Не прошло и пяти секунд, как вся школа содрогнулась.
Учебный корпус буквально ходил ходуном: гул, свист и грохот ушатанных парт оглушали. Сверху топотали так, что с потолка сыпалась штукатурка. Бесновался не только корпус второго года старшей школы — к общему безумию подключились и первогодки сзади, и выпускники в переднем здании.
Восьмой класс второго года старшей школы тоже заходился в восторге. Это в очередной раз доказывало, что в критический момент авторитет Пэй Чжэньяня стремился к нулю — винить оставалось только собственное привычное панибратство с одноклассниками.
Напротив, в седьмом классе второго года старшей школы Лу Цзинь лишь вскользь подразогнул спину и равнодушно поднял взгляд, даже не пытаясь кого-то усмирять. И этого хватило. Внутри класса установилась гробовая тишина: пока вся школа заходилась в экстазе, в седьмом классе второго года старшей школы никто не смел даже пикнуть.
— Великий бог, брат Цзинь, нам-то можно порадоваться? — улучив момент, не удержался бесстрашный Сюн Да.
Лу Цзинь одарил его коротким взглядом, перевернул страницу романа и предельно демократично отозвался:
— Да ради бога.
Ученики седьмого класса второго года старшей школы только переглянулись.
«И кто, сука, осмелится?»
Если по совести, Лу Цзинь был просто заносчивым и холодным, но никак не отпетым хулиганом. За все время учебы он ни с кем не вступал в конфликты, не дрался и даже не повышал голоса. Базовый вежливый минимум он соблюдал всегда: на приветствия отвечал, а над сложными задачами мог и направить.
И все же в седьмом классе второго года старшей школы — от могучего Сюн Да до хрупких девчонок — его побаивались абсолютно все. Ему не требовалось пытаться влиться в коллектив: коллектив сам вращался вокруг него.
В общем ору невозможно было разобрать, что происходит по соседству, но Пэй Чжэньянь прекрасно представлял, как Лу Цзинь одним своим видом прижал седьмой класс к ногтю. А взглянув на собственный класс, напоминающий дурдом во время праздника, он почувствовал, как внутри закипает раздражение. Особенно выводил из себя Лу Чжи, увлеченно листавший словарь в попытке откопать еще какую-нибудь дурацкую идиому, чтобы подлить масла в огонь.
Пэй Чжэньяню непреодолимо захотелось пришибить его прямо на месте.
Главным чувством сейчас было глубочайшее сожаление. Знай он заранее, что позорища перед всей школой все равно не избежать, на кой черт они устроили тот спектакль в учительской?
Получилось, что мирились зазря.
В голове всплыла история Тан Ваньжуэ о том, как она сначала день мучилась со схватками, а потом ее все равно отправили на кесарево — выгребла по полной с обеих сторон.
Достав телефон, он черкнул Хань Чао:
[pzy: «Интересно, этот дождь может лить беспрерывно до самого моего выпуска?»]
Хань Чао рассмеялся в ответ:
[Хань Чао: «Ты чего это так загнался?»]
[pzy: «Эх, в двух словах не опишешь»]
[Хань Чао: «Да какие у школьников проблемы! Мелочи жизни. Вернусь — сходим куда-нибудь развлечься, мигом обо всем забудешь»]
Хань Чао отдыхал за границей, так что Пэй Чжэньянь отписался вежливой отговоркой, и на этом разговор закончился.
***
Пятница прошла под аккомпанемент всё того же унылого ливня. Кроме Лу Цзиня и Пэй Чжэньяня, вся школа с тоской вздыхала у окон, проклиная нелетную погоду.
Зато к выходным наконец распогодилось. Пэй Чжэньянь по привычке отправился к отцу, из-за чего снова встал вопрос, куда девать кошку. К Лу Цзиню отправлять ее было нельзя ни при каких обстоятельствах. В первые две недели Пэй Чжэньянь забирал Пэй Цянь к Пэй Чжэну, но малышка так перестрессовала, что несколько дней ходила вялая. Рисковать снова он не захотел. На прошлых выходных, пока Тан Ваньжуэ не уехала в командировку, он оставил кошку ей — чтобы хоть воду меняла да корм подсыпала.
Госпожа Тан, хоть и грозилась до этого: «Вернешься — кошки в доме не будет!», ухаживала за ней безупречно. Пэй Чжэньянь даже нашел на ее жакете кошачью шерсть — причем в таком количестве, которое случайным касанием не объяснишь.
Он обоснованно подозревал, что строгость матери — чистое липовое упрямство, и в его отсутствие она тайком наглаживала пушистую гостью.
В эти выходные Тан Ваньжуэ снова улетела по работе. К счастью, Пэй Цянь постепенно освоилась в квартире. Пробыть пару дней в одиночестве для нее уже не составляло труда. Пэй Чжэньянь оставил ей запасы еды и воды, а для верности поставил камеру видеонаблюдения, чтобы следить за ней с телефона.
Лу Си на выходные уходила, давая отцу и сыну побыть вдвоем. В субботу вечером они поужинали вчетвером: Пэй Чжэн, Лу Си, ее дочь и Пэй Чжэньянь. Девочке было одиннадцать — послушный, воспитанный ребенок. Лу Си готовила сама и справилась на ура.
Воскресный же ужин отец и сын провели наедине, после чего Пэй Чжэн поехал провожать сына обратно в жилой комплекс Цзяннань Хуатин.
— Много уроков осталось? — спросил Пэй Чжэн, расплатившись по счету. Вместо того чтобы идти к парковке, он предложил: — Прогуляемся немного, если свободен?
Пэй Чжэньянь охотно согласился:
— Я-то за. Лишь бы ты не торопился.
Свадьба отца была уже на носу. Хоть все планировалось скромно, хлопот хватало с избытком, и Пэй Чжэн крутился как белка в колесе.
— Не тороплюсь, — улыбнулся отец. — На прогулку с сыном время всегда найдется.
Они вышли к близлежащему озеру.
Луны на небе не было, но городские огни заливали гладь воды яркими бликами. У самого берега время от времени расходились легкие круги — скорее всего, плескалась мелкая рыбешка.
Пэй Чжэньянь бросил взгляд на часы:
— Ты потом за тетей Лу поедешь? Не поздно будет?
— Все в порядке, она сегодня ночует у себя.
— А-а, — кивнул Пэй Чжэньянь. — В следующий раз передай ей, чтобы не уходила нарочно. Мне аж неловко.
— Твоя тетя Лу считает, что после свадьбы нам уже не удастся так просто уединиться, вот и дает нам возможность побыть вдвоем, пока есть время.
— Тетя Лу классная. Вы отлично подходите друг другу, — искренне произнес Пэй Чжэньянь. Хоть люди и раскрываются со временем, пока что она производила исключительно приятное впечатление.
— От души говоришь? — с улыбкой уточнил Пэй Чжэн.
Пэй Чжэньянь усмехнулся:
— Конечно! Я что, не знаю твой вкус? — И тут же поддел: — Хотя с мамой ты в свое время промахнулся.
Упоминание Тан Ваньжуэ заставило Пэй Чжэна стать серьезнее. Помолчав немного, он тихо проговорил:
— Чжэньянь... Мне очень жаль, что мы с твоей мамой не смогли сохранить семью. Я перед тобой в вечном долгу.
— Ой, да ладно тебе, — Пэй Чжэньянь беззаботно отмахнулся. — Зачем эта драма между своими?
На самом деле, подслушав тогда разговор Лу Цзиня с матерью, он во многом отпустил обиду на развод родителей. Раньше он безумно завидовал идеальной семье Лу Цзиня, но, узнав изнанку, понял: у каждого шкафа свои скелеты. Пэй Чжэньянь иногда задумывался, что было бы, если бы его родители не развелись.
Наверняка жизнь превратилась бы в сущий ад, а взаимное уважение сменилось бы ненавистью. И он сам пострадал бы сильнее всего.
— Знаю, звучит сентиментально, — признался Пэй Чжэн, обнимая сына за плечи. — Я весь ужин сидел как на иголках, подбирал слова. Но я должен тебе это сказать, Чжэньянь. Да, я женюсь, у нас с твоей тетей Лу будет новая семья. Но я не стану любить тебя меньше или уделять тебе меньше внимания. Ты всегда можешь прийти ко мне. Если я понадоблюсь — брошу всё и приеду. И я хочу, чтобы ты, как и раньше, делился со мной всем, что у тебя на душе. Не отдаляйся от меня, ладно?
— Да я и так знаю, — с улыбкой ответил Пэй Чжэньянь, обхватив отца за шею. — А то как же? Ты же от свадьбы не перестанешь быть моим отцом.
Пэй Чжэн покачал головой, не зная, смеяться или плакать:
— Ладно-ладно, с тобой по душам говорить — только добро переводить. С отцом-то ладно, но смотри, с девушками так себя не веди, а то сбегут.
***
После прогулки Пэй Чжэн привез сына к жилому комплексу Цзяннань Хуатин.
Уже ухватившись за ручку двери, Пэй Чжэньянь решил озвучить вопрос, который мучил его долгие годы. Он старался подать его максимально непринужденно:
— Слушай... а почему ты тогда отказался от опеки надо мной?
Когда родители разводились, они оба спрашивали, с кем он хочет остаться. Дедушка научил его молчать: мол, пока не выберешь, они будут бороться и договариваться. Пэй Чжэньянь хитрил, говорил, что не знает и хочет жить с обоими. На самом деле, если бы пришлось выбирать, он с большей охотой пошел бы к отцу.
Но перед самым судом Пэй Чжэн сам уступил опеку матери.
Пэй Чжэн смотрел сквозь лобовое стекло куда-то вдаль, словно всматриваясь в события прошлых лет. Прошло немало времени, прежде чем он заговорил:
— Перед заседанием я заехал домой за документами... и услышал, как твоя мама плачет в комнате.
Пэй Чжэньянь опешил.
«И всё?..»
Он-то думал, мать выменяла опеку на какие-то важные активы или отец готов был заплатить любую цену, лишь бы поскорее развязаться с этим браком.
А причина оказалась настолько простой, что верилось с трудом.
— Я знал твою мать столько лет и почти никогда не видел её слез, — Пэй Чжэн повернулся к сыну. — Как бы сильно мы ни ругались, какие бы жестокие слова ни бросали друг другу, она никогда не сдавалась. Я был настроен идти до конца и отвоевать тебя любой ценой. Но когда я понял, что она плачет из-за тебя... у меня просто сердце разболелось. Она сутки мучилась в родовой палате, перенесла тяжелую операцию, чтобы ты появился на свет... Как я мог отнять у нее единственное слабое место? — Отец вздохнул. — Хотя потом, когда я видел, как она вечно занята на работе и кормит тебя через раз, я, честно говоря, локти кусал.
Не будь между ними настоящей любви, разве смягчилось бы черствое сердце от пары слезинок в момент самого дикого скандала?
Осознание того, что он — плод пусть угасшей, но искренней любви, дало Пэй Чжэньяню куда больше утешения, чем все заверения отца и чуткость будущей мачехи.
***
После выходных в Цзиньчэне снова зарядил дождь — будто небеса услышали молитвы Пэй Чжэньяня.
— Как это называется? — философски изрек Пэй Чжэньянь на большой перемене, наблюдая за водяными дорожками на стекле. Каждая клеточка его тела лучилась блаженством. — Это называется «небеса за нас». Пусть ливняка шпарит хоть до восьмого июня следующего года. А в день экзаменов пусть Чжан Цяньлян попробует вытащить нас с Лу Цюанем на трибуну — я даже не против буду пожать ему руку!
От избытка чувств он вслух ляпнул кличку Лу Цзиня.
Ребята из группы «Путешествие на Запад» застыли в недоумении:
— Лу Цюань? Это еще кто?
«Черт, проговорился», — мысленно выругался Пэй Чжэньянь, но внешне сохранил невозмутимый вид:
— А, да? Его зовут не Лу Цюань? Ой, пардон, совсем вылетело из головы, как его там.
Друзья переглянулись. Это уже ни в какие ворота не лезло.
Непогода затянулась на две недели. Школа смирилась.
Пока любители сплетен ждали легендарного рукопожатия, до многих дошло: у парней, меряющихся первыми местами в параллели, видать, и удача какая-то нечеловеческая.
***
В очередную дождливую субботу Лу Ниншуан приехала в Цзяннань Хуатин приготовить сыну еды.
— Я сварила побольше, вечером разогреешь, — сказала она за обедом. — Вечером я не приеду. Ты ведь сам не собирался?
— Куда? — поднял глаза Лу Цзинь.
— На свадьбу к сестре Лу Си. Я же тебе говорила, забыл?
Родители Лу Ниншуан и Лу Си дружили, но между молодым поколением связь угасла — так, виделись раз в год на Новый год. Зная молчаливый характер сына, не любившего шумные сборища, тетя Лу была уверена, что он откажется.
— А, вспомнил, — Лу Цзинь зачерпнул бульона и небрежно роздал: — Я тоже поеду.
— А? — Лу Ниншуан едва не усомнилась в своем слухе. Но, увидав невозмутимое лицо сына, обрадовалась: — Раз хочешь, то отлично!
Из-за торжества Лу Цзинь впервые с момента своего ухода из дома встретился с отцом. Лу Сюэвэнь всю дорогу в машине сидел с кислой миной, Лу Цзинь тоже игнорировал его присутствие. Лу Ниншуан изо всех сил пыталась сгладить углы, но оба мужчины хранили ледяное молчание.
Однако стоило им выйти у отеля и встретить родственников, как Лу Сюэвэнь моментально надел привычную маску примерного семьянина.
После обмена дежурными любезностями дальний родственник перевел взгляд на Лу Цзиня:
— Каков красавец! Взял все лучшее от родителей.
Его жена подхватила с откровенной завистью:
— И учится на отлично! Слышала, в средней школе Миньхуэй идет первым в списках!
Иметь такого гордого сына было отдушиной для Лу Сюэвэня: мрачные тени на его лице рассеялись, уступив место фальшивой скромности:
— Да ну что вы, обычный парень... Ваш тоже молодец...
Тем временем они поднялись в холл отеля.
Молодожены встречали гостей. На Лу Си не было пышного белого платья — лишь простое элегантное платье винно-красного цвета. Обычные люди далеки от романтического пафоса; повторный брак у многих вызывает легкую неловкость, заставляя вести себя сдержаннее.
— Э? Дядя Пэй?! Вы откуда тут? — в изумлении воскликнули Лу Сюэвэнь и Лу Си.
Так выяснилось, что новый муж Лу Си — отец Пэй Чжэньяня.
Пэй Чжэн сам опешил, узнав, что его новая супруга приходится родственницей другу сына.
Взрослые принялись наперебой удивляться немыслимому совпадению. Вскоре вернулся и Пэй Чжэньянь, провожавший до этого предыдущую группу гостей.
Наткнувшись взглядом на Лу Цзиня, он замер.
В его глазах мелькнула острая досада, граничащая с бешенством.
Причину этой досады угадать было проще простого: теперь, когда их семьи связали себя узами, они официально разделились по старшинству.
Лу Цзинь знал этого «племянничка» больше десяти лет, но в костюме видел впервые. Идеальный крой подчеркивал статную фигуру, широкие плечи и узкую талию. Волосы были уложены назад в более взрослую прическу.
Юношеская дерзость все еще проглядывала в нем, но в целом от него уже веяло той особой привлекательностью, что бывает на стыке юности и зрелости.
«Прямо как жених», — мелькнула в голове Лу Цзиня странная мысль. На мгновение ему показалось, будто он пришел на свадьбу самого Пэй Чжэньяня.
Хотя оба парня старались держаться в тени своих родителей, взрослые быстро заметили пикантный момент.
Пэй Чжэн со смехом ткнул пальцем в сторону сыновей:
— Выходит, теперь Чжэньяню придется звать Лу Цзиня дядей?
Пэй Чжэньянь: «...»
«Спасибо, папаша, наступил на самую больную мозоль».
Его перекошенное лицо вызвало взрыв хохота. Даже Лу Цзинь не удержался: отвернулся и прикрыл кулаком губы, имитируя кашель, чтобы скрыть расползающуюся ухмылку.
«Сука, да он еще и издевается!» — Пэй Чжэньянь закипел сильнее, хоть и не смотрел на Лу Цзиня напрямую, краем глаза фиксируя каждое его движение.
— Ничего-ничего, зато на Новый год сможешь требовать с него конверты! — попыталась утешить парня Лу Ниншуан.
Подошли новые гости, и подшучивания над родовой иерархией прекратились. Пэй Чжэн совершенно естественно поручил сыну проводить «нового дядю» с семьей к их столику.
По пути Лу Сюэвэнь и Лу Ниншуан рассыпались перед Пэй Чжэньянем в расспросах и заботе.
С тех пор как семья Лу съехала из жилого комплекса Цзяннань Хуатин, Пэй Чжэньянь не видел Лу Сюэвэня. Раньше он считал его успешным и интеллигентным соседом, но теперь идеальный образ рухнул в бездну. В его глазах Лу Сюэвэнь превратился в лицемерного тирана. Вспоминая избитое лицо Лу Цзиня и хромоту Лу Ниншуан, Пэй Чжэньянь с трудом скрывал отвращение.
Он нарочно перешел на другую сторону и пошел рядом с тетей Лу, делая вид, что полностью увлечен разговором с ней.
В глазах Лу Ниншуан читалась искренняя жалость. Для нее развод родителей был страшной трагедией для ребенка, а повторные браки и вовсе превращали его в сироту при живых родителях.
Всю дорогу Пэй Чжэньянь и Лу Цзинь не обменялись ни единым словом. Лу Ниншуан тоже давно подозревала, что между ребятами пробежала черная кошка. Когда Пэй Чжэньянь ушел, она сочувственно подтолкнула сына локтем:
— А-Цзинь, при случае поддержи Чжэньяня. Он хоть и улыбается сегодня, а на душе у него явно кошки скребут.
Лу Цзинь ничего не ответил, лишь молча проводил взглядом спину Пэй Чжэньяня, скрывшуюся за дверью банкетного зала.
***
Повторный брак всегда привлекает лишние сплетни. Сегодня гости только и делали, что следили за реакцией Пэй Чжэньяня и дочери Лу Си.
Пэй Чжэньянь же весь вечер искренне улыбался: крутился как угорелый, помогая молодоженам, радушно встречал гостей, толкал душевную речь на сцене, а во время обхода столов выпивал за отца едва ли не каждую рюмку.
Ни у кого не возникло ни тени сомнения в искренности его радости.
Когда они дошли до стола Лу Цзиня, Пэй Чжэньянь уже сбился со счета, сколько выпил. Щёки тронул легкий румянец, на лбу проступила испарина, блестевшая в свете люстр, но взгляд оставался чистым, а речь — четкой.
— Все претензии по алкоголю — ко мне! — сразу заявил он дядьям, готовым поднять бокалы.
За столом сидели родственники со стороны Лу. Один мужчина средних лет полушутя возразил:
— Парень, так дело не пойдет. Какой же жених не пьет на собственной свадьбе? Это традиция!
Пэй Чжэньянь усмехнулся, схватил бутылку красного и до краев наполнил свой бокал:
— У других женихов просто нет такого пьющего сына. Хотите испортить отцу первую брачную ночь — сначала свалите меня!
— Ах ты паршивец! — Пэй Чжэн сделал вид, что замахивается на него за нескромные речи.
Пэй Чжэньянь ловко увернулся и, выпив полбокала залпом, салютовал мужчине:
— За ваше здоровье!
Хотя времена изменились и из-за строгих проверок на дорогах на банкетах стали пить меньше, за этим столиком Пэй Чжэньяню все равно пришлось осушить полтора бокала, прежде чем его отпустили.
Лу Цзинь смотрел, как тот с улыбкой шутит и непринужденно держит удар. Ощущение, будто он присутствовал на свадьбе самого Пэй Чжэньяня, только усилилось. Наверняка через много лет, в его настоящий праздничный день, он будет выглядеть точно так же — захмелевший, сбросивший галстук, с расстегнутым воротником рубашки, открывающим изящные ключицы... А рядом будет стоять та самая невеста, о которой он так долго мечтал.
Впрочем, вполне возможно, что самого Лу Цзиня на той свадьбе даже не будет среди гостей.
Лу Цзинь никогда не видел Пэй Чжэньяня пьяным. Раньше они максимум тайком выпивали по пару банок пива — в юности нет никакого кайфа давиться горьким алкоголем до потери памяти. Так что о реальной выносливости Пэй Чжэньяня Лу Цзинь не имел понятия. Но когда взгляд Пэй Чжэньяня скользнул по нему, Лу Цзинь понял: тот пьян в дрова.
Этот взгляд задержался на нем слишком долго. В нем плескалась такая густая, нерастраченная эмоция, будто Пэй Чжэньянь вот-вот сорвется и выложит все, что наболело.
Трезвый, упрямый Пэй Чжэньянь ни за что не позволил бы себе подобной слабости.
***
Банкет подошел к концу. Когда Лу Цзинь уходил с родителями, Пэй Чжэньянь все еще оставался в отеле, помогая разбираться с организационными хвостами.
Попрощавшись с родственниками, Лу Ниншуан и Лу Сюэвэнь сели в машину. Но Лу Цзинь застыл у дверей.
— Я поеду сам, — ровно выдохнул он.
Возвращение домой с родителями могло бы стать отличным предлогом спустить конфликт на тормозах, но его демарш снова разрушил хрупкий мир.
Вернувшись в Цзяннань Хуатин в одиночестве, он подхватил выбежавшего навстречу кота Лу Сяомао и подошел к восточному окну спальни.
Раздвинул занавески, которые давно не трогал. В окне напротив, как и ожидалось, стояла непроглядная тьма.
Время тянулось медленно. Окно напротив не загоралось. Но это еще ничего не означало: Пэй Чжэньянь мог остаться в отеле или рухнуть спать сразу по приезде, даже не включать свет.
Десять вечера. С момента завершения банкета прошло почти два часа.
Перед глазами Лу Цзиня внезапно вспыхнули воспоминания: вот Пэй Чжэньянь одиноко стоит под фонарем, неумело смоля сигарету за сигаретой; вот он яростно бьет стекло, спасая кошку; вот мнется с телефоном в руках, не решаясь попросить у отца денег... А сегодня — блистает в роли дружка, очаровывая весь зал.
Лу Цзинь опустил кота на пол, вышел из квартиры и поднялся на лифте на крышу.
На крыше царил полумрак. Осторожно переступая по ступенькам и огибая мелкие камни, он обогнул техническую надстройку.
С обратной стороны, привалившись к обшарпанной от времени стене, сидел человек. Поджав одну ногу и уткнувшись головой в колени, он то ли спал, то ли просто замер.
Ночной ветер донес легкий запах перегара.
Лу Цзинь подошел ближе и опустился на корточки прямо перед ним.
Спустя некоторое время Пэй Чжэньянь подал голос. Речь его была густой и сбивчивой, языком он еле ворочал:
— Ты че приперся... Я же просил... не лезть ко мне...
Значит, соображал еще. По крайней мере, кроссовки узнать сумел.
Игнорируя грязь, Лу Цзинь уселся прямо на бетон и тихим, почти ласковым тоном проговорил:
— Не могу. У меня тут такой красивый племянничек один посреди ночи сидит. Как я могу за него не переживать?
http://bllate.org/book/35992/4689445
Готово:
