— Я не могу уснуть, — Цю Вэнь уставился в потолок. — А ты?
— Я тоже, — отозвался Гуань Цзинъин.
— Я-то днём выспался, вот и маюсь. А у тебя какая причина? — полюбопытствовал Цю Вэнь.
Гуань Цзинъин покосился на его руку, безмятежно лежавшую у него на груди, а затем перевёл взгляд на самого Цю Вэня, который прижимался к нему чуть ли не вплотную.
— И правда, почему же? — пробормотал он.
Чуть ранее Цю Бинхэ тоже порывалась устроиться с ними под одним одеялом, но её Гуань Цзинъин безжалостно выставил за дверь, отправив спать в собственную комнату.
По правде говоря, тесниться на одной кровати с Цю Вэнем майору тоже было не слишком уютно. Такое открытое, почти детское проявление привязанности заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке. В тот момент Цю Вэнь даже немного расстроился, однако, проявив подобающую зрелому зомби деликатность, не стал принуждать его. Вместо этого Зомби-король вознамерился уйти к дочери и потеснить её, но в итоге Гуань Цзинъин попросту притащил его обратно за шкирку.
Цю Бинхэ в тот момент лишь потрясённо вытаращила глаза. Должно быть, она никак не ожидала, что Гуань Цзинъин окажется настолько жадным и лишит её даже отца.
— Хочешь, я спою тебе колыбельную? — Цю Вэнь ободряюще похлопал Гуань Цзинъина по груди. В укладывании детей он знал толк.
Майор не стал возражать, и Цю Вэнь тихонько замурлыкал под нос какую-то мелодию. Послушав немного, Гуань Цзинъин спросил:
— А о чём эта песня?
— М-м? — Цю Вэнь удивлённо приподнял брови.
— Вы постоянно напеваете один и тот же мотив, — Гуань Цзинъин никогда раньше не слышал этой песни, но замечал, что Цю Вэнь уже не раз убаюкивал под неё малышей.
— Ах, это детская песенка. Мне её когда-то напели, — Цю Вэнь вновь легонько похлопал майора по груди. На этот раз он не просто мычал мотив, а запел вполголоса, мягко и неторопливо: — Из вчерашней ночи я держу свой путь, впереди лишь солнце и туманный утренний рассвет. Мама, дорогая, я шагну в завтрашний день. Что принесёт он мне? Окутает ли той же нежностью, что дарила ты?..
Голос его звучал тихо, убаюкивающе.
— Взойдёт ли солнце завтра? Раскинется ли небосвод? Расцветут ли там цветы? И наступит ли за ним новый рассвет? Мама, милая мама, я останусь в завтрашнем дне... В дне, что прекрасен так же, как ты...
Когда песня смолкла, Цю Вэнь почувствовал, как Гуань Цзинъин прижался к нему чуть плотнее.
В горле у майора встал ком. Ему пришлось сделать два глубоких вдоха, прежде чем вернуть самообладание:
— В ваше время... всё ведь было гораздо безнадёжнее, чем сейчас?
Тогда люди даже не знали, угасло ли ядро Земли. Это был настоящий тупик, беспросветный мрак, где не за что было зацепиться взгляду в поисках надежды.
— Я мало что помню из тех дней. Да и какая разница, ведь та эпоха давно миновала, разве нет? — Цю Вэнь не видел в этом ничего из ряда вон выходящего. — В прошлое всё равно не вернуться.
— Господин Цю, — негромко позвал Гуань Цзинъин.
— М-м? — отозвался тот, продолжая тихонько мурлыкать под нос.
— А наступит ли завтра за завтрашним днём? — тихо спросил майор.
— И чем только забита твоя голова? — Цю Вэнь шутливо щёлкнул Гуань Цзинъина по макушке. — Конечно наступит. Завтра ты откроешь глаза и первым делом увидишь меня.
Ведь они лежали бок о бок.
— Завтрашний день будет всегда, один за другим, нескончаемой вереницей, — рассудил Цю Вэнь так, словно говорил об очевидном. — И ты тоже со временем превратишься из славного мальчика в дряхлого старика.
Гуань Цзинъин тихонько усмехнулся.
Он не был уверен, что судьба вообще подарит ему шанс состариться.
— И когда этот день придёт, я по-прежнему буду рядом, — добавил Цю Вэнь. — Буду время от времени прикладывать пальцы к твоему носу, чтобы проверить, дышишь ты ещё или уже всё.
Ход мыслей зомби-короля был, как всегда, непредсказуемым и слегка пугающим, но майор уже привык к подобным эскападам. Он научился отсекать внешнюю нелепость и улавливать саму суть — ту тёплую заботу, которую Цю Вэнь вкладывал в свои слова.
— Вас совсем не пугает старость? — спросил он.
— А почему она должна меня пугать? — удивился Цю Вэнь. — По-моему, возможность состариться и умереть — это огромное счастье.
— Но разве вы не хотите, чтобы Бинхэ всегда была рядом с вами? — спросил Гуань Цзинъин, не до конца понимая его философию.
— Конечно хочу, — искренне ответил Цю Вэнь. Дочь он любил без памяти. — Но жить вечно... это, должно быть, жутко утомляет.
Гуань Цзинъин помолчал, переваривая услышанное.
— Вы... устали от жизни?
— Да нет, сейчас я об этом особо не задумываюсь, — прикинул в уме Цю Вэнь. — Хотя раньше такие мысли меня посещали.
— Посещали? — полюбопытствовал майор. — Вы и впрямь когда-то были мрачным и нелюдимым?
Ему было трудно сопоставить нынешнего жизнерадостного Цю Вэня с образом погружённого в депрессию существа.
— Правда-правда. Это сейчас я такой, а в былые времена думал обо всём на свете, да и умом отличался недюжинным, — на этих словах Цю Вэнь сделал странную паузу и со вздохом добавил: — Но, кажется, все мои великие думы сошли на нет, стоило мне обзавестись ребёнком. Мой интеллект просто заблокировало.
До того как в его жизни появилась Цю Бинхэ, Цю Вэнь частенько размышлял о своём месте в этом мире. Кем он был на самом деле? Почему люди, обучив его стольким вещам и очеловечив, так легко оставили его, выбросив обратно в дикую пустошь, один на один со стихией?
Но с появлением крошечной девочки все эти экзистенциальные терзания испарились. Каждое божье утро его занимал лишь один-единственный насущный вопрос: а не бросить ли эту затею к чертям собачьим?
Он мучился и сомневался вплоть до того дня, пока девочка наконец не заговорила. Но стоило малышке впервые лепетнуть «папа», как у Цю Вэня напрочь пропало желание придушить её или скормить диким зверям. В конце концов, дети, с которыми можно поговорить, бывают на редкость милыми.
— Я и сейчас помню, о чём думал тогда, но те прежние чувства угасли без следа, — признался Цю Вэнь. Ему и самому было трудно объяснить эти метаморфозы, но порой казалось, будто он рос и развивался заново, бок о бок со своей приёмной дочерью.
— Если проблему нельзя решить прямо сейчас, лучше просто выкинуть её из головы. Вернёшься к ней, когда подвернётся удобный случай, — наставительно произнёс он. — Жить так гораздо легче и приятнее.
Пусть Цю Вэнь и считал вечное существование сомнительным удовольствием, в уныние из-за своего будущего он не впадал.
— Мой мальчик, главный недостаток бессмертия в том, что у нас слишком много свободного времени, а значит, и хлопот прибавляется соразмерно, — Цю Вэнь приобнял Гуань Цзинъина за плечи. — Вот почему так важно держать разум в покое и не поддаваться бурям. Мне повезло: у меня впереди целая вечность, чтобы не торопясь разобраться со всеми невзгодами.
Немного поразмыслив, майор пришёл к выводу, что жизненное кредо Цю Вэня укладывается в одну простую схему: если наваливается куча нерешаемых проблем, нужно просто забить на них и плыть по течению.
Глядишь, со временем всё как-нибудь само утрясется. А если нет — что ж, можно и дальше не напрягаться.
Такая позиция хоть и не отличалась активным созиданием, зато была на редкость здоровой: она уберегала от самоедства и при этом никому не вредила.
— Пожалуй, это разумно, — согласился Гуань Цзинъин.
— Но вот твоей безвременной кончины я точно не переживу, — вдруг резко сменил тему Цю Вэнь. — Ох, как же горько я буду плакать!
Гуань Цзинъин замялся:
— Вы сейчас... пытаетесь давить мне на жалость?
Голос зомби-короля и впрямь прозвучал на редкость жалобно и сиротливо.
— Именно, — без тени смущения подтвердил Цю Вэнь. — Я ведь и правда буду безутешен. Стану обнимать твоё хладное тело и рыдать во весь голос, прямо сокрушаться буду, понимаешь? Навзрыд!
Перед глазами Гуань Цзинъина невольно промелькнула до абсурда яркая картина: Цю Вэнь, заламывая руки, трясёт его бездыханный труп и истошно вопит: «О нет! На кого ты меня оставил?!»
— И Бинхэ ко мне присоединится, — продолжал живописать зомби-король.
В воображении майора тут же соткалась новая деталь: рядом с Цю Вэнем опустилась на колени Цю Бинхэ. Один вцепился ему в плечи, другая — в ноги, и оба дружно, запрокинув головы, испускают театральные стенания.
Гуань Цзинъин мысленно прижал руку к лицу.
— Потом придут люди из базы и заберут твоё тело, а мы с Бинхэ бросимся в погоню. Но у них будут быстрые машины, нам их не догнать, — с глубоким сожалением вздохнул Цю Вэнь. — И тогда я со всего размаху рухну в раскисшую от ливня грязь и буду лишь беспомощно плакать, глядя вам вслед...
Какая поразительная детализация сюжета!
И главное, разве хоть один человек на этой планете способен обогнать Зомби-короля?
К тому же, размытая дождем дорога... Где он вообще собрался искать грязь в их подземном укрытии?
Но Цю Вэня логика мало заботила, он уже вовсю упивался собственной драмой:
— С тех пор я буду засыпать лишь с мыслями о тебе, находя утешение только в мимолётных сновидениях... А просыпаясь, снова умываться горючими слезами, — тяжело выдохнул он. — Ах, какой же я несчастный, сирый и убогий...
— О, придумал! Или твоя смерть будет внезапной! В тот погожий, залитый солнцем день мы станем весело ловить бабочек в цветущем саду, — увлечённо продолжал фантазировать Цю Вэнь. — И вдруг ты хватаешься за сердце и падаешь без чувств!
Какие, к чёрту, бабочки и цветущие сады в эпоху постапокалипсиса? С каждым словом сценарии Цю Вэня становились всё безумнее.
У зомби-короля нашлась ещё добрая сотня версий безвременной кончины майора. Гуань Цзинъин монотонно слушал эти леденящие душу пророчества, пока веки его окончательно не отяжелели. В конце концов он незаметно провалился в глубокий сон.
И, разумеется, ему приснился тот самый цветущий сад и бабочки.
Во сне он весело носился по лужайке вслед за Цю Вэнем, но стоило ему сделать пару шагов, как земля ушла из-под ног, и он рухнул навзничь.
— Не умирай! — Цю Вэнь с плачем кинулся к нему, прижимая к груди. Слёзы катились из его глаз ручьями. — Пожалуйста, умоляю, живи!
Гуань Цзинъин изо всех сил заворочался, силясь подняться. Ему было невыносимо видеть страдания друга.
Он обязан встать! Он не может так глупо погибнуть!
С этой отчаянной мыслью майор сделал рывок, и его взгляд резко устремился ввысь.
— Ого! Да ты превратился в бабочку! — радостно закричал Цю Вэнь, указывая на него пальцем.
Гуань Цзинъин опустил взгляд — бог весть как ему это удалось, но он действительно обратился в огромную бархатно-чёрную бабочку.
— Я тоже так хочу! — восторженно завопил Цю Вэнь и подпрыгнул. Его долговязая фигура сжалась, уменьшилась и обернулась алой бабочкой размером с ладонь.
Он принялся порхать вокруг Гуань Цзинъина, заливаясь звонким, беззаботным смехом.
— О, вы оба теперь бабочки? Чур, я с вами! — из ниоткуда вынырнула Цю Бинхэ, подпрыгнула и обратилась в изящное синее крылатое создание.
И вот они уже втроём кружились вокруг диковинного цветка, оглашая сад весёлым смехом:
— Ха-ха-ха! Славный мальчик!
— Ура, папочка! Мы кружимся в танце?
— А-а-а! — Гуань Цзинъин резко сел на кровати, хватая ртом воздух от дикого испуга.
Цю Вэнь тоже проснулся от этого резкого движения. Он заспанно и недоуменно уставился на майора, который принялся судорожно ощупывать его плечи и руки.
Обычно Гуань Цзинъин хватал его так, только когда тащил насильно мыться, поэтому Цю Вэнь поспешил оправдаться:
— Я чистый, честное слово! Мне не нужно в душ, я вчера мылся!
Гуань Цзинъин тщательно ощупал спину зомби-короля и, лишь убедившись, что у того не проклюнулись пёстрые крылья, наконец облегчённо выдохнул.
Впрочем, облегчение быстро сменилось глубоким недоумением. С чего вдруг его сознание выдало столь дикий, фантасмагорический бред?
Не дождавшись ответа, Цю Вэнь озадаченно перевёл взгляд на окно.
В недрах Базы смену времени суток уловить было невозможно. Научившись спать как обычный человек, Цю Вэнь окончательно потерял внутренний хронометр.
— Нам уже пора вставать? — поинтересовался он.
Гуань Цзинъин бросил взгляд на экран своего коммуникатора:
— Да, мне пора на служ... — Он осекся на полуслове, внезапно вспомнив, что сегодня ему никуда не нужно.
Никакой работы. Никаких боевых дежурств и вылазок.
Прежде все свои редкие выходные майор без остатка проводил в штабе экспедиционного отряда, просто не умея и не желая отдыхать.
Теперь же, когда руководство щедрой рукой выделило ему целых три дня отпуска, он почувствовал себя совершенно неприкаянным.
Впереди лежал свободный день. Но чем занять себя и, главное, как развлечь Цю Вэня с дочерью, чтобы они не заскучали?
Заметив, что майор в очередной раз ушёл в себя с концами, Цю Вэнь помахал ладонью перед его носом:
— Цзинъин? Гуань Цзинъин!
— А? — тот медленно, словно заржавевший механизм, повернул к нему голову.
— Да что с тобой творится? — Цю Вэнь озабоченно нахмурился. — Тебе приснилась мама?
— Нет, — Гуань Цзинъин покачал головой. — Мне приснилось, будто мы с вами и Бинхэ превратились в бабочек и водили хоровод вокруг огромного цветка.
Он почему-то наивно полагал, что Цю Вэнь, с его богатой фантазией, легко уловит скрытый смысл этого сновидения.
Цю Вэнь действительно мог бы понять подобное, приснись такой сон Шу Юнь или любому другому зомби — хотя те в силу своей природы сновидений не видели вовсе.
Но ведь это был Гуань Цзинъин! Самый серьёзный, суровый и правильный мальчик на свете!
У Цю Вэня даже губы задрожали от беспокойства:
— Послушай, у тебя на службе совсем завал? Тебя там не заездили часом?
— Да нет, всё в порядке, — майор потёр виски пальцами. — Просто в мыслях какой-то сумбур.
Он пытался разобраться в причинах происходящих с ним внутренних перемен, но пока безуспешно.
Впрочем, сейчас это было второстепенно. Первым делом следовало составить план на праздники, чтобы провести время с пользой.
А уж кто в их окружении знал толк в развлечениях и праздном досуге, так это Чжоу Инъин и Чэн Дунцзе.
Гуань Цзинъин отправил обоим по сообщению и, к своему крайнему изумлению, тут же выяснил, что в данный момент они находятся в компании друг друга.
***
Чжоу Инъин и сама ума не могла приложить, какая муха укусила Чэн Дунцзе. В последнее время этот парень с завидным постоянством попадался ей на глаза. Причём теперь он не крутился кокетливо в толпе обожателей, выслушивая комплименты, а демонстративно заводил с прохожими разговоры о превратностях службы во внешних экспедициях и о своих боевых заслугах.
Звучало это, мягко говоря, натужно и фальшиво.
Чэн Дунцзе из кожи вон лез, пытаясь разыграть бывалого, расслабленного вояку, но от этой фальшивой непринужденности так и веяло напряжением. И каждая его «случайная» реплика предназначалась исключительно для ушей Чжоу Инъин.
Доктор Чжоу действительно недолюбливала этого юношу, однако её неприязнь ограничивалась банальным раздражением при встрече. Опускаться до мелких придирок или открытой травли она не собиралась.
Много чести — у неё и без того забот хватало.
Тратить драгоценное время на столь ничтожную фигуру казалось Чжоу Инъин непозволительной роскошью. Увы, Чэн Дунцзе придерживался прямо противоположного мнения.
Катализатором столь разительных перемен в его поведении послужила единственная брошенная ею фраза: «В твоей голове хоть что-то, кроме любовных интрижек, водится?»
Окончательно Чжоу Инъин осознала это лишь при их пятом «случайном» столкновении в коридоре, когда Чэн Дунцзе в пятый раз подряд громко и картинно жаловался своему приятелю на былые ранения, полученные в опасных вылазках на поверхность.
Было очевидно, что Чэн Дунцзе спит и видит, как бы доказать высокомерному доктору свою состоятельность и профессионализм в качестве бойца экспедиционного отряда.
Но зачем? Чжоу Инъин искренне не понимала. Она прекрасно знала, что их взаимная неприязнь глубока и нерушима, и полагала, что при встрече им достаточно обменяться пренебрежительными взглядами и разойтись своими дорогами.
Назови кто-нибудь саму Чжоу Инъин безмозглой пустышкой, она либо устроила бы скандал на месте, либо мысленно обозвала бы критика слепым идиотом и мгновенно вычеркнула бы инцидент из памяти. Тратить силы на то, чтобы доказывать кому-то собственную состоятельность, она бы точно не стала.
А вот Чэн Дунцзе без малейшего сожаления сжигал драгоценные часы своей жизни ради одобрения человека, которого, по идее, терпеть не мог.
Когда они в очередной раз столкнулись лоб в лоб и Чэн Дунцзе вновь нацепил на лицо маску небрежного дружелюбия, готовясь поздороваться, терпение Чжоу Инъин окончательно лопнуло.
Она остановилась и спросила без обиняков:
— Послушай, у тебя что, комплекс неполноценности обострился?
Натянутая улыбка Чэн Дунцзе мгновенно увяла.
В ушах у него зашумело от подступившего гнева.
— О чём ты? Я тебя не понимаю, — процедил он сквозь зубы.
— Наши бесконечные «случайные» встречи в последние дни наводят на мысль, что тебе позарез нужно моё одобрение, дабы поднять собственную самооценку, — прямо заявила Чжоу Инъин. — И меня это искренне изумляет. В экспедиционный отряд берут лучших из лучших. Я полагала, что у здешних бойцов со стержнем всё в порядке. А тебе, оказывается, требуется похвала от человека, которого ты на дух не переносишь, чтобы просто почувствовать себя полноценным?
Ей всегда казалось, что подобные уловки — удел обидчивых детей, неспособных пережить критику. Лишь обделённый умом ребёнок станет ворочаться с боку на бок из-за чужого мнения, а потом тратить недели на выстраивание сложных планов, дабы утереть нос обидчику.
— У тебя вообще есть собственное «я»? — Чжоу Инъин насмешливо прищурилась. — Или твоё раздутое эго держится исключительно на чужом признании?
От ярости у Чэн Дунцзе задрожали кончики пальцев.
— Госпожа Чжоу, вам не кажется, что вы переходите все границы приличия? — задохнулся он.
— Да мне как-то плевать, — безмятежно отозвалась она. — Я никогда не отличалась хорошими манерами.
— С чего ты вообще взяла, будто мне нужно твоё признание?! — прошипел Чэн Дунцзе, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик.
— Да ни с чего. Не нужно — так не нужно, мне-то что, — пожала плечами Чжоу Инъин. На самом деле ей было абсолютно всё равно, лишь бы этот павлин перестал мозолить ей глаза.
— Да я никогда в жизни не... — начал было оправдываться Чэн Дунцзе, но девушка небрежным жестом велела ему замолчать.
— Ты путаешь тёплое с мягким, — она отступила на шаг назад. — У меня нет ни малейшего желания выслушивать твои оправдания и выяснять, кто тут прав, а кто виноват. Если тебе всё равно — прекрасно. Будь главным героем собственной пьесы, меня это не касается. Я лишь хочу одного: чтобы наши пути больше не пересекались. Договорились?
Губы Чэн Дунцзе мелко подрагивали. Ему пришлось до боли прикусить изнутри щеку, чтобы сдержать рвущиеся наружу ругательства.
"Да кто она такая, чтобы я искал её одобрения?! Заботило меня её мнение, как же! Тварь высокомерная!"
В его сознании тут же отозвался бесстрастный механический голос Системы:
[Информация: Данный второстепенный персонаж женского пола не входит в число доступных для покорения целей. Рекомендуется вернуться к выполнению основного задания]
Все эти дни Чэн Дунцзе только и делал, что изливал желчь в адрес Чжоу Инъин, лишая себя сна от злости. Он лихорадочно выстраивал в голове грандиозные планы триумфального «разоблачения», мечтая увидеть, как эта выскочка умоется слезами раскаяния. Он спал и видел, как заставит её покраснеть от стыда за собственные слова.
Но суровая реальность заключалась в том, что Чжоу Инъин даже не собиралась вступать с ним в словесные дуэли. Она не опускалась до шпилек и завуалированных оскорблений.
Доктор Чжоу дневала и ночевала в больнице, с головой зарывшись в отчёты о болезнях, и её мысли были заняты исключительно пациентами, а вовсе не уязвлённым самолюбием мелкого интригана.
Пока Чэн Дунцзе тратил драгоценное время на бессмысленное пушение хвоста перед врачом, его личный квест застыл на мёртвой точке.
В его мыслях без конца крутилась одна и та же злая пластинка: "Обычная злобная девка из массовки", "Возомнила о себе невесть что", "Вот когда тебя спишут в утиль, тогда и попляшешь".
Система, проанализировав эмоциональный фон подопечного, пришла к однозначному выводу: у хоста случился тотальный ментальный срыв. Однако сообщать об этом напрямую Система не стала — от подобной правды Чэн Дунцзе окончательно впал бы в уныние и забросил работу.
Хэ Ло до сих пор лежал на больничной койке, но Чэн Дунцзе даже носа к нему не выказал, предпочитая бесцельно околачиваться возле Чжоу Инъин.
Именно в этот момент на коммуникатор доктора Чжоу пришёл вызов от Гуань Цзинъина.
— Развлечься? С ума сошёл? Тебе наконец-то дали выходные, лежи дома и спи, — громко заговорила Чжоу Инъин, начисто игнорируя стоявшего в паре шагов Чэн Дунцзе. — Покатать господина Цю с дочкой? Поверь моему опыту: им не нужны никакие парки аттракционов. Просто посиди с ними рядом. Господин Цю в тебе души не чает.
Из динамика тут же донёсся радостный голос Цю Вэня:
— Вот именно! Я готов обнимать его с утра до вечера!
— Так и сделайте! — рассмеялась Чжоу Инъин. — И пусть Бинхэ обязательно сфотографирует эту картину и пришлёт мне!
Ей безумно хотелось посмотреть на растерянную мину обычно невозмутимого майора.
— Госпожа Чжоу... — подал голос Чэн Дунцзе, которому было невыносимо видеть её весёлой и беззаботной. — Вы всё неправильно поняли. На самом деле я искал встречи лишь ради того, чтобы предупредить вас. Цао Юй недавно присылал мне сообщения... весьма недвусмысленного содержания. Мне показалось это скверным, но я ума не мог приложить, как преподнести вам эту новость.
Цао Юй был другом детства Чжоу Инъин и парнем, к которому она давно питала нежные чувства.
Лицо девушки вмиг потемнело.
— Я услышала тебя. Разберусь, — сухо отрезала она.
— Только умоляю, не говори ему, что это от меня исходило, иначе я... — засуетился Чэн Дунцзе.
— Достаточно. Мои дела — это мои дела, — в очередной раз оборвала его доктор Чжоу. — Чэн Дунцзе, даже если у нас с тобой куча невыясненных счетов, не надейся, что мы когда-нибудь встанем на одну доску.
Чжоу Инъин прекрасно понимала, что тот спит и видит, как бы выбить её из колеи. Но если оставить в стороне личную жизнь, она была блестящим специалистом, в прошлом — прилежной студенткой и гордостью своих родителей. Она до последнего упрямо боролась за каждого пациента и свято чтила врачебный долг. Её совесть была чиста.
Лицо Чэн Дунцзе перекосило от злости.
Не удостоив его больше ни единым взглядом, Чжоу Инъин вновь обратилась к коммуникатору:
— Дядюшка Цю, вы бы приглядели за Бинхэ. Пусть поменьше читает эти дешёвые любовные романы, а то совсем мозги высохнут.
Цю Вэнь искренне не понимал, каким образом книги могут повредить разум, но в одном был строг:
— Ну, за ней я слежу строго. У меня к ней жёсткое требование: ей разрешено заводить не больше трёх ухажёров одновременно. Больше мы просто не прокормим.
Чжоу Инъин поперхнулась воздухом:
— Три?! Постойте... А зачем вам их кормить?
— Так мы же их к себе притащим, как иначе? А если не кормить, они ведь с голоду помрут, — сокрушённо вздохнул Зомби-король. — Как думаешь, я не слишком суров с ней?
Чжоу Инъин прижала ладонь к лицу и тяжело выдохнула:
— Дядюшка Цю... Ну почему вы в своё время не подобрали меня вместо неё?
Цю Вэнь ненадолго задумался, а затем резонно заметил:
— Наверное, потому что твои родители были живы-здоровы.
http://bllate.org/book/35961/4743142
Готово:
