Тан Син рано лег спать и совсем забыл, что собирался перекусить посреди ночи.
Он упустил момент, когда Мен Яодун оскорблял его речку лусыфэнь, и тем более не мог видеть, как из-за этого Мен Яодун стал относиться к Мэн Юньчжоу с еще большей подозрительностью.
Если человек способен сотворить в кухне такую вонючую гадость, то трудно представить, что он удумает в следующий раз.
Впервые в голове Мен Яодуна промелькнула мысль, что и рыбку съесть, и на люстре покачаться не получится.
Он начал размышлять: не из-за ли возвращения Тан Сина у Мэн Юньчжоу возникли какие-то психологические проблемы?
Мен Яодун редко удостаивал Мэн Юньчжоу ласкового тона, но тут заговорил с ним мягко: Юньчжоу, скажи, возвращение Тан Сина не заставило тебя почувствовать угрозу? Но ты не волнуйся, пока ты во всем слушаешься моих указаний, папа же говорил, что не обидит тебя.
На самом деле, — Мэн Юньчжоу посмотрел на него и заговорил.
Но эти два слова словно напомнили Мен Яодуну о чем-то, и его голос помрачнел: пусть мы и не кровные отец с сыном, но я считаю, что родительской любви выше та, что взрастила. Столько лет я старался вырастить тебя таким прекрасным, я верю, что ты не человек, забывающий добро, верно?
Верно или нет.
Мэн Юньчжоу чувствовал лишь бессилие, потому что с того самого момента, как они получили результаты теста на отцовство, Мен Яодун говорил об этом то прямо, то обиняками, повторяя до тошноты.
И без того не слишком теплые отношения отца и сына натянулись до предела, казалось, еще чуть-чуть — и струна оборвется.
Помолчав с минуту, Мэн Юньчжоу лишь объяснил ему происшествие на кухне: я купил лусыфэнь, она пахнет так же, как вонючий тофу — на вкус превосходна, хоть и разит.
Мен Яодун больше не собирался продолжать этот разговор и бросил ему: закончишь проект, которым сейчас занимаешься, и сможешь немного отдохнуть.
Мэн Юньчжоу ответил с равнодушным выражением лица: угу.
Когда Мен Яодун поднялся наверх отдохнуть, Мэн Юньчжоу остался один на кухне. Теплый свет казался здесь совершенно чуждым для него, он неподвижно застыл на месте, погруженный в какие-то мысли.
Наконец он снова сдвинулся с места и тихонько поднялся наверх. В комнате Тан Сина свет был потушен; Мэн Юньчжоу постоял у порога какое-то время, но все же приоткрыл дверь.
В темной комнате Мэн Юньчжоу стоял у входа. Сквозь лунный свет в таком ракурсе было видно, как человек на большой кровати спит в совершеннопозе — Тан Син раскинул руки и ноги, вцепившись в одеяло, его лицо было наполовину скрыто, виднелись лишь брови и глаза.
Совершенно безобидный вид.
Редкое для Мэн Юньчжоу чувство внутреннего беспокойства странным образом сменилось умиротворением.
Он подошел, присел на краешек кровати и уже протянул руку, почти коснувшись плеча Тан Сина. В комнате было тепло, Тан Син спал в одной майке, его кожа казалась нежной, а черты лица — более мягкими и безмятежными, чем обычно.
Мэн Юньчжоу едва слышно вздохнул. На самом деле он… завидовал Тан Сину.
Будить его он так и не осмелился. Вспомнив, что на кухне осталась лусыфэнь, Мэн Юньчжоу снова прикрыл дверь комнаты Тан Сина и спустился вниз.
Он не стал садиться за стол, а так и встал на кухне, взял палочки и принялся пробовать незнакомое блюдо.
Лапша оказалась гладкой, нежной и упругой на зубах; на вкус в ней не было ни капли зловония, напротив, блюдо источало аппетитный аромат.
Густой и наваристый бульон придавал этому вкусу особую многогранность.
Вот так, палочка за палочкой, Мэн Юньчжоу полностью расправился с ночным перекусом, предназначавшимся для Тан Сина. Покончив с едой, он невольно подумал о том, что уже почти полночь — а значит, ему нужно заняться хоть чем-то, чтобы утрясти еду перед сном.
Уже больше полумесяца подряд он спал меньше пяти часов в сутки.
Неизвестно, во сколько он заснул, но когда Мэн Юньчжоу открыл глаза в следующий раз, он сразу встал с постели.
В доме работали две постоянные помощницы: одна отвечала за готовку, другая — за уборку, а когда работы становилось слишком много, нанимали нескольких временных работников.
Мэн Юньчжоу спустился вниз в спортивном костюме, собираясь на утреннюю пробежку.
Из кухни уже доносился аромат еды. Спускаясь, он заметил, как у поворота коридора еще одна помощница уставилась глаза в глаза на собаку Тан Сина.
Пес то и дело высовывал нос из своей будки, словно чувствуя что-то тревожное, и женщина решила, что питомцу наверняка приспичило сходить в туалет на улице.
Хотя она и поняла в чем дело, как ни уговаривала пса, как ни повторяла его кличку, тот наотрез отказывался выходить наружу, лишь все больше пугаясь.
Женщина тоже растерялась. Она не кончала университетов, а работу помощницы в богатом доме получила лишь благодаря проворности и аккуратности.
Вспомнив, как вчера молодой господин Тан называл собаку, и взглянув на серебряную бирку на ошейнике с надписью Sun, она ласково попыталась воззвать к нему: Сунь, пошли, я выведу тебя в туалет.
Пес стоял как вкопанный, а в его глазах появилось еще больше настороженности.
Глядя на женщину перед собой, он явно принимал ее за какую-то странную похитительницу собак.
Растерянная женщина продолжила: Сунь… Сунь? Кажется, все равно не то?
Тан подошел ближе.
Пес без колебаний выскочил из будки и спрятался у него за спиной.
Мэн Юньчжоу велел помощнице заняться другими делами: Я сам выведу его в туалет.
Он присел на корточки и внимательно всмотрелся в серебряную бирку на шее пса, а выражение его лица слегка изменилось: Sun?
Пес поглядел на него какое-то время, словно соображая, что это имя имеет к нему хоть какое-то отношение, а затем тихонько отозвался: Гав?
Мэн Юньчжоу пристегнул поводок и вывел его на улицу. Оказавшись в непривычной обстановке, Sun поначалу вел себя крайне осторожно, но после долгих прогулок с Мэн Юньчжоу наконец присмотрел подходящее местечко и быстро сделал свои дела.
На обратном пути они случайно столкнулись с другими жильцами жилого комплекса, тоже выгуливавшими питомцев. Две собаки — большая и маленькая — переглянулись, после чего Sun внезапно вцепился передними лапами в пояс Мэн Юньчжоу и испуганно уткнулся мордой ему в спину.
Впереди собака, хозяин, мне страшно.
Мэн Юньчжоу: «…»
Хозяин встреченной собачонки сперва испугался, увидев столь крупного пса, но, заметив такую реакцию, не смог сдержать улыбку.
Мэн Юньчжоу присел на корточки и похлопал Sun по голове, недоуменно произнося: Она же такая крошечная, чего ты боишься?
Sun, должно быть, тоже сообразил, как это глупо, и виновато вильнул хвостом.
На этом проблема пока исчерпалась. К счастью, больше на пути им не попадались чужие питомцы, и шаг Sun постепенно стал более размеренным и расслабленным.
Приведя его домой, Мэн Юньчжоу насыпал ему корма и лишь после этого поел сам. После завтрака ему предстояло ехать в офис, а во второй половине дня — заглянуть в университет.
Хотя они жили под одной крышей, их жизни текли в совершенно разных руслах.
Тан Син выспался на славу. По дороге к учебной аудитории он чувствовал себя превосходно и телесно, и духовно.
В свободное время вся четвёрка собиралась вместе поиграть в видеоигры, а Би Ланьян и остальные то и дело придумывали, куда бы сводить его попробовать что-нибудь вкусненькое, называя это гордым словом «расширение кругозора».
Завершив первую неделю занятий, Тан Син почувствовал, что уже практически освоился.Выходные, не нужно никуда спешить на занятия, и вставать рано тоже не требуется. К тому же Тан Син за последние пару дней назаказывал в интернете всякой всячины, так что посылки должны были прибыть как раз сегодня-завтра.
Ах да, дома еще оставалось две коробки луосэньфэня — по меньшей мере пяти разных вкусов.
Изящность и оперативность управляющего просто заслуживали высших похвал.
Проснувшись, Тан Син сразу же получил два курьерских отправления. Широким жестом он прикупил популярную в сети лапшу быстрого приготовления, и раз уж сегодня дома никого не было, решил сварить ее на пробу.
Тут он внезапно осознал, что вообще-то является весьма состоятельным человеком.
Тан Син выпродворил из кухни кухарку и принялся колдовать над лапшой сам.
Мэн Юньчжоу на этот раз вернулся средь бела дня — редкий случай. Едва переступив порог, он сразу почувствовал, что в доме что-то изменилось.
Заметив Тансина на кухне, кухарка изрядно занервничала, до смерти боясь, что тот разнесет все вокруг и она лишится работы. Возвращение Мэн Юньчжоу позволило ей наконец выдохнуть.
Хотя оба парня были одного возраста, от Мэн Юньчжоу исходило гораздо больше уверенности и чувства безопасности.
Выслушав сбивчивый рассказ женщины, Мэн Юньчжоу успокоил ее пара дежурных фраз и направился на кухню. Едва он вошел, Тан Син, решив, что это опять докучает кухарка, даже не оборачиваясь, бросил:
— Не переживайте, я раньше всегда жил один. Конечно, сложный изысканный ужин я не приготовлю, но сварить лапшу — плевое дело.
Раздался голос Мэн Юньчжоу:
— Доширак?
Узнав его, Тан Син весело обернулся:
— Ага! Моя фирменная лапша по-тансиновски — просто шедевр кулинарии.
Мэн Юньчжоу заглянул в кастрюлю: помимо самой лапши, Тан Син щедро закинул туда ломтики ветчины и зелень. Выглядело и впрямь неплохо.
Тан Син широким жестом предложил:
— Иди подожди в столовой, я сварил много, поделюсь с тобой попробовать.
Мэн Юньчжоу церемониться не стал и прошел к обеденному столу.
Порция, которую Тан Син выделил Мэн Юньчжоу, выглядела скромно, а вот его собственная... была наложена в целый таз.
Наверное, контраст бросался в глаза слишком сильно, и Тан Син счел это неловким, поэтому поспешно добавил:
— Если тебе не хватит, я еще отсыплю.
Мэн Юньчжоу уже взял палочки. Вернувшись с работы в строгом костюме и теперь склонившись над тарелкой с лапшой... эта картина почему-то позабавила Тансина.
Мэн Юньчжоу бросил на него взгляд, в котором читалось любопытство: с чего это он вдруг ухмыляется?
— Ни с чего, — мотнул головой Тан Син. — Вкусно?
Мэн Юньчжоу кивнул:
— Неплохо.
Услышав это, Тан Син вновь проявил щедрость и переложил ему в тарелку еще немного лапши.
Покончив с едой, Мэн Юньчжоу поднялся наверх. Проводив его взглядом, Тан Син почувствовал, что в воздухе витает что-то странное.
Ему показалось, будто от Мэн Юньчжоу пахло специфическим больничным антисептиком, да и сегодня тот был на удивление молчалив. Неужели заболел?
Пока Тан Син раздумывал, стоит ли подняться и проявить заботу, объявился Би Ланьян.
Молодой господин Би заигрался дома в видеоигры, за что был основательно пропилен родителями, и потому решил сменить дислокацию, заявившись к Тансину. Немного посидев за приставкой, Молодой господин Би проголодался и возжелал трапезы.
Тан Син задумался:
— Ладно, позову нашу кухарку, пусть состряпает тебе что-нибудь перекусить.
— Погоди-ка, — Би Ланьян вдруг что-то вспомнил. — Ты же раньше жил один, неужели совсем не умеешь готовить?
Не дожидаясь ответа, он тут же передумал:
— Нет, лучше позови кухарку, я абы что не ем...
Эти слова задели дух противоречия в Тансине, и он решительно направился на кухню:
— Жди пару минут, сейчас сварю тебе лапши.
Молодой господин Би перепробовал всевозможные деликатесы и изысканные яства, а услышав слово «лапша», сразу решил, что Тан Син просто от него отмахивается.
— Нельзя же быть таким жмотом, — раскритиковал он Тансина.
Однако, когда Тан Син вынес дымящуюся миску, он решил снизойти до дегустации. А отведав пару лодок, искренне отвесил Тансину несколько комплиментов.
Би Ланьян удивился:
— Я ведь раньше тоже ел лапшу быстрого приготовления, самых разных вкусов, так почему она никогда не получалась такой вкусной?
Тан Син победно задрал нос:
— Вся душа лапши — в правильной варке, к тому же можно смело добавлять любые ингредиенты по вкусу. Да и количество воды, момент закладки и время варки — все это может как прибавить баллов, так и испортить блюдо. Думаешь, это так просто?
Глядя на довольную физиономию Тансина, Молодой господин Би подумал, что тот невероятно напрашивается на тумаки. Тем не менее лапша и правда оказалась неплоха. Съев несколько лодок и пошуровав палочками на дне миски, он достал телефон, сделал снимок и скинул в общий чат.
Чэн Фэй: […Яньянь, ты что, только вернулся домой, а карманные деньги уже кончились?] Выглядит уж слишком убого и пресно.
Вэй Лянь: [Только вернулся и снова сбежал из дома? Молодой господин Би, не в обиду, но как-то ты зачастил. Мне уже тревожно...]
Лицо Би Ланьяна покрылось черными полосами. Яростно тыча в экран телефона, он напечатал: [Вы чего удумали? Это мне Тан Син обед приготовил, ну как вам?]
А, раз Тан Син, тогда всё сходится.
Уровень гостеприимства скупого рыцаря как раз соответствует.
Вэй Лянь: [Понятно.]
Би Ланьян: [Что тебе понятно? Я к тому, что вкус просто потрясающий! Молодой господин Вэй, как можно быть таким поверхностным? Пусть это всего лишь лапша, но она определенно занимает первое место среди всей лапши быстрого приготовления! Прекратите смотреть на нее предвзято, ясно?]
Тан Син, вымыв руки, вышел из кухни, заглянул в телефон и невольно покосился на Би Ланьяна.
Интересно, а кто это тут совсем недавно смотрел на лапшу предвзято и презрительно?
Впрочем, от фразы «сбежал из дома» он все же слегка опешил.
Усевшись на другом конце обеденного стола, Тан Син с сомнением посмотрел на Би Ланьяна, собираясь что-то сказать.
Би Ланьян уплетал за обе щеки и был вполне доволен жизнью. Заметив взгляд друга, он опустил глаза в миску, не обнаружил там ничего подозрительного и подозрительно осведомился:
— Ты что, зелень не помыл и так закинул?
Тан Син закатил глаза:
— Попрошу не ставить под сомнение мои поварские принципы!
Успокоившись, Би Ланьян продолжил есть:
— Тогда какого черта ты так на меня смотришь?
Тан Син перевел взгляд на уплетающего за обе щеки приятеля и осторожно поинтересовался:
— Судя по словам Вэй Ляня, ты вечно сбегаешь из дому? С чего бы это?
Выражение лица Би Ланьяна ни капли не изменилось, словно речь шла о самом заурядном деле на свете:
— А с чего еще? То в детстве заставляли до тошноты на пианино играть, то в школе отсидишь уроки, а дома тебя ждет индивидуальный репетитор. А иной раз и вовсе без причины — дома никого, сидеть одному скучно, вот и тянет шляться где попало, лишь бы не оставаться в четырех стенах.
Внутри Тансина все сжалось от неожиданности, глаза округлились. Би Ланьян вытер руки, скатал салфетку в комок и небрежно швырнул ее прямо в лицо Тансину:
— Не пялься на меня так.
Тан Син не рассердился, поймал салфетку и бросил ее в урну. Он вдруг отчетливо понял: если содрать всю внешнюю мишуру, жизнь представителей золотой молодежи вовсе не такая беззаботная, как кажется со стороны.
Когда они только поступили в университет и студенческая дружба еще не дала трещин, во время ночных посиделок Тан Син видел в глазах сверстников лишь легкое беззаботное любопытство.
В то время как большинство парней и девчонок в этом возрасте еще бесцельно блуждали в тумане будущего или строили самые простые планы, мажоры уже давно шагнули на проложенную родителями колею.
Сочувствие во взгляде Тансина растаяло, сменившись мягким участием:
— Хватит тебе?
http://bllate.org/book/35978/4457796
Готово:
