легкомысленным и дерзким. — Разве господин Ло не хочет сперва сблизиться со мной? Что же мы будем делать, если на самом шоу не получится сыграть убедительно? На съемочной площадке везде камеры, и любое странное выражение на лице господина Ло будет поймано объективом.
Только вылез из старой ямы, как угодил в новую.
Ло Циньлинь подозревал, что, что бы он сейчас ни ответил, Цзян Яньюй всё равно затащит его в ловушку.
Подумав немного, он решил не произносить ни слова, а ответить действием: подцепил палочками маленький спринг-ролл и протянул прямо к губам Цзян Яньюй.
— Что это господин Ло задумал? — Цзян Яньюй слегка надкусил нежную и гладкую рисовую корочку спринг-ролла, немигающе глядя прямо в глаза Ло Циньлиню.
Ло Циньлинь едва заметно сглотнул воздух и, уставившись на губы Цзян Яньюй, произнес: — Репетирую заранее.
Они сидели друг напротив друга за длинным обеденным столом, и чтобы поднести спринг-ролл к губам Цзян Яньюй, Ло Циньлиню пришлось встать, наклониться и податься вперед.
И когда его талия согнулась, бедный на завязки белый шелковый халат Ло Циньлиня слегка распахнулся, обнажив безупречные белые ключицы, а в образовавшемся вырезе открылся пленительный вид.
Цзян Яньюй убрал улыбку, оттолкнул вилкой предложенный спринг-ролл и неторопливо положил вилку, зажатую между пальцами, на стол. Его движение было столь элегантным, будто он был старинным аристократом из прошлого века.
— Знает ли господин Ло, что такое настоящая репетиция? — Цзян Яньюй соединил руки перед собой, подпер ими подбородок и проговорил по слогам.
Словно олень, чувствующий опасность охотящегося льва, Ло Циньлинь инстинктивно отдернул руку и вжался обратно в стул: — То, что обычно делают пары.
— Что делают пары? — снова спросил Цзян Яньюй.
Ло Циньлинь заподозрил, что Цзян Яньюй опять роет ему яму, и потому ответил осторожно: — Держатся за руки, обнимаются, целуются.
— Неправильно, господин Ло ответил неверно.
Едва договорив, Цзян Яньюй с грохотом опустил правую ладонь на стол. Деревянный стол издал громкий звук, заставив Ло Циньлиня невольно вздрогнуть.
Не успел Ло Циньлинь опомниться от испуга, как Цзян Яньюй, опираясь одной рукой о стол, взмыл вверх, оттолкнувшись ногами от стула.
Не прошло и секунды, как он, пролетев по воздуху над тарелками с супом и закусками прямо вместе со стулом, повалил Ло Циньлиня на пол.
Ожидаемой боли не последовало: его затылок поддерживала мягкая теплая рука, руки Ло Циньлиня были заведены за голову, запястья крепко зажаты широкой ладонью Цзян Яньюй, а колени прижаты с такой силой, что пошевелиться было невозможно.
Улыбка вернулась на лицо Цзян Яньюй. Прикрыв свои узкие лисьи глаза, он наклонился и зашептал прямо на ухо ошеломленному Ло Циньлиню:
— Господин Ло, вот это и называется репетицией.
Глава 9
Аромат мяты заполнил носовые проходы, а Ло Циньлинь отрешенно уставился на хрустальную люстру под потолком.
Люстра не горела, и естественный белый свет преломлялся сквозь хрусталь, расходясь по сторонам. На стенах играли и слегка колыхались рябью мерцающие световые блики, точно так же, как и дрожащее сердце Ло Циньлиня.
Тихое дыхание, казалось, окутывало всё его тело, звуки эти вливались в барабанные перепонки, проникали в мозг и действовали подобно наркозу перед операцией, опустошая сознание Ло Циньлиня и заставляя его тело и разум словно отделиться друг от друга.
Хотя Цзян Яньюй прочно удерживал Ло Циньлиня, если не считать правой руки, касающейся кожи на запястье, и левого колена, прижимающего его колени, больше никаких точек соприкосновения между ними не оставалось.
Воздух был единственной средой между их выдохами, и в этой среде витали частицы двусмысленности, которые по дыхательным путям проникали в нервную систему, сбивая с толку.
Заметив, что тот совершенно потерял дар речи, Цзян Яньюй отпустил запястье Ло Циньлиня, приподнялся на одной руке и вгляделся в его выражение лица.
В этот момент зрачки Ло Циньлиня были слегка расширены, он не моргал, затаив дыхание, и тупо смотрел в стену.
— Господин Ло до смерти испугался? — с легкой улыбкой произнес Цзян Яньюй, снова наклоняясь и останавливаясь в одном рине от носа Ло Циньлиня, вглядываясь в его глаза.
Возвращенный к реальности звуком голоса, взгляд Ло Циньлиня наконец сфокусировался.
Только придя в себя, он столкнулся взглядом с парой янтарных глаз перед собой, и сердце Ло Циньлиня сжалось еще сильнее, словно он сорвался с десятитысячной высоты в холодную пучину океана, охваченный паникой невесомости.
— Нет, — избегая взгляда, Ло Циньлинь отвел глаза в сторону и уставился на ножку обеденного стола, пытаясь успокоить дыхание.
Расстояние было слишком близким, и Цзян Яньюй заметил, что маленькая родинка под глазом у Ло Циньлиня вовсе не круглая и не чисто черная, а скорее овальная, с чуть красноватым оттенком, похожая на капельку темной румяны, плавающей на воде, и она тоже подрагивала.
Но на этот раз Цзян Яньюй не испытывал раздражения и не собирался тыкать в эту родинку. Вместо этого он слегка приподнялся, занес руку над лицом Ло Циньлиня, прикрывая его нос и губы, чтобы видеть только его персиковые глаза с чуть опущенными внешними уголками.
Понаблюдав секунд с двендцать, Цзян Яньюй перевел ладонь выше, разглядывая лишь его бледные, холодные тонкие губы.
Свет перед глазами заслонили, и хаос в мыслях Ло Циньлиня немного улегся.
Он повернул голову обратно, уставился на сложный узор линий на ладони Цзян Яньюй и глухим голосом спросил: — Господин Цзян, вы позволите мне встать?
— Лицо у господина Ло поищем противоречивое, — Цзян Яньюй сместил руку ниже, отвечая невпопад. — Глаза такие невинные и жалкие, а нос и губы выглядят бездушно и жестоко.
— Всего лишь лицо обычного человека, ничего особенного, — Ло Циньлинь перевел взгляд на кончик носа Цзян Яньюй, избегая прямого зрительного контакта. — Раз уж господин Цзян нагляделся, позвольте мне встать. Завтрака осталось еще много, если не съесть его сейчас, он остынет.
— Господин Ло, судя по всему, заблуждается насчет собственного лица.
Заметив, как у Ло Циньлиня дернулся кадык, а губы сжались в неуверенном выражении, Цзян Яньюй улыбнулся и наконец решил подняться, прекратив издеваться.
Ноги, давившие на колени Ло Циньлиня, уже собирались убраться, как вдруг у входной двери раздался щелчок электронного замка. Оба замерли на полу и одновременно повернули головы.
Дверная ручка опустилась вниз, дверь со скрипом быстро распахнулась наружу, и ворвавшийся внутрь сквозняк взъерошил растрепанные пряди волос, падающие на лоб Цзян Яньюя.
На пороге стояли Цзян Шэнь и Чэнь Цисинь.
Цзян Шэнь шла впереди, держа в правой руке корзину с яблоками, украшенную анютиными глазками, а выражение ее лица было донельзя застывшим и неестественным.
Чэнь Цисинь стоял позади, катя 24-й чемодан немецкой марки, судорожно втянул воздух и тут же опустил голову, словно увидел то, от чего могут слезиться глаза.
Бух!
Дверь едва успела открыться, как Цзян Шэнь тут же захлопнула ее обратно.
Как только дверь закрылась, снаружи донесся пронзительный вопль Цзян Шэнь: — Цзян Яньюй, я даю тебе две минуты, чтобы закончить битву!
— ...
Ло Циньлинь на мгновение замер, а затем его лицо мгновенно покраснело, жар обжег даже мочки ушей, казалось, вся неловкость его жизни хлынула к макушке.
Он вмиг сбросил с колен чужие ноги, вскочил с пола, словно рыба на разделочной доске, и бросился в спальню, чтобы переодеться в черную футболку и спортивные штаны.
Вернувшись в гостиную в повседневной одежде и увидев, что виновник беспорядка всё еще в халате безмятежно восседает за обеденным столом, Ло Циньлинь почувствовал, как в нем закипает злость.
В этом человеке сейчас не осталось ни капли той солидности, что была в старшей школе!
Ло Циньлинь слегка похлопал прохладными ладонями по горящему лицу, дошагал до прихожей, глубоко вдохнул, а затем натянул улыбку и открыл дверь.
— Госпожа Цзян, помощник Сяо Чэнь, доброе утро. — Ло Циньлинь взял у Цзян Шэнь корзину с фруктами и постарался говорить как можно спокойнее.
— Доброе утро, господин Ло.
Цзян Шэнь улыбнулась вежливо и непринужденно, словно вошла сюда впервые и притворилась, будто ничего не произошло, но охватившее ее смущение не успело скрыться и отчетливо проступило в ее глазах, отразившись на дне взгляда Ло Циньлиня.
Стоило двери закрыться, как, за исключением главного виновника, сохранявшего полное спокойствие, остальные трое в гостиной почувствовали себя крайне неуютно.
Чэнь Цисинь откатил чемодан в кладовую и тихо встал в сторонке.
Цзян Шэнь отодвинула стул за обеденным столом, села, молча вскрыла упаковку с палочками и принялась за еду. Ло Циньлинь же прижал к щеке бутылку с газировкой, пытаясь сбить жар на коже.
В гостиной стояла абсолютная тишина, был слышен лишь гул работающего кондиционера. Потоки холодного воздуха разлетались по углам, поднимались к потолку, опускались к ногам, но только не касались лица Ло Циньлиня.
Атмосфера застыла.
Спустя несколько минут Цзян Яньюй наконец неторопливо доел салат, отложил вилку с ложкой и обратился к Цзян Шэнь: — С самого утра прибежала ко мне домой мешать нашему с моим парнем уединению. Зачем пожаловала, что за срочное дело?
— ... — Ладно, толстокожесть Цзян Яньюя была за гранью понимания обычных людей вроде нее. Цзян Шэнь вздохнула и спросила: — Как твоя рука?
Цзян Яньюй пожал плечами и поднял левую руку, обмотанную бинтом: — Через пять дней снимают швы, съемкам это не помешает.
— Отлично, — Цзян Шэнь достала из сумочки папку и вынула оттуда документы. — Всё оформлено по твоим требованиям: четыре выпуска с путешествиями и два выпуска с сопровождением съемочной группы.
Цзян Яньюй взял договор и план, передал контракт помощнику Сяо Чэнь, а сам бегло пролистал план шоу. Все четыре свидания предполагали совместную жизнь, питание и поездки с другими парами — все стандартно и медленно, никаких ярких моментов.
Хотя, возможно, они с Ло Циньлинем и станут главными яркими моментами этого шоу.
Цзян Яньюй усмехнулся и распорядился: — Последний выпуск замените на свидание тет-а-тет, место действия — Остров Цяньюй.
Услышав, что Цзян Яньюй снова выдвигает требования, Цзян Шэнь закатила глаза: — Юный господин, мир не вращается вокруг тебя. Ты думаешь, что просто высказываешь пожелание, но бесчисленным сотрудникам внизу приходится носиться из-за каждого твоего слова.
http://bllate.org/book/36017/4463399
Готово:
