Глава 17
Когда Цю Вэнь как само собой разумеющееся поставил людей на место зомби-корма, все в бронированном вездеходе посерьёзнели.
Зомби есть зомби. С людьми они один вид не составляют.
Напряжение, впрочем, рассеялось так же быстро, как и возникло, — из переговорника донёсся голос Цю Вэня, уговаривавшего У Ю.
— Хороший мальчик, дай лизну — таких, как ты, я ещё не пробовал.
— Нет.
— Ну я только кончиком языка, можно?
— Нельзя.
— Ты лицо разбил, больно? Неприятно?
— Это ты меня поцарапал!
— Ну тогда я полижу.
— Отойди! Не тащи меня за руку! У меня кости болят!
Бойцы в вездеходе:…
По координатам из переговорника они нашли место и обнаружили, что Цю Вэнь уже загнал У Ю в угол у большого красного скального выступа.
Завидев вездеход, он обрадовался и помахал им рукой.
— Думал, не найдёте, — сказал он Гуань Цзинъину. — Оказывается, координаты я дал точные.
Гуань Цзинъин вспомнил, как Цю Вэнь описывал местность, и предпочёл сменить тему:
— Спасибо за помощь, господин Цю Вэнь.
Цю Вэнь чуть удивился: ребёнок и правда воспитанный. Впрочем, тот был прав — и вправду доставил хлопоты. Сам Цю Вэнь изначально вовсе не собирался вступать в конфликт с другими зомби.
— Это не ваши владения, господин Цю. Вы сюда на охоту? — спросил Гуань Цзинъин. По переговорнику им было слышно, как Цю Вэнь жевал чьи-то конечности.
— Нет, за туториалом. — Цю Вэнь покачал головой. — Хотел найти, как делать искусственные цветы из ткани.
Гуань Цзинъин: —…а?
— Мы делаем искусственные цветы из старой одежды и кусков ткани, — пояснил Цю Вэнь.
Гуань Цзинъин покосился на замкнувшегося У Ю за спиной у Цю Вэня, потом перевёл взгляд на разбросанные неподалёку человеческие останки:
— Вы занимались рукоделием? Вместе, в компании?
Цю Вэнь кивнул.
Гуань Цзинъин глубоко вдохнул. Он уже сложил себе общее представление о нравах и образе жизни этой группы зомби — и всё равно их беспечное существование не переставало его изумлять.
— У меня есть туториалы, потом могу прислать. — Гуань Цзинъин тронул свой коммуникатор. — Просто напишите — незачем было ехать самому.
— Можете прислать? — Цю Вэнь удивился: он переживал, что подобная информация числится среди секретных человеческих технологий. Люди, которых он когда-то знал, предупреждали его: всё, чего ему не оставили, — зомби видеть не должны. Напрямую спрашивать у людей о таком — значит их злить. Но раз информацию можно найти самому, значит, искусство плетения цветов особой ценности для людей не представляет.
— Конечно. Если хотите, могу даже купить несколько готовых и прислать вам.
Настоящие цветы существовали теперь лишь в закрытых теплицах лабораторий и к продаже не допускались.
— Правда?! — воскликнул Цю Вэнь.
— Правда. — Гуань Цзинъин кивнул.
— Вы и так уже столько для меня сделали, неловко как-то... — Цю Вэнь оглянулся на У Ю. — Может, я тогда за вас его приберу?
Бойцы:…
Сам небось просто пожрать хочешь.
Чэн Дунцзе пришёл вместе с остальными. Всё время он держался спокойно — безмятежный и отстранённый, будто тихое озеро в ясный день.
[Хозяин, уровень симпатии Цю Вэня к вам по-прежнему равен нулю.]
[Я знаю.] — ответил Чэн Дунцзе так же лаконично.
[Вам нужно привлечь антагониста на свою сторону.] — напомнила Система.
[Ладно.]
Чэн Дунцзе не то чтобы не хотел — просто Ма Цзин вымотал его до последней нитки.
Он всё ждал, что тот раздобудет у кого-нибудь его контакт или хотя бы передаст весточку через своих.
Ночь за ночью лежал без сна в ожидании. Ма Цзин не сделал ничего.
Без него Ма Цзин жил припеваючи. Сломанная рука и нога не мешали ему выходить на прогулки. Ма Цзин делал что угодно — кроме как вспоминать о существовании Чэн Дунцзе.
«Пятьдесят пять очков симпатии — и вот это вот всё?! ВОТ ЭТО?!»
Желание вкладываться в отношения окончательно угасло в Чэн Дунцзе.
Пока он витал в облаках, Гуань Цзинъин уже подошёл к У Ю и достал из кобуры пистолет, направив его тому в голову:
— Говори, что хочешь сказать.
У Ю:…
— Ты ел людей под влиянием зомби-инстинктов — база не станет из-за этого трогать твоих близких. Имя У Ю останется именем героя. — Гуань Цзинъин дослал патрон. — Есть другие пожелания?
У Ю встретился с ним взглядом:
— Как вы его назвали? — Он кивнул в сторону Цю Вэня.
Гуань Цзинъин на миг опешил, потом вспомнил кое-что важное, о чём успел забыть:
— Его зовут Цю Вэнь. Тот самый, о ком ты думаешь. Но без памяти — строго говоря, это другой человек.
Цю Вэнь был духовной опорой нескольких поколений. В эпоху хаоса именно он и его товарищи посеяли первые семена надежды.
У Ю смотрел на Цю Вэня долго и пристально. Не со страхом, не с отвращением — с чем-то таким, что не поддавалось прочтению.
Веки медленно расширились. Он смотрел на Цю Вэня так, будто видел в нём себя — того себя, что отбросил человеческую слабость и оставил лишь веру:
— Господин Цю?
Цю Вэнь на полшага попятился. Этот взгляд был слишком тяжёлым — таким же, каким когда-то смотрели на него знакомые люди. Цю Вэню не нравилось.
— Мы ещё сможем выбраться оттуда? — спросил У Ю.
Он столько раз слышал истории о Цю Вэне — гений, юное чудо, ослепительная звезда:
— Мы ещё увидим небо?
Всё, что Цю Вэнь однажды обещал, сколь бы безумным это ни казалось, — в итоге сбывалось.
Цю Вэнь помялся, потом ткнул пальцем вверх:
— Так подними голову — вот и небо.
— Не я! Господин Цю! Все мы! — У Ю повысил голос. — Каждый человек должен поднять голову и увидеть небо.
— Ну так пусть выйдут из базы и посмотрят, — предложил Цю Вэнь вполне практическое решение.
У Ю потерял дар речи и уставился на него с недоверием.
— Если хочешь сказать, что это не Цю Вэнь, — произнёс Гуань Цзинъин, прижав дуло к виску У Ю, — напомню тебе кое-что. Мы никогда не видели Цю Вэня. Никогда с ним не общались. — Они знали только символ. И нельзя требовать от живого человека, чтобы он соответствовал символу.
У Ю закрыл глаза и замолчал.
Цю Вэнь посмотрел на Гуань Цзинъина, потом на У Ю.
Хотел спросить, разве его ответ был плохим, — но не успел открыть рот, как Гуань Цзинъин нажал на курок.
Хлопок — и всё выше пояса У Ю разлетелось кровавым облаком.
— Ой-ой! — Цю Вэнь отшатнулся. — Ты его убил?!
— Да, таков официальный приказ: расстрел. — Гуань Цзинъин кивнул.
В кино же не так бывает? Разве не должно быть: разрешили недопонимание — переглянулись с улыбкой?
— Он точно мёртв? — Цю Вэнь нагнулся и потыкал нижнюю половину тела У Ю, потом обернулся к Гуань Цзинъину: — Ты плакал?
В кино, когда хороший убивает плохого, нередко рыдает — может, они когда-то были братьями, может, плохой стал плохим из-за самого хорошего.
Но Гуань Цзинъин не плакал. Ни слезинки, ни тени лишней эмоции.
— Он мёртв. — Гуань Цзинъин кивнул. — В этом нет ничего особенного. Однажды умру и я...
Он осёкся. Взглянул на Цю Вэня:
— Когда умру — можете забрать тело. — Он не возражал, если Цю Вэнь его съест.
— Не буду я тебя есть! — Цю Вэнь хлопнул его по шлему. — Ты хороший мальчик. Хороших мальчиков я не ем.
Бойцы покосились на труп У Ю, потом снова на Цю Вэня.
Тот, похоже, искренне не видел в своих словах ровно ничего странного:
— Ты сейчас наверняка убит горем. Надо выпустить пар.
Убивая некоторых зомби, он и сам когда-то тяжело переживал:
— Люди любят смотреть на небо? Я знаю тут одно хорошее место!
— Не нужно, господин Цю. — Гуань Цзинъин покачал головой. — Нам нужно забрать тело и отчитаться перед базой.
Он повернулся и пошёл.
Не идётся.
Цю Вэнь держал его за запястье с видом полной невинности:
— Я знаю тут одно хорошее место. Смотреть на небо.
Гуань Цзинъин:…
***
Семеро людей сидели в ряд на высоком красном скальном уступе. Цю Вэнь устроился перед ними и вёл экскурсию:
— В хорошую погоду песчаные бури сюда не достают.
Уже вечерело. Закат наполовину опустился за горизонт, и роящийся в воздухе песок полыхал алым морем — и правда красиво, захватывало дух... Было бы ещё лучше, если б их сюда не притащили силой.
Цю Вэнь даже нашёл останкам У Ю подходящее место и усадил их с приличием.
Похищением он случившееся не считал. Просто решил, что людям нужно отдохнуть, — и пригласил.
— А вы со своей дочерью тоже так обращаетесь? — не выдержала одна из бойцов-женщин.
— Как обращаюсь? — Цю Вэнь не понял. — Ей не надо, чтобы я звал. Сама выбегает играть. Бинхэ у меня живая.
— Но мы при исполнении, — напомнила та.
— Без разницы. — Цю Вэнь указал на солнце вдали. — Красиво?
— Красиво, — кивнула женщина.
Цю Вэнь легонько похлопал её по шлему:
— Ну вот и хорошо. Молодец.
Боец:…
Она беспомощно покосилась на командира.
Гуань Цзинъин сидел рядом с Цю Вэнем — тот держал его за запястье, и пошевелиться не было никакой возможности.
— Базу я уже предупредил, — набрал Гуань Цзинъин и через коммуникатор сфотографировал руку Цю Вэня, стискивавшую его запястье, а потом сделал отдельный кадр самого Цю Вэня.
Тот с готовностью показал пальцами «V».
Гуань Цзинъин с каменным лицом отправил фотографии командованию, потом тихо выдохнул и уставился на закат:
— Отдыхайте.
— О, кстати. — Гуань Цзинъин решил использовать момент. — Чэн Дунцзе, давай поговорим о Ма Цзине.
Снова начинает!
Чэн Дунцзе напрягся. Помимо безумных выходок Ма Цзина, последние несколько дней его изводили ещё и нескончаемые нотации Гуань Цзинъина. Даже классный руководитель в школе не зудел так неотступно. Как вообще можно быть таким занудой?
— Поговорим о чём-нибудь другом! — Чэн Дунцзе поспешно перебил его. — Мне очень интересно, господин Цю Вэнь: как вы вырастили Бинхэ?
Что же он такого сделал, что из хрупкой беззащитной героини оригинала получилось вот это?
Цю Вэнь замолчал.
Чэн Дунцзе заметил, как непринуждённость с его лица исчезла. На долю секунды — тёмный, острый взгляд.
Вот таким он и был в оригинале. Мрачный зомби-император, а не тот жизнерадостный монстр, к которому Чэн Дунцзе уже успел привыкнуть.
Да, жизнерадостный монстр. Первопричина всего, что здесь пошло не так.
— Сразу скажу. — Цю Вэнь взглянул на Гуань Цзинъина. — Я очень, очень люблю Бинхэ.
Гуань Цзинъин подождал и подсказал:
— Но?
— Но несколько раз я едва её не загрыз. — Цю Вэнь опустил взгляд. — Она всё время плакала. Я знал, что человеческим младенцам нужно молоко, поймал мутировавшую овцу — пусть будет кормилицей. Легче не стало.
Человеческие младенцы, выпив молоко, с немалой вероятностью его обратно изрыгают. И изрыгали — прямо на Цю Вэня.
Цю Бинхэ умела только плакать. Она не могла объяснить, что именно болит. Цю Вэнь как зомби был вымотан до предела.
— Как-то меняю ей пелёнки — она вдруг сблевала. Едва не подавилась. — В голосе Цю Вэня слышалась давняя обида. — Я осторожно поднял её и стал похлопывать по спине. А она в этот момент меня обмочила.
— Я очень люблю Бинхэ. Но тогда я и правда был в одном шаге от того, чтобы её загрызть. — Он сдавил большой и указательный пальцы почти до упора. — Буквально вот столечко. Просто Бинхэ воняла, и мне было не с руки.
Чэн Дунцзе:…
«Нет, подождите! Обязательно так подробно про отношения отца и дочери из оригинала?! Как вообще можно полюбить кого-то, кому ты стирал пелёнки?!»
В воображении Чэн Дунцзе их отношения были чем-то вроде розы, выращенной зверем: зверь считает розу своей — она не может быть свободна. Что-то тёмное, болезненное, извращённое. С определённой точки зрения эта порочность казалась почти завораживающей.
Зверь может любоваться красотой розы. Но зверь не стирает розе пелёнки.
— Потом я привык, — продолжил Цю Вэнь. — Когда Бинхэ немного подросла, всё стало не так ужасно.
«Для тебя это уже была пытка?! Стоп, если честно — да, пытка. Но как можно считать младенца-героиню страшилищем?! Разве не в беззащитности должна быть вся её прелесть?»
http://bllate.org/book/35961/4619897
Готово:
